The end of everything

Кап... кап…

Тяжёлые капли чернил с маленькой кисти стекали на пол. Скелет в бежевом шарфе сидит, склонив голову над слегка пожелтевшим и потёртым листом бумаги. Зрачки в его глазницах отсутствовали, а выглядел он отрешённо. Инк сидел так почти каждый день на протяжении… А сколько времени прошло? Месяц, год или десятилетия? Он перестал считать давно. Память была сильно повреждена, но в его голове, раз за разом, проносились некоторые моменты жизни. « Дни текли одинаково один за другим: он помогал создателям творить, сражался с Эррором и другими "злодеями", уничтожал арт-блоки и восстанавливал повреждённые миры. Казалось бы, всё идет просто замечательно. Размеренная жизнь, общение с хорошими монстрами и некоторыми людьми, но постепенно скелет стал замечать, что чего-то будто не хватало. Ответ долго не находился, да и Инк решил просто не думать об этом, считал это недостаточно важным. И, о боже, как же он тогда ошибался. В один из хороших, как Чернильный думал, деньков, он резко почувствовал боль в груди. Странное чувство, особенно когда у тебя нет души, однако за долгое время привыкаешь. Обычно такое происходило, когда кто-то решил уничтожить мир, но придя в нужный, он не обнаружил никого из ожидаемых монстров. Вселенная разрушалась сама по себе. Инк долго пытался дозваться до создателя, но получал в ответ лишь молчание. Память услужливо подкинуло воспоминание о том, что автор долгое время не просил о помощи художника. А после ещё и то, что он так же долго здесь не появлялся. Мир просто забросили, о нём забыл и человек. И сам Инк не мог ничем помочь, как бы не пытался. Затем такие случаи стали появляться чаще. Не сразу, конечно, проходило много времени, но всё стало меняться. Беспокойство накрыло многих и только те, кто за разрушения, стали радоваться и ликовать. Особенно Эррор, ведь его работа теперь стала в сто раз легче. Инк же не сдавался, подбадривал и вдохновлял других создателей усерднее, но в глубине сознания понимал — они уйдут тоже. В груди от этого все болезненно сжималось. Время текло дальше. Его предположения подтвердились, мульти-вселенная почти опустела. Самые преданные авторы оставались до конца, но даже они давно перешли к чему-то другому, появляясь все реже каждый раз. Миров же становилось меньше и меньше. О них всех забывали. Коллекция психических расстройств Инка стала медленно пополняться. К бездушию, безэмоциональности и легкой шизофрении, которая начала развиваться быстрее, стали присоединяться паранойя и депрессия. В нём поселился страх, панические атаки появлялись всё чаще, а краски стали тускнеть. Чернильный ломался, он чувствовал себя бессильным и ничтожным. Страдал не только он. Был ещё один скелет — Эррор, ранее радовавшийся сложившейся ситуации. Потом его настигло осознание. Раз все разрушится само по себе, зачем он тогда нужен? Зрение Ошибки к тому моменту почти испортилось, он был на грани слепоты, апатия прочно поселилась в его душе. Засев в своей пустоте, глючный больше не выходил оттуда. Он предпочел медленную смерть в одиночестве. Сломленный Инк на удивление его понимал. И разделил такую же участь, желание что-то делать и жить отпало. Краски стали черно-белых оттенков, вдохновение больше не посещало его.» Кисточка выпала из рук художника, но тому уже было просто все равно. Сейчас в мульти-вселенной остались лишь самые стойкие. Но даже они исчезнут, а пока им остается лишь мучительно ждать своего конца.