Предатель

Ивар Бескостный — это страшный зверь, поражающий безумством и умом. Истинный волк-одиночка, истинный викинг, истинный сын Рагнара Лодброка. И никто, ни один гнусный человечишко теперь с этим не поспорит. И Ивар знает это, но знание его не отягощает, а наоборот придает сил. Каждый раз, когда ему говорят, что он калека, Ивар громко смеется в лицо и повторяет всегда одну и ту же фразу: «Зато не дурак». Его сравнивают с Фенриром и ему это нравится. Да, Ивар огромный волк — бог ужаса. Он — самый страшный кошмар, обрушившийся на ненавистных ему христиан. Ивару только и подавай хлеба и зрелищ. Впрочем, зрелище он может создать сам прямо на поле боя. Кто бы что ни говорил, но даже будучи ограниченным, он может с лёгкостью управляться мечом, топором, секирой и тем более ножом. Он знает множество приёмов и техник, даже таких, которые неизвестны братьям или другим искусным воинам. Ивар бесстрашен на поле битвы. Ивар — настоящий берсерк. Своим пламенем безудержного сумасшествия он может спалить кого угодно. Его сила — это непредсказуемость и склонность к безрассудству. — Мне никто не указ, братья, — с видимым отвращением произнес молодой викинг. — Кто теперь из нас неполноценный? — в его синих глазах появились и тут же потухли языки пламени. — Стоит быть дальновиднее. Иногда знания намного ценнее, чем опыт, полученный якобы в сражениях. — Прекрати припираться, Ивар, — грозно, по-отцовски произнёс Уббе. — Старший брат, побывавший дважды в предателях… Это очень умно, — Бескостный оскалился. — Знаешь, я еще ни разу никого не предал. — Зато скольких ты убил? — включился в спор Хвитсерк. — Ох, думаю, их сотни или даже тысячи. — Ты младший сын и должен слушать своих братьев. По-моему, мы об этом уже говорили сто тысяч раз. — И сколько раз вы оказывались при этом правы, м? — он миловидно улыбнулся. — Ты зациклен на себе. — А на ком мне быть зацикленным? — Нашёл бы себе рабыню и делал бы с ней, что хочешь, — недовольным тоном предложил Уббе. Ивар злобно посмотрел на братьев. Опершись о костыль, он встал с некоторым трудом. Эль сильно опьяняет, а еще сильнее, когда ты празднуешь очередную победу. Ноги болят, да так сильно, что иной раз Ивар не может сдержать тяжёлых вздохов, хотя старается всегда делать вид, что ему нипочем абсолютно всё. Всё — это он сам. Иногда Ивар просто ненавидит себя за то, что родился таким. Зачем ему острый ум, сила духа, охота к авантюрам и приключениям, любовь к битвам, когда еле можешь устоять на ногах? Никто не знает это, включая и самого викинга. Порой он и сам не верит, что является викингом. Бескостный ужасающе метко стреляет из лука и кидает секиры. И не то, чтобы ему это удавалось всегда легко. Нет, отнюдь, долгие тренировки с самим собой, когда вокруг никого не было — вот это истина. А зачем ему женщина, когда он прекрасно знает, что удовлетворить он её не сможет? После Маргрет он так и не попытался ещё с кем-нибудь переспать, ибо незачем терпеть поражение второй раз, когда уверен на все сто процентов. Женщины только и умеют, что манипулировать, да выпрашивать украшения. Он видел это, даже в любимой матери, а что говорить о других женщинах? Ивар влюблялся пару раз, но этого хватило, чтобы понять, что любовь, — это слишком горько. А для него вдвойне горько. *** — Ты калека, Ивар, — тихий шепот прямо в ухо. — Я знаю, — как ни в чем небывало промолвил он. — Угадай, почему я это знаю? — ехидная, ироничная улыбка появилась на его губах в тот же миг. — Я Ульрике. — Мне неинтересно, — он цокнул. — Лучше скажи, что тебе нравится в людях? — Мне нравятся в людях, если ты о внешности, больше всего глаза. Глаза насыщенного синего цвета, прям как у тебя, — она улыбнулась. — У тебя красивые волосы, — вдруг сообщил Ивар. Ему всегда нравились темноволосые с карими глазами девушки, но Ульрика блондинка с голубыми глазами. Но чем-то она цепляет. Возможно, непосредственностью и утонченностью: худенькая, грудь еле выступает, длинные ноги, румянец на щеках, густо подведенные глаза. — А еще ты мне льстишь, девочка, — он усмехнулся, подбросив вверх свой нож. — Нет, мне действительно нравятся твои глаза. — И что же в них особенного? — Холод, — она ненадолго задумалась и добавила: — Холод суровой зимы. — Это… — Ивар запнулся. — Это очень поэтично. Не пробовала сочинять песенки? — Я же рабыня, Ивар, — Ульрике незаметно улыбнулась. — Или уже нет, — он в воздухе развёл руками. — Тебе стоит поторопиться, пока я добренький. Девушка удивлённо посмотрела на парня. Он не был похож на слабака: широкие плечи, мускулистые руки, большие ладони, суровый взгляд. Но в то же время Ивар очень молод и телом, и душой, поэтому иногда забавно наблюдать, как он может уделать только словами кого угодно. Спорить с ним — гиблое дело. Он слишком умён, чтобы проигрывать, тем более в дурацких спорах. *** — Ивар, не уходи от меня! — изо всех сил крикнула Ульрике. — Почему ты говоришь это мне, Ивару? — его ярко-синие глаза засияли интересом. — Я не хочу, чтобы ты от меня уходил, — она опустилась на колени, прям на ледяной пол. Но также ледяными казались и глаза непонимающего парня. — Я. Не могу. Ходить, — голос Ивара разбил тишину вдребезги. — Говори, как есть. Как и до этого, секира была уже наготове. Он никогда не любил выслушивать слова о том, что он ущербный, не такой, как остальные. Он никому не позволял обливать себя грязью, потому что он не просто калека, а сын легендарного викинга — Рагнара Лодброка. — Мне неважно, Ивар, — голубые глаза затуманили слёзы. — Ты плачешь из-за меня? — он оскалился, приготовившись убить девушку, как только та скажет что-то ужасное. Она не смогла выговорить ни единого слова, поэтому смогла только покачать головой. — Ты меня боишься, как и все, — наконец, заключил парень. — Это не новость. — Да, я боюсь тебя, но… — она замялась. — Что «но»? — он явно был заинтересован в продолжении. — Меня тянет к тебе, — с придыханием вымолвила Ульрике. — Да? — он искренне засмеялся. — Я, может быть, тебе бы и поверил, если бы не был Иваром Бескостным. — Ты меня тоже боишься. — Нет, — он поджал пухлые губы, — с чего ты взяла? — Ты боишься женщин, включая меня, потому что… — она не успела договорить, ибо секира пролетела на пару миллиметров выше её головы. Её сердце начало биться сильнее, потеряв прежний, более спокойный, ритм. Всё внутри вмиг перевернулось и закружилось в голове. Девушка совсем осела на колени, опустив взгляд в пол. Тогда-то Ивар и сдвинулся с места, быстро и резкими движениями подползая к ней. — Скажи это вслух, давай же, не мучай меня, — злобный оскал украсил его молодое лицо. — Тебе не везло раньше с женщинами. — Ты, кажется, не знаешь обо мне кое-что. Взгляни же на меня, милая, — приказал молодой викинг. — Смотри! СМОТРИ! — выкрикнул тот. — Ивар, я знаю, что ты не можешь быть с женщинами, — сквозь слёзы произнесла Ульрике, вглядываясь в бездонные синие глаза, отдающие холодом. — Тогда что тебе от меня нужно? — сын Рагнара оказался довольно настойчив. Он опёрся одной рукой о кровать, в другой руке придерживая нож возле горла девушки. — Меня считают сумасшедшим. И они правы — я безумен. — Я люблю тебя. — Меня? — он истерически засмеялся. — Ивар, мне не нужен секс с тобой. Я хочу всего лишь быть рядом. — Какая глупость. Все женщины хотят, чтобы у её мужчины всегда стоял. — Я не говорила, что не хочу заниматься любовью. Я всего лишь сказала, что готова принять всё, как есть. — То есть, ты будешь на стороне с кем-то заниматься сексом, а я за этим наблюдать буду? — он искренне удивился. — Я не стану тебе изменять, потому что ты собственник и любого убьёшь, кто ко мне притронется. — Почему ты так уверена? — Ивар прижал нож сильнее, практически прокалывая тонкую кожу. — Потому что ты Ивар, тот самый Ивар, о котором я постоянно слышу. — Меня трудно не узнать, — с самоиронией произнес молодой викинг. — И трудно не услышать обо мне. — Ты убьёшь меня? Он вздохнул, опустил нож чуть ниже, к груди. — Ты красивая, — младший сын Рагнара внимательно рассматривал её формы, проглядывающие сквозь платье. — Ты тоже красив, — девушка осмелела и притронулась к руке Ивара. — Я? Смеёшься? — он ухмыльнулся, не обратив внимание на жест девушки. — Разве калека может быть красивым? — Почему нет? — О, ты много чего не знаешь обо мне. — Так покажи мне. — Что? — удивленно вопросил младший сын Рагнара. — Я хочу увидеть тебя. — Я прямо перед тобой и пока что удача на моей стороне, а не на твоей. Ульрике сглотнула, когда холодное лезвие снова впилось ей в шею. — А ты не хочешь увидеть меня? — Я тебя насквозь вижу, — бездонные синие глаза налились злобой. — Почему ты меня ещё не убил? Мне рассказывали, что ты не церемонишься. Ивар задумался. «Я люблю играть. А играть в охотника я люблю больше всего», — прозвучало в его голове. — Снимай одежду, — приказал парень, тут же убирая нож. — Ты моя добыча. — Пошли на кровать, я не хочу быть с тобой на полу, — заговорщически прошептала она. Ивар состроил недовольную мину, но через секунду приподнялся на руках, обхватил за края кровать и забрался. Эти движения уже вошли в привычку. — Всё, — искорки в глазах так и виднелись. — Моя работа на сегодня окончена. Ульрике засмеялась, искренне и по-доброму. Ивар, Ивар Бескостный, младший сын Рагнара и самый знаменитый викинг на белом свете выполнил её просьбу, при этом ни разу не метнув в неё секиру или нож. — Ты, Ивар, самое дорогое, что у меня есть в жизни, в сердце. — Она начала медленно подходить к кровати, по пути спуская платье всё нижу и ниже. Когда девушка стояла напротив кровати, то уже была полностью нагой. Ивар внимательно рассматривал изгибы тела, изредка прикасаясь к бледной коже. — У тебя странные вкусы, — вдруг произнесла блондинка. — У тебя тоже, Ульрике. Ты влюбилась в калеку, — ох, этот взгляд прожог дыру в бедняжке. Синева глаз пронзила насквозь сердце голубоглазой ещё при первой их встрече. — Ты особенный, такой особенный, что мне порой кажется, что я безумнее тебя, что каждую нашу фразу за нас говорят боги, что только ты можешь вытащить из омута прошлого в новое, отчаянно прекрасное будущее. Но, знаешь, я тону в тебе, постоянно тону в тебе, — она опустилась на колени перед Иваром, будто бы поклоняясь ему, словно он хозяин. Но она уже больше не рабыня… Или ей так кажется? — Можно я тебя поцелую, Ульрике? — Надеюсь, твой поцелуй не ядовитый. Бескостный глупо улыбнулся, взял её лицо в ладони и прислонился горячими губами к её губам, чуть шершавым и обветренным. Это движение губ было слабо похоже на поцелуй, но было таким же приятным. Таким образом парень попытался завлечь девушку, удержать в своих крепких объятиях. — Я люблю тебя, Ивар, — прямо в губы выдохнула девушка. — Повтори, — с придыханием попросил он. — Я люблю тебя, Ивар, — Ульрике вжалась в грудь молодого викинга. — Я люблю тебя, Ивар! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ИВАР! — выкрикнула она, повторяя вновь и вновь, пока он не начал заливисто смеяться. Она остановилась: дыхание сбито, сердце колотится бешено, но на душе легко. — Я люблю тебя, Ивар, — только и успела она прошептать, как её губы оказались во власти парня. Ненасытный поцелуй продолжался, казалось, бесконечность, изредка прерываясь на доли секунды, чтобы вдохнуть воздух. А потом Ивар молниеносно остановился, так ничего и не сказав. — Мне тепло в твоих объятиях, — вполголоса промолвила блондинка. — Потому что ты хочешь быть рядом со мной, потому что тебе это нравится, верно? — Кажется, женщин ты всё-таки понимаешь, — съехидничала она. — А ещё я знаю, что ты любишь меня. — М, ты так уверена в себе, — Ивар сощурил свои ярко-синие глаза. — Ты нужен мне, я нужна тебе. Разве это не значит совсем ничего? — Это значит, что ты моя слабость, — по-особенному выделив слово слабость, произнёс викинг. — Или сила. Тебе ли не трудно быть со мной, зная, что ты мне не дашь то, чего я хочу? — она облизнула губы. — Это было почти больно, — он ухмыльнулся. — Нет, тебе больше не больно и не будет больно отныне никогда. — Почему же? — удивился Ивар. — Потому что у тебя будут сыновья, так сказал провидец, — пришла очередь девушки ухмыляться. — Но я же… — Видимо, нет, — она пожала плечами. — И, знаешь, сыновья будут от меня. Бескостный промолчал, но в душе его загорелся огонёк. «Я могу себя называть счастливчиком, боги?» — стремительно пронеслась мысль. — Позволь, я сниму с тебя одежду? — мягко попросила Ульрике. Викинг кивнул, тут же опрокидываясь на спину. Теперь он чуть больше поверил в себя и свои силы. А искалеченные ноги перестали пугать уже давно. Тем более от них никуда не деться. Если Ульрике любит его, то любит всего, без исключения. Пусть порой ему и самому отвратительно смотреть на ноги, но исправить это никто не в силах, даже боги. Ивар давно понял, что ему суждено было родиться слабым, немощным, калекой. И он не был бы тем, кем сейчас является, если бы был полностью здоров. Иной раз недостатки лишь добавляют силы, а не отнимают. Он сильный и может убить кого угодно, ибо он Ивар Бескостный, младший сын легендарного Рагнара Лодброка и безумно гениальный стратег. «Я предал сам себя. Предатель, который никогда никого прежде не предавал», — вихрем пронёсся глас рассудка. — Я люблю тебя, — шепотом, почти неслышимо заключил Ивар больше для себя, чем для Ульрике, которая, скорей всего, ничего не расслышала.