Вместе и врозь

Кто говорил, что будет легко? Конг, конечно, не ждал, что Артит оттает и бросится ему на шею, но… лучше бы он его выгнал. Когда они приехали на квартиру, Артит взял из шкафа плед и подушку, заняв диван. На протесты Конга ответил: — Ну, ты же, вроде как, гость, пока фирма не найдет жилье… А еще они и работали вместе, и Артит оказался начальником отдела, в котором трудился теперь Конг. Вот только он не запирался в своем кабинете, а весь день проводил вместе с подчиненными. Был предельно собран и вежлив, к Конгу обращался не иначе, как «нонг», но держал ту же дистанцию, что и со всеми. И обедать ходил с секретаршей большого босса, а та только разве из трусов не выпрыгивала при виде Кун’Артита. И сегодня особенно. Настолько, что шеф, смеясь, поинтересовался: — Нонг’Артит, когда ты пригласишь даму на свидание? — Конг поперхнулся кофе, а Артит, смущенно улыбнувшись, ответил, что уже пригласил девушку поужинать в эту пятницу. День Конгфоба был испорчен окончательно. Свидание, да? Ужин? И это притом, что дома Артит все так же готовил еду на двоих, говорил с ним о работе, смотрел с ним фильмы… но вел себя как приятель, бывший наставник, коллега. Ничем не напоминал Конгу о прошлом, а тому на стену лезть хотелось! Он уже не раз пытался поговорить, но Артит мастерски уходил от темы. Конг и не думал, что тот так профессионально умеет делать вид, что все в порядке. В курилке было тесно, но для двоих места вполне достаточно, чтобы стоять на расстоянии вытянутой руки. Артит вошел, когда Конг почти докурил, и тоже чиркнул зажигалкой, усмехаясь: — Блин, бросать уже пора. — Хочешь наверняка лишить меня своей компании, пи? — Ты о чем, нонг? — Бросаешь курить, идешь на свидание… — Артит поднял глаза на собеседника, и в них не было ни насмешки, ни раздражения: — А почему нет. Пэн-чан* — очень интересная девушка, да и напоминает мне мою первую любовь. Ты тоже мог бы найти девушку и не расстраивать папу с мамой, — Артит мило улыбнулся. — Пора вернуться к работе, нонг, — потушил сигарету и ушел, а Конг выругался, не стесняясь в выражениях. Понятно же, что это ему назло. Даже эта девушка — почти пародия на Сурию. Тоже имя двусмысленное. В итоге, еле дотерпев до конца рабочего дня, Конг без аппетита наполнял тарелку приготовленной Артитом едой, а у того зазвонил телефон. Конгфоб не любил подслушивать, но не смог заткнуть уши и забить. Артит ответил на звонок и теперь улыбался, оправдываясь перед кем-то, что давно не звонил: — Да, черт, ну прости! Я вообще-то в больнице почти месяц провалялся, потом разгребал завал на работе. — … — Как я мог про тебя забыть. Ладно, сам приеду. Вот на выходные и приеду, не обижайся! — … — Винай, сказал приеду, значит — приеду! Конг едва не выронил тарелку с едой из в миг ослабевших рук. Винай. Парень из клуба. И Артит поедет к нему в выходные. Серьезно, вашу мать?! Артит же тепло попрощался с парнем, решив, что ему действительно нужно отвлечься и съездить к друзьям — повидаться. С Винаем он больше не спал, но общаться они не прекратили, решив сохранить приятельские отношения. Тем более, остаться на выходные на одной территории с Конгом как-то не улыбалось. Нужно было скорее выбросить его из головы, но как, если он двадцать четыре часа в сутки находится рядом? И с этим нужно было что-то делать. Вот Артит и делал: свидание с девушкой, которая напоминала ему Намтан, тусовка с несостоявшимся любовником: что угодно, лишь бы не находиться с Конгфобом на одной территории. Он злился, обижался, но иногда накатывало желание плюнуть на все, обнять Конга, поцеловать и больше не отпускать этого человека. Но быть тем, кто разрушит его отношения с семьей, Артит не хотел. Когда он вернулся на кухню, еда Конга осталась нетронутой, а самого парня в квартире не было. — Хоть поем спокойно, — прошептал Артит, поужинал и пошел на свой диван. Сосед по квартире не вернулся, но Артит убедил себя не волноваться: Конг не ребенок, а он ему не нянька. Конгфоб же выскочил из дома, как ошпаренный, понимая, что если останется, то будет скандал. А Артиту нельзя психовать, врач запретил любые нервотрепки. Да и какое право он имеет ревновать и устраивать сцены, если сам же бросил Артита? После выписки тот с боем отвоевал у Конга свою шестеренку, отдал ему ту, что Конг оставил в их последнюю ночь, и тогда-то и сообщил, что они просто соседи. И если Конга что-то не устраивает, он может переезжать. И вот почти два месяца продолжается этот фарс… Конг потянулся за сигаретами, и теперь зазвонил его телефон. Он, не глядя, взял трубку: — Артит? Мама… — надежда не оправдалась. А раньше Артит всегда звонил ему, если он психовал и уходил на улицу. Теперь, видимо, этого не будет. Пи уже не станет волноваться о нем… — Конг? Где ты? Почему мы не можем тебе дозвониться? — услышал он. — Потому что я занес ваши номера в черный список? Или потому, что сменил номер? Откуда у тебя мой телефон? — Конгфоб затянулся сигаретой, думая, отключиться или дослушать. Если бы не они, сейчас он был бы рядом с любимым человеком, а не сходил с ума от ревности. — Когда ты прекратишь эти глупости и вернешься домой? Мы все волнуемся… Ты у Эма или Вада? — Я у Артита. В другом городе. Здесь и намерен оставаться. Или примите это, или оставьте меня в покое. — А он бесхребетный, этот парень. Принять тебя после такого… И Конг бросает трубку, закашливаясь от слишком сильной затяжки. — Нет, мама. Он не бесхребетный. Иначе сейчас спал бы не на диване и в пятницу пошел бы на свидание со мной… Когда Конгфоб возвращается, Артит уже спит. *** Пятница наступила как-то быстро. Особенно быстро наступил вечер пятницы. Рабочий день был сокращенным, и когда они вернулись домой, Артит не начал привычно готовить ужин, а вынул из шкафа какие-то вещи и заперся в ванной. Оттуда вышел Артит, в которого Конг влюбился пять лет назад: челка набок, черная рубашка, потертые модные джинсы… — Ну, как тебе, нонг? — спрашивают его, но в горле ком. Если бы он только мог сейчас взять Артита за руку, утянуть в спальню, стащить эти чертовы узкие джинсы с сексуальной задницы своего пи и никуда не выпускать его оттуда все выходные… — Ты раздел меня взглядом, нонг, — улыбается Артит, — значит, выгляжу хорошо. Не скучай тут. Твой любимый режиссер как раз сваял новый фильм! И ушел. А Конг сел на его диван, то и дело поглядывая на часы. Полночь. Час. Два. Три. Четыре… Дверь скрипнула, Артит вошел максимально тихо, включил светильник и увидел не спящего Конгфоба: — А ты чего сидишь в темноте? — Тебя жду! — вырвалось, Конгфоб не успел заткнуться вовремя. — Зачем? — Артит расстегивал рубашку, и Конг не мог оторвать взгляда от его шеи — след от губной помады даже не пытались спрятать, но и не выставляли напоказ. Он просто был. Ярко-красный, очень заметный на бледной коже. — Ты чего так смотришь? — Ототри помаду с шеи. Тебе не идет, — вспыхивает Конг и почти бегом уходит в спальню под вопросительное: — И что это было? Завидуешь? Пэн ведь красотка… — Завидую, — пробормотал Конгфоб, скрываясь в комнате, — но не тебе, а красотке Пэн. Как долго ты будешь мучить меня? Хотя… я полгода тебя мучил. Заслужил. Артит же ушел в душ, смывая помаду с шеи и напряжение этого длинного дня. Конечно же, у них ничего не было, кроме жарких поцелуев. Хотя Пэн была не против. Вот только нечестно целовать ее и представлять на своих губах другие. Но ничего, он привыкнет. Он должен. В конечном счете, Конг вернется к родителям, и совесть Артита будет чиста. А уж с разбитым сердцем он как-нибудь справится. Утро встретило Конга головной болью и хлопнувшей дверью. Он соскочил с кровати, но Артита уже не было, лишь записка на столе: «Уехал. Буду в воскресенье. Завтрак на плите». В глазах защипало. Все эти записки, завтраки, ужины… зачем? Зачем, если он уехал к этому Винаю? В ушах снова стояли те стоны, что доносились из кабинки клубного туалета, перед глазами мелькнул тот самый парень, что выходил с мутными глазами, качественно оттраханный и удовлетворенный: еще бы, берет пи не хуже, чем отдается! Вспомнился и Артит, растрепанный, обещающий, что когда-нибудь ему станет все равно. Неужели стало? — Так мне уйти, пи? Не мешать тебе? — в пустоту прошептал Конг, потянулся за телефоном, но звонить не решился. Он дождется его возвращения, и они поставят точку. Вместе или врозь.