stay with me

      Выпить что-нибудь алкогольное перед сном, чтобы голова начала кружиться от наслаждения, а тело расслабляться после очередного тяжелого рабочего дня — это святое. Поэтому апрельским теплым вечером Бэкхён выходит из дома в футболке с жакетом и тренировочных штанах с клетчатыми серыми тапками и направляется в чуть холодный погреб, где есть зоны дегустации с барной стойкой и для хранения вина с тремя высокими деревянными стеллажами. Бэкхён является коллекционером и, так как есть возможность хранить вино, которое с возрастом становится ещё лучше, не отказывает себе в удовольствии иметь собственный погреб с многочисленными образцами этого напитка. Отправить кого-то из рабочих за ним он не посчитал нужным: они часто ошибаются и путают возраст, вместо виноградного вина несут растительное, вместо крепкого — полусухое или полусладкое. Лучше самому выбрать то, что хочется. Можно здесь же уже открыть бутылку и немного выпить вдали от домашней суеты, вечно звонящего телефона и стопки документов, каждый из которых нужно ещё прочитать и подписать.       Бэкхён человек внимательный, поэтому, когда ведущая в погреб дверь тихо закрывается за спиной, он сразу же чувствует дурманящий запах какао. На лице расплывается озорная улыбка, хочется выйти и немножко подразнить Чондэ, ведь смущенный омега очень милый. Он делает два шага вперёд, стараясь выглядеть как можно равнодушным, но застывает на месте, когда слышит негромкие всхлипы. Брови сдвигаются к переносице, и альфа беспокойно прикусывает нижнюю губу. Он задерживает дыхание и рискует взглянуть в направлении омеги, и то, что он видит, заставляет сердце почти больно заныть. Чондэ сидит на холодном полу, спиной опираясь на стену, и крепко прижимает колени к груди, положив голову поверх них. Он плачет, молча плачет в слабо освещенном погребе, где, по его мнению, он сейчас один. Вопрос «почему» остаётся без ответа. Бэкхён скрывается за стеллажом и продолжает бесшумно стоять там, слыша прерывистое дыхание Чондэ. Стоит там почти двадцать мучительных минут, молча поддерживая омегу, и глубоко выдыхает, когда тот успокаивается и его дыхание выравнивается.       Альфа выходит с бутылкой вина в руках, ставит бутылку на барную стойку и опускается на корточки рядом с уже спящим Чондэ. Что его довело до такого? Почему он плачет и плачет один, здесь, в погребе? Сколько всего он на самом деле не знает о нем? Ничего о его семье, не знает, есть ли у него парень или муж. Хотя очевидно, что, если он живёт в его доме с Сехуном, не поддерживает связь с ними. Бэкхён рассматривает его лицо под слабым светом единственной лампы, и там, в груди, что-то очень сильно ударяется о ребра. Такое у него впервые за эти две недели, что он знает Чондэ. Бэкхёну тридцать, и он не верит в слово «любовь». Рядом с этим омегой он не чувствует какие-то феерические эмоции и бабочек в животе, не прыгает от счастья. Ему с ним уютно — это лучше всего описывает то, что он ощущает, когда на горизонте появляется Чондэ.       Он блуждает взглядом по прикрытым глазам, по прямому носу, по изогнутым в уголках губам, которые напоминают милый бантик. Тени от темных длинных ресниц падают на острые скулы, по которым так сильно хочется провести рукой. На губах появляется полуулыбка, и, наклоняясь, Бэкхён убирает подушечкой большого пальца одинокую слезу, чувствуя мягкую кожу. Чондэ всегда такой простой — ещё не приходилось видеть его в чем-то другом. Эта белая, по горло застегнутая рубашка и чёрные брюки, которые так идеально сидят на нём, единственное, что он надевал за все это время. Он не наносит макияж, как другие омеги, не надевает украшения, но абсолютно всегда выглядит таким безупречным. Сехун такой же. Если Чонин каждый день надевает новую одежду, которая в конце дня становится негодной, то школьная форма Сехуна остаётся неизменной и всегда идеально чиста. Внимательность Чондэ по отношению к своему сыну впечатляет. Он выглядит таким маленьким, сидя сейчас на полу. Кима хочется обнимать, окружить теплотой и взбодрить, чтобы снова дразнить по утрам, наслаждаясь красным оттенком на его щеках. А ещё поцеловать, сперва мягко, чтобы не спугнуть, а потом несдержанно и властно, чтобы в легких не осталось кислорода.       Бэкхён снимает свой жакет и кладет на плечи омеги, заботливо убирает со лба упавшую прядь волос. Он берёт свою бутылку и выходит из погреба, оставляя спящего Чондэ. Может ему нужно побыть наедине с собой и отдохнуть немножко? Альфа входит в кухню, чтобы самому взять для себя бокал, и сталкивается с сидящим за столом Сехуном.  — Почему не спишь? — спрашивает, взяв бокал и открыв бутылку, на что маленький альфа встает с места и вежливо кланяется.  — Жду папу, господин. Ещё не закончил домашние задания, он обещал мне помочь.       Бён хмурит брови в раздумии, внимательно глядя на ребёнка. Тяжело вздыхает, берёт свою бутылку и бокал и шагает к двери. «Пойдём со мной, малый, я тебе помогу, » — говорит, а растерянный Сехун просто следует за ним в гостиную. Бэкхён изучает книжку первоклассника по математике, читает и объясняет младшему задание, которое с Чонином, кажется, уже сделали. С ним общаться легче, чем с сыном. Чонин часто отвлекается, корчит рожицы и ноет. Сехун же внимательно слушает его, кивает головой, спорит, когда с чем-то не согласен. Удивительно, но Бэкхёну нравится проводить с ним время. Он даже не замечает, что после очередного бокала глаза начинают закрываться.       Когда удивленный Чондэ бежит в дом с жакетом хозяина в руках, то в первую очередь смотрит на часы. Глаза расширяются от шока, когда они показывают полночь. Он направляется в их с Сехуном комнату, но альфы там нет. Пульс учащается от волнения, он осматривает ванную комнату, ищет его во дворе и, напоследок, решает взглянуть и в доме. Сердце пропускает удар, когда он находит ребенка в гостиной, мирно спящего в объятиях полусонного Бэкхёна.  — Я заберу его, — запинаясь произносит и пытается взять малыша на руки, но господин только качает головой, прогоняя его рукой. Шепчет «уходи» и сильнее обнимает Хуна.       Не зная, что делать, Чондэ просто накрывает их одеялом, оставляет жакет Бёна в гостиной и с тяжелым сердцем уходит в свою комнату. Становится стыдно за своё поведение и за свою слабость. Бэкхён, наверное, увидел его не в наилучшем состоянии, пожалел его, укрыл жакетом и помог Сехуну с заданиями. Жалость — последнее, чего хотел бы Чондэ по отношению к себе. От этого хочется плакать ещё сильнее, но омега только сжимает кулаки и натягивает улыбку, когда в дверь неуверенно стучат.  — Чонин? Что ты здесь делаешь, малыш? — недоумевает он, смотря на стоящего у порога в пижамке с мишками альфу.  — Поспишь со мной, Чондэ? Отец сегодня обещал, что мы будем спать вместе. Но он в гостиной, с Сехуном…       Сердце трепещет в груди. Омега, недолго думая, соглашается, берёт его за руку и идет в его комнату. Он укладывает Нини спать, опускается на постель рядом с ним и поёт для него спокойную медленную песенку. Это то же чувство, что и с Сехуном, когда Чонин прикрывает усталые глаза, зевает и несмело обнимает Чондэ за шею. Ким улыбается, смотря на ребёнка. Чонин кажется ему таким родным.  — Свидание вслепую? Этим воскресеньем? — на вопрос Чондэ Кёнсу утвердительно кивает головой. Сегодня суббота, а это значит, что свидание уже завтра. — К чему это? Я не хочу, может не надо?  — Надо, — отвечает До. — Мне больше не хочется видеть твои слёзы. Думай, что делаешь это для своего сына. Для того, чтобы над ним не издевались в школе. Или сделай это, или прекрати жаловаться, что согласился на перевод.  — Ты прав, — выдыхает Ким. — Присмотри, пожалуйста, за ним завтра, когда я буду… — закончить предложение не дает голос из гостиной. Сегодня суббота — это значит ещё то, что у господина тоже выходной и придется работать с ещё большими усилиями. Хичоль и Хонгки что-то ворчат себе под нос, называя его «любимчиком» хозяина. Ким на это только качает головой и обнимает их по очереди, отчего те сразу же тают.       Омега быстренько заваривает кофе, наливает в чашку и кладет её на поднос. Неторопливыми шагами несет в гостиную, где удобно лежит на диване господин. Положив чашку на стол, Чондэ берет свой поднос и собирается выйти из гостиной, когда раздается бесстрастный голос Бэкхёна.  — Останься, — приказывает, продолжая упорно смотреть в телевизор. Чондэ сглатывает. Они мало о чем разговаривают, в основном Бэкхён требует что-то, и он соглашается. На этот раз немножко странная просьба, потому что ему нечего сделать здесь, в гостиной. Он неловко переминается с ноги на ногу, кусает губы в волнении. — Сядь, — мягко говорит ему альфа, принимая сидячее положение на диване и освобождая для омеги место.       Чондэ с минуту колеблется, а потом всё же делает глубокий вдох и садится рядом с Бэкхёном. Дышать нормально не получается, Ким напряжен, как натянутая струна. Он несмело бросает взгляд в сторону Бёна и чувствует, как по телу распространяется непонятное тепло. Такой домашний хозяин ему ещё не знаком. Он прекрасен, во что бы не был одет. Сидит рядом в простой одежде с растрепанными волосами. Непонятен смысл его пребывания здесь. Но это так чертовски волнующе и нежно, исходящее от альфы тепло заставляет омегу внутри Чондэ просыпаться от глубокого сна. И, когда их взгляды встречаются, то Ким чувствует, что падает в пропасть без надежды на выход. Щеки покрываются густым румянцем, и он поспешно отводит взгляд, но вздрагивает, когда Бэкхён чуть наклоняется, подсаживаясь ближе к нему. Грудь часто вздымается вверх, а руки сильно потеют из-за беспорядка в мыслях. Омега отшатывается назад, упираясь спиной в подлокотник дивана, и сглатывает вязкую слюну. Движение его кадыка не ускользает от глаз Бэкхёна. Он наклоняется ещё ближе, положив одну руку на спинку, а другую на сиденья дивана, слева от Чондэ. Сердце перестает работать, когда он чувствует чужое теплое дыхание на губах. Секунды тянутся мучительно долго, и омега успевает запечатлить в памяти линии лица Бэкхёна, нечаянно опуская взгляд на чуть приоткрытые губы.  — Ч-то вы делаете? — едва роняет возбужденное сознание Чондэ. Не проходит и секунды, как эти соблазнительные губы растягиваются в искусительной улыбке, а крепкая рука вытаскивает что-то из-за спины омеги.  — Пульт, — произносит он, выделяя каждую букву, — беру, — отвечает и резко отстраняется, улыбаясь себе под нос и оставляя после себя в воздухе нотки горького шоколада.       Чондэ, кажется, сходит с ума.