Вновь обрести смысл.

Виола ненавидит фальшивых людей. Виола ненавидит, когда люди прячутся за масками.

Но его возненавидить она не смогла.

Эзарель тоже ненавидит лжецов, но не замечает, что сам им и является. Эзарель ненавидит всех поголовно, конечно же кроме дорогих и близких.

Она не близкая, но ее он возненавидеть не посмел.

У Виолы глаза полупрозрачные, почти кристальные. Такие бессовестные и чертовски красивые. Она не умеет принимать важные решения без весомой причины, постоянно мнётся, заправляет прядь светлых волос за ухо и по-детски наивно улыбается. Такую Виу любят все. Даже те, кто в принципе любить не умеют. Но это не она. Не настоящая она, и эльф это понимает.

Потому что он сам такой же.

Виола — потомок золотого дракона. Виола улыбается всем, кроме него. Виола не ведётся на соблазны Невры. Виола дружит с Мико. Виола то, Виола се… В Его жизни слишком много этой девчонки!        Тогда, ночью, ему не спалось. По своей дурости, эльф решил пройтись по улочкам Эль… и увидел ее. Там, на пляже, в лунном свете. Совершенно другую. Не всеми знакомую улыбчивую девушку. Она тщетно пыталась сделать это. Так отчаянно махала крыльями, так старательно отталкивалась хвостом… но она не могла. Вновь и вновь, каждый день, словно мантру повторяя себе что должна сделать это. Она — дракон, не умеющий летать. Он — эльф, не умеющий любить. Они бы идеально дополняли друг друга, но у обоих были свои причины игнорировать другого. Он слышал, как глухо она ударялась вновь и вновь о землю. Видел как она сжимала кулаки, едва сдерживая рвущийся наружу крик. Он чувствовал, как ей плохо, как отчаяние захлестывает ее все больше и больше с каждой неудавшийся попытки. Он молчал. Подавлял слишком острое желание помочь, слишком странное для него. Но когда она в очередной раз грубо осела наземь, не выдержал. — Ну что же ты себя так изводишь, человеческое дитя? — спрашивает он с толикой грусти в голосе. Виола не удивляется, только устало шмыгает носом. Поднимает полупрозрачные золотистые глаза, и… ломается. Ломается так же, как и он пару минут назад. Прикусывает губу, расцарапывая ладошки своими же когтями. Слезы градом хлынули из глаз, обрамляя аккуратное личико. Она опускает голову, сидя на коленях перед ним. — Не реви ты так, глупышка, это все пустяки. — он говорит слишком нежно, слишком мудро, слишком… Несвойственно для него. Мужская ладонь касается крыла, и девушка выгибается. Беззлобно ухмыльнувшись, эльф расправляет его, играя пальцами и зарываясь в золотистые перышки. Поднимается выше, и, подняв ее лицо, очерчивает контур губ. Виола противиться не смеет, но слезы подкатывают с новой силой. Он приближается неожиданно, и девушка не упускает спасительную ниточку. Хватается за него как за соломинку, как за что-то светлое в этой кромешной темноте. Поцелуй соленый, пропитанный ее слезами. Эзарель губы не размыкает, но тянет ее на подъем. Девушка не спорит, и не отпуская его кофты поднимается следом. Чувствует, как он вновь поглаживает крыло, и оторвавшись шепчет прямо в губы: «Давай». Девушка расправляет золотистые крылья, и не размыкая рук, привычным движением отталкивается от земли. Чуда не происходит, но над землей она держится достаточно уверенно. Чувствует тепло, исходившее от него волнами, смотрит сверху вниз в лазурные глаза. Не отпускает его руки, сомкнутые в своих, и улыбается. Широко, и теперь уже по-настоящему. Он тянет ее к себе, позволяя себе засмеяться. Девушка неслышно приземляется совсем рядышком с ним, тут же устремляясь в его объятия. А смех у него беззаботный, такой красивый-красивый. Челюсть сводит от широченной улыбки, а глаза щипит от переизбытка влаги. И сейчас кажется что именно так и выглядит их счастье, со вкусом слез и перьев.

И в эту ночь она полетела. И в эту ночь он научился любить.