Гроза

Вспыхивает молния. И Реджина отстраняется, чтобы увидеть, чтобы поверить в происходящее. Вспыхивает молния. И её отсвет превращает глаза Спасительницы в драгоценные изумруды. Вспыхивает молния. И Королева верит. А изумруды слишком влекут её. Губы снова приникают к губам, но на этот раз уже по её собственной воле. Они в эпицентре грозы. Но Эмма так близко, что никакая стихия сейчас не кажется опасной. Она рядом. Она сама пришла и поцеловала Реджину. На что брюнетка никогда бы не решилась, не позволила бы себе даже просто понять свои чувства. Нет. Чувства Миллс всегда только всё разрушали. Лучше их игнорировать. Не замечать, как сложно отвести взгляд от всегда понимающих глаз Спасительницы. Не замечать, что места её случайных прикосновений всегда обращают на себя внимание приятным остаточным ощущением. Не замечать даже то, насколько часто они теперь обедают вместе. И уж тем более не замечать резкой перемены собственного настроения, если вдруг их обед срывается. Это всё принято считать нереальным, происходящим будто вне этой жизни. Вот по возвращении в идеальный, пустой дом начинается настоящая жизнь. Двуспальная кровать, где всегда не занята вторая половина — вот привычная, необходимая обстановка. Вот что Реджина сочла надлежащим и единственно верным существованием для себя. Но сейчас… Именно в этот момент рушится вся её привычность, правильность, сдержанность. А что она ощущает? Стремительно распространяющуюся по телу лёгкость и непередаваемую эмоцию, которая близка к ощущению того, что теперь всё на месте. Она чувствует подступающие к самому сердцу уют и покой. Неужели его наконец согреют? Вспыхивает молния. И Королева позволяет напором сильного тела вести себя к массивному круглому столу в гостиной. Вспыхивает молния. И её пальцы находят край свитера светловолосой гостьи, стаскивают, отбрасывают. Вспыхивает молния. И Свон наконец обхватывает так долго будоражащие её воображение бёдра, подсаживает на стол, мягко толкает на спину не прекращающую зрительный контакт женщину и ложится сверху.