На двоих одна душа

/В данной зарисовке Нура является сестрой Эвы./ Сплин — Двое не спят Нащупывает в кармане пачку, достаёт ещё одну сигарету, нажимает на кнопку — и уже привычный для ушей щелчок выпускает запах мяты. Спичка вспыхивает, вовлекая в жаркий танец края скрутки. Глубокий вдох наполняет лёгкие дымом. Дышать становится легче. И мысли о том, что под матрасом лежит ещё один неиспользованный шприц, и что сестра наверно обыскала уже полгорода в поисках Эвы, растворяются в белом дыме. Ей совсем не хотелось домой, где сестра будет читать нотации о её неправильной жизни, прося прекратить это всё. Но Мун не может, она сломлена. Единственное о чем она мечтает, чтобы всё дерьмо в её жизни прекратилось. Одна единственная мечта, но такая недосягаемая. Нура миллион раз просила перестать принимать наркотики, но неужели она не понимает, что это не так просто. Резко бросать нельзя, ведь так? И каждый раз, ломая шприцы один за другим, она оставляла один, в надежде, что это и будет тот самый последний. Холодный осенний ветер пронизывает до костей, заставляя Эву сильнее кутаться в толстовку. Она уже практически не чувствует пальцев на правой руке, но продолжает сжимать в своей руке такой желанный наркотик. Рыжеволосая идёт по плохо освещенной улице в сторону дома. Её уже давно не пугает тот фактор, что она может быть убита или изнасилована. — Эй, рыжая, — слышит Мун и узнает этот обеспокоенный голос. Слишком часто она стала его слышать в последнее время. Но она стоит и не может пошевелиться, то ли от подступающей тошноты, то ли боится утонуть в этих карих омутах. — Эва? — Кристофер останавливается возле неё и поворачивает её к себе лицом. И кажется, что её лицо стало ещё болезненнее. Красные, опухшие от слёз глаза, неестественно бледно-зелёный цвет лица, а из-за плохого освещения — синяки под глазами кажутся ещё темнее. — Чего тебе, Шистад? — свободной рукой она откидывает рыжую прядь с лица. Пытается унять дрожь в руках, что буквально мешает ей спокойно говорить. — Что с тобой, Эв? — смотря глубоко ей в глаза, он пытается прочитать эмоции. — Блять, — шумно выдыхает Мун. — Со мной всё замечательно. Просто великолепно, — жёстко отвечает рыжеволосая. — Я обещала ей, Кристофер. Обещала, что покончу со всем этим. Она больше не будет волноваться из-за мыслей где я и с кем, не умерла ли в какой-нибудь подворотне от передозировки. Но я не могу, — Эва накрывает лицо ладонями, пытаясь сдержать поток эмоций. Голова начинает пульсировать, а дрожь распространилась на всё тело. — Так, давай я сейчас позвоню Нуре, скажу что всё в порядке и ты останешься у меня до завтра? — Крис притягивает её к себе и направляется в сторону своего дома.

***

Рыжеволосая сидит в гостиной, притянув к себе ноги и обняв их руками. Она раскачивается из стороны в сторону, поскорее желая чтобы всё это закончилось. Голова стала слишком тяжёлой. Всё тело трясло так, что приходилось стискивать зубы. Главной задачей было не отключаться. Шторы были задвинуты, и комнату лишь освещал одинокий светильник возле дивана. С кухни доносились тихие шебуршания Кристофера, который готовил чай для его гостьи. Шатен крадется с кухни словно кот, который боится спугнуть добычу. — Вот, — он ставит перед ней кружку зелёного чая и усаживается рядом. — Спасибо, — выдавливает она из себя. Голос совсем не слушается и хрипит так, будто она кричала целые сутки напролёт. На плечо Мун опускается голова Шистада. — Я позвонил Нуре. Она у Вильяма, — опаляя горячим дыханием шею рыжеволосой, отчего та покрывается лёгкими мурашками. Эва слегка кивает. Это единственное, что она хотела слышать. Нура у Вильяма, а значит всё хорошо. Диван проминается под Кристофером, когда тот полностью ложится на него. Допив чай, рыжеволосая ложится рядом с Шистадом. Он лишь обнимает её за талию и прижимает к себе, пытаясь унять её дрожь. — Ты справишься, Мун. Мы справимся, — шепчет он ей куда-то в район макушки и закрывает уставшие глаза.