Семь обличий Мин Юнджи

Когда исполняется двадцать один, тебе можно всё, что позволено совершеннолетним. Чимин захотел это. Решающее слово, конечно, было за Юнджи, но никто кроме неё не мог знать, как сильно она этого хотела. Юнги мог догадываться, но знать — нет. Когда суп из водорослей кончился в тарелке их младшенького, когда свеча была погашена, а десерт съеден, они приступили к настоящему сладкому. — Я посижу тут, — заявил именинник, забравшись с ногами на мягкий стул у кровати. Юнги усмехнулся: долго Чимин там не просидит, а то время, что удержится, будет елозить и покусывать губы. Юнджи разделась сама, вызывающе глядя в глаза младшего. Он смотрел, как нуна снимает объемный свитер, ремень и узкие джинсы, как расстёгивает маленький бюстгалтер, созданный для маленькой леди, и как оголяется белая грудь. Снять с неё трусики предназначалось Юнги, и он сделал это, а потом приподнял ноги в чёрных чулках, демонстрируя Чимину сжатые меж бедер половые губы. Мин удобно устроился на кровати и подхватил ноги под коленями, чтобы провести двумя пальцами по увлажняющейся щели. Юнджи затрепетала, и Чимин увидел, как её раскинутые руки скомкали простынь. Рука потянулась к паху, и он сжал себя через ширинку. — На белый день* я тоже попрошу что-нибудь особенное, — сказала Юнджи, когда закрыла глаза и начала наслаждаться скользкими от смазки пальцами брата, которые натирали ее клитор и время от времени растягивали дырочку для именинника. Нутро её было красным и блестящим и раскрывалось так легко после всего того, что она вытворяла со своими мальчиками. До появления Чимина она трахалась только с Юнги (у которого член был милый, трогательный и никогда не причинял боли). Или иногда с другими парнями или девушками, но то было редко и почти каждый раз больно. Только с долгосрочными партнёрами можно было достичь полного раскрепощения и осуществления желаний. Юнги с тихими звуками скользил по клитору до тех пор, пока сестра не заёрзала. Она была готова: плотная подушка под бедрами, разведённые широко ноги и обнаженный Юнги, который устроился сверху и готов был показать то, к чему они с Юнджи тайно готовились ради этого дня. Он погрузил на пробу пальцы до костяшек, а потом, добавив вторую руку стал растягивать влагалище и открывать нутро на обозрение Чимину. Юнджи мяла бледные милые ягодицы брата, языком и губами заигрывая с головкой. Возбуждение подталкивало Юнги, искрило белым в его глазах, и тот, широко раскрывая сестру, лизал её истекающую киску, наблюдая за Чимином. — Наш мальчик весь дрожит и покраснел,— сказал Юнги и двинул бёдрами, вгоняя член в рот сестры, отчего та издала всхлип и толкнулась вперёд. Реакция Чимина не заставила ждать: он расстегнул ширинку и показал Юнги свои намокшие белые трусики, сквозь которые можно было разглядеть головку. — Хён, растяни нуну хорошо, я так хочу начать… — Я растяну ее очень хорошо, котик. Просто смотри. Юнджи заводилась от их слов только сильнее, и прозрачная густая капля потекла по её промежности. Она заглотила член Юнги до конца и позволила ему медленно трахать себя в горло, пока он жарко и влажно вылизывал и растягивал её. Чимин искусился и неторопливо одним лишь пальчиком через трусы потирал уретру, пока длинные пальцы обеих рук Юнги глубоко трахали его нуну, а та мыча заглатывала член. Наконец, Мин с неё слез и, присев перед Юнджи у кровати, залил смазку во влагалище и щедро смазал свою руку. Юнджи с приоткрытым ртом наблюдала за Чимином и сминала соски между пальцами, получая особое удовольствие от факта, что может иметь мальчишку даже не касаясь, что они с Юнги развращают его, заставляют гореть от похоти. Юнги постепенно вводил пальцы внутрь, растягивая Юнджи так, как никогда раньше не видел Чимин. Введя руку до костяшек, он начал проворачивать её, ведь только так она могла скользнуть дальше. Зрачки Чимина расширились как у наркомана. Как тогда, когда он слизывал кокаин с члена Юнги, ища остатки кончиком языка под крайней плотью. От того, как туго натягивалась нежная кожа Юнджи, у него потек член. Капля предэякулята просочилась через бельё, и Пак сжал свой член у основания, поджав коленки. Он убрал руки совсем и перестал мастурбировать, чтобы не кончить раньше, чем они начнут. Долгая томная борьба сквозь стоны Юнджи, и кулак Юнги проскользнул внутрь. Скрылся до запястья и края дрожащего нутра стягивали его руку, а полностью погруженные пальцы уперлись в матку и увязали в густой смазке. — Трахни меня! — взвизгнула Юнджи, роняя слезы. — Чимин, пожалуйста! Можно он меня трахнет? Пожалуйста! Но Чимин покачал головой. Он сам хотел оказаться внутри. Позже, если она захочет, он выебет её кулаком так, как она скажет. — Вытащи, хён. Юнджи отдыхала на кровати от несостоявшегося сильнейшего оргазма в её жизни. Некоторое время только глядела в потолок пустым взглядом, пока Чимин раздевался и укладывался спиной, смазывая член, а Юнги выцеловывал её бедра и подушечками пальцев нежно щекотал через чулки. Юнги поцеловал и Чимина, немного покусывая подбородок и шею. Он мечтал проделать то же самое и с ним: младший самый страстный из них. Он бы стонал и извивался, умолял бы трахнуть его: он всегда так мило выкрикивает все эти грязные фразы… Юнджи наконец забралась верхом на Чимина и смотрела ему в глаза: у обоих там сумасшедшая страсть и похоть. В едва закрывающееся отверстие член Чимина проскользнул мягко и без препятствий. Там было горячо, в самый раз, а затем туда протиснулся и член Юнги, заполняя Юнджи до отказа. Она стонет и запрокидывает голову, а Чимин вздыхает от такого долгожданного подарка. Они втроём слились воедино, по-настоящему воедино. Он трахает Юнджи, а к его члену тесно прижался пенис Юнги, они движутся вместе, удерживая Юнджи неподвижно: Мин широкими ладонями под грудью, а Чимин сжимал пальцами попку, отставляя на ней глубокие борозды от ногтей. Два члена скользили в Юнджи, сумасшедше вколачивались и тёрлись друг о друга. Юнджи почувствовала, как смазка и семя скатывались между ними и потекли по ногам. Юнджи стонала и выкрикивала пошлости, яростно пытаясь насладиться до основания, чтобы кончить и смешаться с их спермой. Юнги был первым, выстрелив струёй по матке, как животное, впился в шею сестры, до упора проталкивая член, и дрожа поджавшимися ягодицами. Ждал и изливался внутрь. Она в экстазе оттого, как Чимин быстро и жёстко вставлял ей, чтобы догнать хёна. Они оба кончили в неё, и держали члены внутри, как псы во время вязки, пока она дрожала от оргазма, и впервые в её жизни из неё обильно потекла прозрачная жидкость. Чимин крепко её обнял, укладывая себе на грудь, и они с Юнги поцеловались, начиная второй раунд. Extra Даже пыль в воздухе плыла медленно и чинно. В октябре воцарился вечный полдень. — Вы должны мне новую вагину. И массаж. И стирку белья. Ещё я хочу последний кусок торта, — чеканила Юнджи, распластавшись на диване. Она не собиралась ходить самостоятельно, как минимум год. — Я и так занимаюсь всей стиркой, — промямлил Юнги и ткнул пальцем в её икру. — А я — именинник, и последний кусок мой. — Вы жадины и обижаете меня… Юнги только вздохнул. Сестра всегда капризничала, когда уставала. Они растянулись на диване, едва надев чистые сухие трусы, и включили кондиционер. Чимин плел косички Юнджи, нежно перебирая путаные пряди, и та от удовольствия мягко мурчала что-то себе под нос, пока не уснула. Юнги наслаждался штилем, тишиной, звуками ветерка и уносился куда-то в поля, где дикая трава колыхалась и давала прохладу в тенях деревьев. Там пахло сеном, немного пылью и умиротворением. Это было по-настоящему.