Шуруй давай, а то сожру.

— Спишь? — издевательски спрашивает Тарасов, смотря на то как Уманова прикрыла глаза от падающей пыли. Неудобно, видать, с открытыми глазами. — Нет. Что ты… — язвит Олеся Михайловна, стреляя в бандитов. — А чё глаза-то закрыла? — прикрикивает Борис, снимая снайпера с крыши. — А чё не видно? Зрение экономлю. — Нет, нашла когда… — Шуруй давай, а то сожру. — уже рычит Ума, кидая в бандита ножик.

***

Тарасов безмятежно валяется в отключке. Голова болит от сильной боли, руки и ноги беспощадно ноют. Рядом «гогочет» Уманова, стараясь перевязать кровоточащую рану. Угораздило же Бориса не заметить что сзади него стоял бандит, который так и наровился убить, но даже этому коварному плану помешали. А вот задеть — задели. И сильно. Да так, что сейчас Бизон валяется в полуобморочном состоянии и с головной болью. — Вставай. — говорит Ума и помогает оправиться. Борис еле-еле, с ноги на ногу, встаёт и идёт, держась за плечо.

***

— Ничего серьёзного, просто небольшой ранение, скоро все пройдёт я уверяю вас. — говорит врач, смотря как лицо девушки меняет выражение лица. Главное — спокойствие. Зайдя в палату, Уманова сразу задаёт вопрос: — Спишь? — Да… — улыбаясь отвечает Бизон, открывая глаза. — А чё глаза открыл? — уже смеясь говорит Леся, садясь на кровать и слабенько обнимая товарища. — Счетчик сломался… Шуруй сюда, а то сожру…