Бега

      — Ты опоздаешь на работу, — будит меня низкий голос Эдриана.       Я с трудом приоткрываю один глаз, как солнечный луч тут же врезается в меня, словно иглой. И как я раньше не проснулась, когда за окном так слепит солнце? Через пару секунд, когда яркая пелена сходит с ока, я украдкой взглядываю на парня. По его виду он проснулся довольно давно. На полу небрежно валялись беговые штаны и толстовка, с четко выраженными темными пятнами в области шеи и подмышек, а на стуле аккуратно была сложена потная белая майка. Он всегда с особой осторожностью относился к подаренным вещам. Эту майку я подарила ему еще в самом начале наших отношений. Но он надевал ее каждый день на пробежку, пусть и промокал ее до нити. Нет, Эдриан не был неряхой. Напротив, он обладал уникальным стилем, умело совмещая на себе одежду, будто работник магазина, надевавший ее на манекен.       Он собирался на работу. Запах лосьона после бритья ударял мне в нос. Каждое утро повторялось как записанный фильм на кассете. Он вставал, расчесывал свои непослушные каштановые кудряшки, которые вились во все стороны, тихо одевался, чтобы не разбудить меня, шел на пробежку, затем возвращался, шел в душ, выходил и приводил себя в порядок до вида кукольного кена. Эдриан был и впрямь красивым мужчиной. В свои двадцать девять лет ему не дашь и двадцати пяти. Молодое лицо подчеркивали серо-голубые глаза, с ресницами как у коровы. Губы же, наоборот, не отличались выразительностью — тоненькие, порой шелушащиеся лишь от дуновения холодного воздуха. Но при этом девушки теряли сознания от одного хлопка его ресниц.       — Кэтрин Элизабет Вуд, если вы не поднимете свою прекрасную пятую точку с кровати, то я буду вынужден поднять вас силой и запихнуть под холодный душ, что испортит внешний вид как мне, так и вам.       — Ты этого не сделаешь, — потягиваясь от кончиков пальцев рук до пальцев ног, прохрипела я.       Он остановился на предпоследней пуговице, которую ему оставалось застегнуть на кардигане, и стал обратно расстегивать его. Он скинул его с плеч на пол, после чего, переступив кусок ткани, подошел ко мне, стащив одеяло и подхватив меня на руки. На мне не было ничего, кроме кружевных трусов от «Виктории», на которые я с трудом накопила. Но ему было все равно, в чем я, Эдриан хотел доказать мне в очередной раз, что он держит слово.       — Я поняла, я встала, отпусти меня! — прокричала я на весь этаж дома. — Дорогой… любимый… — не успела я закончить предложение, как он поставил меня в душевую кабину и, потянув на себя кран, пустил из душа капли ледяной воды.       Промокли мы оба, промокли до нити. Его кукольное лицо ни на секунду не озарилось улыбкой, он был так сосредоточен на том, чтобы я усвоила этот урок. А я визжала, смеялась, пыталась злиться, но во мне все еще не умер подросток, радующийся любой мелочи, что преподносит ему жизнь. Ну конечно, мне было всего без пяти минут двадцать два. Схватив его за футболку, я притянула Эдриана к себе, под струи ледяной воды. Уверена, в такой воде и тонули пассажиры Титаника. Я пыталась, чтобы он промок больше меня, ведь я была почти нагишом. А он был таким лаковым, уложенным, ухоженным, но не теперь. Теперь он промок весь и смотрел на меня без единой смешинки в глазах. Тогда я остановилась, выключила воду и сложила руки на груди, подняв на него свои карие глаза, по которым было понятно, что я бросала ему некий вызов. Но он лишь вскинул брови и вытер воду с подбородка.       — Что опять не так? — спросила я, ни на секунду не оторвав взгляд.       — Все хорошо, я просто сделал то, что должен был. Правда, теперь промок и мне придется переодеваться, что займет еще время, — я закатила глаза.       — Ты зануда.       — А ты ребенок, — он чмокнул меня в губы и вышел из кабины. — Собирайся и поезжай, а то опоздаешь.       — Есть, сэр, — я махнула в его сторону и тихо закрыла кабину.       Он ведет себя как взрослый ребенок. Как ребенок, который ведет себя как взрослый. Знаете, когда за столом разливается в рюмки алкоголь, обходя стороной пластиковые стаканчики детей, а он, надутый и обиженный, стучит по столу и кричит, что уже взрослый. С этой картиной я всегда и ассоциировала Эдриана. Но он мой ребенок. Мой взрослый ребенок. Вместе мы около года и за это время мы изучили друг друга вдоль и поперек. Да, он выглядел как мальчик с обложки «Космо», но внутри он был гораздо интереснее.       Я быстро приняла душ и вышла, оставив на плитке мокрые следы от ног. Мне казалось, что я не была в душе и пятнадцати минут, а Эдриана уже не было. Скинув с тела мокрое полотенце, подошла к зеркалу.       Знаете, я не была красавицей. Во всяком случае, я всегда так думала. Длинные, белые как лист, безобразные кудрявые волосы, которые доходили почти до поясницы. Нас с Эдрианом часто считали братом и сестрой из-за наших кудряшек, а кто узнавал, что мы не скреплены родственными связями, говорили, что у нас родятся очень кудрявые дети. Смешно, не правда ли? Нет. Я не хотела детей и не видела в этом чего-то ужасного. Просто меня бесили дети одним лишь своим присутствием, а когда они начинали завывать так, что у них искры из глаз летели, я точно осознавала, что заводить детей — не в моем вкусе. Лучше завести собаку.       Я продолжала вглядываться в зеркало, внимая каждому своему недостатку. Я не была худой. Я из тех кто ест, понимаете? Просто ест. Пышная грудь и задница, подкаченные икры, которые проявляют себя во всей красе, когда надеваешь туфли на высоком каблуке, а туфли я любила. Мне не нравились мои руки. Я лишила себя всех этих маечек с открытыми руками, благодаря которым и так большие руки становятся еще больше. Казалось бы, куда еще? А вот сюда. Конечно, Эдриан всегда говорил, что я преувеличиваю. Он никогда не встречался со страшненькими. Его, так сказать, фильмография мне известна. И только один этот факт мне очень льстит. Значит, я не так уж и плоха.       Зазвонил телефон, когда я докрашивала губы бальзамом. Я не любила говорить с людьми по телефону — это всегда вызывало во мне эффект лжи. Человек будто рядом с тобой, шепчет тебе в ухо, а на самом деле вас могут разделять тысячи километров.       Мне звонила Сью — моя коллега по работе и по совместительству моя лучшая подруга. Мы дружили, казалось, с самых пеленок. Наши родители дружили, наши братья дружили, но со временем все это утратило силу, что, возможно, ждет в будущем и нас, но не сейчас. Сьюзен была божественной красоты девушка. Считала так не только я, но и все наше окружение. Точнее мое окружение. Она знала всех моих друзей.       Русые волосы, подстриженные под удлиненное каре, пухлые губы, большие синие глаза, подтянутая фигура. Казалось, она и Эдриан были бы идеальной парой. Но нет. Недостатком Сью были короткие пухленькие ножки и распутный стиль жизни, а ведь она была старше меня всего на год. Да, она спала с половиной города, не скрывая и не стыдясь этого. Она любила погружать меня во все подробности ее половой жизни, а я только закатывала глаза или молча приподнимала бровь. При этом как-то мы все еще продолжали поддерживать нашу дружбу. Я любила ее, дуреху, со всеми ее изъянами и капризами. Если любить в человеке только хорошее, то что останется от этого человека? Зола, и только.       — У телефона. — проговорила я, присев на край трюмо.       — Кэтрин, я тебе сейчас такое расскажу, что ты просто с ума сойдешь! — провопил в трубку голос Сью. — Ты сидишь? Если не сидишь, то срочно сядь.       — Слушаю тебя, солнышко, — я всегда называла так людей, входивших в мою зону доверия.       — Так ты сидишь? Сядь немедленно! — все еще кричала с того конца телефона подруга. Я все не могла определить, какую новость она для меня приготовила: хорошую или плохую.       — Я сижу. Сижу и жду. Давай же, — исчерпывалось мое терпение.       — Зак продал наш ресторанчик какому-то типу из Лос-Анджелеса, — прошипела она в трубку. Да, новость не из лучших.       Наша забегаловка находилась в самых дебрях Манхеттена, но при этом Зак раскрутил ее так хорошо, что мы обзавелись несколькими постоянными посетителями. Это было уютное место, для людей, уставших от сегодняшнего дня. Устоявшийся коллектив, атмосфера, даже воздух. Мы не были из тех изысканных ресторанчиков, которые продавали листик кинзы на тарелочке за сто баксов. У нас все было уравновешенно. Новость о продаже в секунды построила в голове исход события. Новый начальник, правила, меню. Все поменяется. К счастью для меня — я давно собиралась уходить, но мне никак не хватало смелости это сделать. Задерживала Сьюзен, Зак, Эллен — пожилая седая дама, красящая губы всегда в ярко-малиновую помаду, моя постоянная посетительница. Честно, у нее был довольно скверный характер, но со мной она обходилась довольно спокойно. Не грубила, не била тарелки, не устраивала сцен. Да помимо этого оставляла хорошие чаевые.       — Ты еще там? Я говорю Зак продал ресторан голливудскому пижону! — не успокаивалась Сью. — Это катастрофа. Снова все с самого нуля. Зак прогибался под меня, стоило мне кокетливо глянуть в его сторону, а что теперь?       — Я уволюсь сегодня, — сказала я, глядя на свой ассортимент туфлей.       — Что?! Ты не можешь этого сделать! — провопила она.       — Могу и сделаю. Я давно хотела. Вот и повод, — выдохнула я.       — Кэтрин!       — Поговорим позже. Я уже вылетаю из дома, — произнесла и положила трубку. Знаю, что она начнет мне читать нотации, но не сможет этого сделать на работе, когда посетители приходят один за другим. Да, Зак и правда вытащил это место из дебрей…       До работы было не так далеко. Я жила у Эдриана, а его квартира располагалась в сердце Манхеттена. Его небольшая «холостяцкая», как я ее называю, конура, находилась на пересечении Бродвея и Коламбус Авеню. Окна выходили на центральный парк, а дорога до Линкольн центра не превышала и пятнадцати минут. Хорошая работа творит чудеса. Он работал в какой-то крупной корпорации по установлению бассейнов. Поэтому я считала себя намного ниже поставленной планки, проработав просто официанткой. Он часто предлагал мне уйти с работы, окончательно переехать к нему, а дальше в планах была бы роскошная свадьба на двести с лишним человек и пухленькие детки. Но, как я уже пыталась доложить, «персиковый» финал не для меня. Все не может быть в жизни так просто. Хватит и полгода, чтобы все это тебе надоело.       Мой стиль в одежде всегда был простым. Но если мне выпадал шанс красиво нарядиться, то я почти никогда не упускала этой возможности. Я полезла в шкаф: захватила вязанный болотный свитер, синие джинсы, коричневые ботильоны. Накинула на плечи белую дубленку, зацепила за уши черные солнечные очки. Да, большинство моего гардероба находилось в этой квартире. Уверена, что дома в шкафах у меня куда меньше вещей.       На улице первый мороз рисовал на стеклах высоких небоскребов Нью-Йорка причудливые узоры. Яркое солнце слепило глаза. Белый пар выныривал из моего рта при каждом вздохе. Здесь не было того холода, что был в Финляндии в это время года, но первые дни зимы уже давали о себе знать. Приближение следующего года казалось уже совсем близко. На самом деле, это был довольно холодный месяц. Такой низкой температуры в регионе не было зафиксировано уже очень давно. На работу не было смысла торопиться, поэтому я медленно шагала, отстукивая по асфальту марш своими небольшими каблуками. В наушниках играла группа «Shivaree», а я думала, где бы мне остановиться, чтобы незаметно и легально выкурить сигаретку. С новыми правилами в городе это было сделать сложнее прежнего. Эдриан никогда не одобрял мою вредную привычку.       Я завернула к служебному входу нашей забегаловки. Достав пачку из кармана и пополнив дозу никотина в своей крови, я зашла внутрь. Было довольно тихо для последнего дня этого места. Никто не торжествовал, не ликовал. Билл, наш бармен, молодой парнишка двадцати одного года, с самой обычной среднестатистической внешностью, нервно протирал стойку, пока Сьюзен сидела на стуле, покачивая пухлой ногой. Посетителей почти не было, как не было и персонала. Не было даже Эллен, которая почти жила здесь. Я точно поняла — это последний день в этой дыре. Меня здесь ничего не держит.       Я сняла очки и заметила Зака, который стремительно шел мимо меня, прорываясь в служебное помещение. Он не видел меня. Я зацепилась за его локоть, только тогда он поднял на меня свои маленькие, зеленые глазки. Белобрысые волосы были взлохмачены. Казалось, что он всю ночь вырывал из себя клочки.       — Мне нужен расчет, — беспристрастно произнесла я, все еще удерживая своего «начальника». Для своих тридцати семи сегодня он выглядел особенно не очень. — И не уговаривай меня. Я приняла решение.       — Я не собирался, — с ноткой грусти человека, который потерял, казалось, все в этом мире, произнес он. — Подожди пару минут. Мне нужно рассчитать посудомоек.       Я провела его взглядом до кабинета и сняла оставшийся наушник у меня в ухе, после чего подошла к Сьюзен.       — Так ты все-таки уходишь? — спросил Билл, пока я просматривала меню на барной стойке, которое уже знала вдоль и поперек.       — Нет, она просто шутит, — утвердительно произнесла Сью. — Просто глупая шутка.       — Нет, я ухожу. — спокойно сказала я, подняв глаза на подругу. — Эту дыру уже ничего не исправит, а вот мою жизнь…       — Тоже ничего не исправит! — выкрикнула девушка.       — Сьюзен! — удивился Билл.       — А что? Это так, — ковыряя салфетку своими длинными ногтями, провозгласила шатенка. — Она спит с одним из самых завидных холостяков Манхэттена. Он ее обеспечивает. Зачем ей еще что-то? — глаза Билла расширились от подобной наглости, но я знала с кем имела дело.       — Ладно, пойду проверю Зака, — спрыгнув с барного стула, произнесла я и устремилась в кабинет.       Сделала два предупредительных стука. Ответила мне тишина. Я приоткрыла дверь и зашла внутрь, захлопнув ее за собой и облокотившись о дверной косяк. Зак сидел за своим столом, уперев свои пухлые руки в белобрысые лохматые волосы и устремив лицо в стол. Поняв, что кто-то зашел, он глубоко вздохнул.       — Я потерял все, Кэт, — тоскливо произнес мужчина.       — О чем ты говоришь? — спросив, я подошла и села на край стола рядом с ним. — Ты удачно продал это место. Тем более богачам. Сможешь вложить все деньги в конюшню, как и мечтал. Уехать из этих джунглей и жить в свое удовольствие и …       — Я банкрот, — прервал меня Зак, после чего облокотился на спинку стула и стянул со своей шеи галстук, будто это была змея, способная удушить его в данный момент. — Ресторан изъяли за долги, а там его уже перекупили какие-то псы с Ист-Виллидж.       — Так они даже не из Лос-Анджелеса?       — Нет, кто тебе сказал? — наливая в стаканы немного дешевого виски, спросил Зак, после чего протянул один мне.       — Сьюзен.       — Ах, болтушка, — он опрокинул горячую жидкость в себя. — Хотя пусть лучше это будет для них правдой, — скорчившись от крепости добавил он. — Билл и Сью одни из немногих, кто решает здесь остаться. Будто остальные знают правду.       — Все образуется, — ободряюще добавила я.       — Я должен тебя рассчитать, — вспомнил мужчина и достав из левого кармана брюк ключ, встал и открыл сейф. Я последовала его примеру и тоже влила в себя алкоголь.       Он долго копошился перед тем, как закрыть все обратно и подойти ко мне. В его руках были несчастные двести с небольшим долларов.       — Прости, но это все, что есть, — он жалобно протянул мне деньги. Я приподняла бровь, взглянула на блондина, а затем вновь на деньги.       — Оставь. Тебе это сейчас нужнее, — кивнула я. — Я просто возьму взамен бутылку хорошего вина из бара. — Зак даже не стал противиться, а также молча отнес деньги обратно в сейф. Я соскочила со стола и направилась к выходу.       — Спасибо, — тихо произнес блондин. Я кивнула во второй раз и вышла из кабинета.       Молча, обойдя Сьюзен и Билла, я прошла за барную стойку, после чего зачерпнула пальцами бутылку «Ками Пессеролес» и устремилась вон из этого места. Оно не приносило мне ни дохода, ни радости, ни горя. Было неким подобием стабильности. И, выходя отсюда, я понимала, что не теряю абсолютно ничего.