Список

— Одиннадцать: «ночуешь у меня»…

Юнги сжимает маленькую руку в своей и смотрит в белый потолок. — А у меня есть выбор? – Мин вздыхает, будто он жертва. Хотя, почему «будто». Он точно жертва Чимина. Вопрос становится риторическим.

— Двенадцать: «называешь меня “малышом” месяц».

Чимин нависает над Мином и ухмыляется. Утыкается носом в его щеку, а после нежно целует в губы. «Юнги только его» Чимин отстраняется от губ, которые он бы целовал всю жизнь, и с намеком смотрит на старшего. — Малыш… – тихо выдает Юнги, смущается и одновременно улыбается. Хочется смеяться и остаться в этих грезах навсегда. Ему кажется, что это его очередные представления/иллюзии. Мин дотрагиватся до талии Чимина, в надежде убедиться, что он реален. Пак пытается перестать улыбаться, но его слова эхом раздаются в голове. Он переводит взгляд на телефон.

— Тринадцатое: «Вместе напьемся»…

Чимин подмечает, что ему не обязателен алкоголь, ведь он уже, будто пьян. Но он слезает с Юнги и бредет за бутылками вина. Приносит две бутылки и разливает по бокалам. Юнги не особый любитель алкоголя, но несмотря на это, охотно выпивает около трех глотков белого вина.

— Четырнадцатое: «говоришь все, что думаешь обо мне».

Юнги прикусывает губы и не замечает, сколько он уже выпил. Он медленно приближается к Чимину, что сидит напротив, на кровати. Мин прикасается к расслабленной, податливой руке. Аккуратно, еле прикасаясь, проводит по тыльной стороне ладони и чувствует, что нутро застывает от такого. Чимин сам сидит, а глаза уже тяжелеют, становится жарко, а тело даже начинает подрагивать от таких мимолетных, но частых, еле чувствующихся, прикосновений. Все тело постепенно начинает колоться, начиная с головы, заканчивая животом. Юнги ловко переплетает их руки, а затем проделывает тоже самое со второй рукой. Он прижимает руки к кровати, приближается к шее младшего. Выдыхает в сантиметре от кожи, что теперь покрыта мурашками. — Я думаю… – он облизывает губы и целует его шею. — Ты особенный, малыш, – он продолжает целовать напряженное тело, двигаясь ближе к плечу, прерываясь на слова. У Чимина лишь дрогнул палец, от произнесенного «малыш» и Юнги это почувствовал. — Ты - ребенок, которого я должен защитить и дать ему то, что он так желает, – Мин говорит тихо, монотонно, со вздохами и прикусывает кожу, где-то у ключицы. Чимин молчит и подрагивает, но с каждой секундой ему все жарче. — Давай… откроем окно, – Чимин попытался встать, но ему не дали, лишь сильнее прижав руки к кровати. — жарко… — Следующее задание, – Юнги отстраняется от шеи и смотрит Чимину прямо в глаза. Он вспоминает, что тот любит пялится людям в глаза, а вот Юнги - совсем наоборот. Мин смотрит в карие глаза, а Чимину кажется, что он копается в его душе. Отводит взгляд. Он немного жалеет, что затеял все это. Ему невыносимо. Пак невыносимо напряжен.

— П-пятнадцатое: «загадываешь мне желание»…

Чимин не понимает, что это за Юнги и ждет его действий. Нет, он не боится, просто он в растерянности от такой большой и… «сука, чертовски сексуальной» находки. — Хмм… – Юнги задумывается и ослабевает руки под собой, немного массируя их, проводя по костяшкам большими пальцами. — Хорошо, – он выпрямляется и немного улыбается от своих же мыслей в голове. — Раз ты - малыш, тогда я - папочка. Зови меня «папочкой» этим вечером. Чимин смеется и убирает руки из под «чужих», закрывая лицо ладонями, одновременно протирая веки глаз. Он все меньше соображает. — Ты пьян, Юнги. Чимин бы только за. Он бы всю жизнь называл «своего» Юнги «папочкой». Только вот он понимает, что Мин пьян, а его самого не пробрало. Он убирает ладони и видит перед собой уже невинного ребенка, что не понимает, почему его человек смеется. Юнги говорит серьезно, и Пак это понимает. Берет бутылку вина и делает довольно большой глоток. Алкоголь его не всегда берет, поэтому нужно постараться. — Хорошо, играем по правилам, – он в миг сокращает расстояние между ними и выдыхает на ухо, отбросив весь здравый смысл. – папочка. Кто сказал, что друзья не могут заниматься подобным? Какая разница, какая у них любовь. Они пьяны и просто делают то, что хотят. Они взрослые дети, которые хотят играть. Только вот по-взрослому. И не важно, что один из них вообще ассексуал. Это игра. И Чимин даже не против, пока чувствует прикосновения Юнги.

— Шестнадцатое: «рассказываешь секрет»…

Юнги так пьян, хотя готов отрицать это всю ночь. Но не будет, потому что этой ночью есть кое-что поинтереснее. Разум и тело готовы на все, что бы Чимин не сказал. Пусть скажет «убей человека». Юнги убьет. Мин чувствует азарт и ему весело, хоть и жарко, хоть он и понимает, где-то глубоко в подсознании, что это не в его стиле. Ему плевать. — Я боюсь причинить тебе боль, – Юнги размазывает все грани приличия и принципы на чужих губах. Влажно. Приятно. Тесно. Мало. – малыш… Чимин слышит серьезные слова, но лишь умиляется. Хоть Юнги и делает все эти блядские действия, он все еще умудряется быть самым милым. Одновременно самым жестоким и самым желанным. Он про себя смеется с его «малыш», но и одновременно теряет рассудок из-за него.

— Семнадцатое: «скажешь, кто мне подходит в роли девушки/парня»…

— Я… – Юнги сначала прячет взгляд, а после смотрит на Чимина так пьяно и внушающе. — Вряд ли я подхожу. Но это не важно. Я хочу, чтоб ты был моим. Чимин молчит, а после быстрее прячет взгляд в телефоне, чтоб не утонуть в Юнги и в его одурманенных глазах.

— Восемнадцатое: «начинаем встречаться»…

После очередного бокала у Чимина даже нет и мысли смущаться. Ему плевать. Он хочет Юнги. Всего и полностью. Только его. И мечтает, чтобы «навсегда». — Что ж, – Юнги показательно разводит руками и выпивает оставшееся вино. Бутылка белого вина уже разливается где-то по телу. — я обещал выполнить все. Чимин думает, что теперь все даже очень законно. Ведь они с этой секунды пара. А ощущение, что они вместе уже целую вечность. Целая вечность длинною в ночь.

— Девятнадцатое: «я загадываю тебе желание»…

Чимин хватается за плечи Юнги и валит его на спину, а после впивается взглядом в его глаза. — Владей мной, папочка. Юнги все понимает, даже то, что он пообещал выполнить все желания из списка. Но не только это влечет его ко всем этим действиям, что он совершает этой ночью. Только Чимин важен сейчас и не важно, что будет дальше, даже если они умрут врозь - плевать. Главное - они сейчас вместе. Юнги резко меняет положение и оказывается сверху. — Ты – мои владения, малыш.