Его личное солнце.

      Луна. Словно плоская бусина, ненароком выпавшая из колье какой-нибудь маркизы или графини, она кидала внимательные взгляды с огромной своей высоты. Она замечала все вокруг: от маленького озерца на окраине скромной деревушки до огромного особняка в Германии, где сейчас жили ее самые преданные дети.       Но, пожалуй, единственного увидеть она не могла – своего отражения в ярких рубинах глаз самого прекрасного вампира на свете. И это было Тони только на руку – он один хотел обладать возможностью глядеть в эти глаза так, как сейчас – завороженно, не отрывая влюбленного взгляда. И получать что-то такое же в ответ. Он бы с радостью забрал эти глаза себе в каком-нибудь шелковом мешочке, но желание присвоить их обладателя перевешивало задумки несостоявшегося маньяка.       Чувство самосохранения и хоть какого-то страха заметно атрофировалось, стоило блондину заглянуть в эти два алых фонаря. На минуту даже показалось, что его зачаровали, однако Тони прекрасно знал, что вампиреныш никогда не смог бы сделать подобного. По крайней мере, с ним.       Целоваться ночью под всевидящей луной – не самое удобное занятие. Особенно, если ты находишься на расстоянии ста метров от земли-матушки, и тем более в объятиях опасной нежити. Но пока ситуация полностью устраивала Томпсона и волноваться вроде бы смысла не было. Он верил в вампира. Верил в его надёжность и верность. Ведь они раньше были друзьями.       Почему «раньше»? Да, хотя бы потому что после этой ситуации даже язык не повернется назвать их таковыми. Это было бы очень абсурдно и неуместно сейчас. Очень глупо и неправильно, как будто это слово значило что-то крайне грязное и пошлое.

***

“– Хе-ей, наш маленький смертный решил эволюционировать в девчонку?       Вампир издевательски усмехнулся. Далеко не всякому доведётся увидеть столь необычную картину, как собирающего розы у поместья Тони. Тот, напрочь проигнорировав насмешки друга, озарил своей самой очаровательной улыбкой казалось бы все клумбы, будто заставляя их тянуться к нему, словно к весеннему солнышку.       Не без внимания осталась эта перемена в лице Томпсона и со стороны вампира, вмиг смутившегося и рассеянно забегавшего глазами по сторонам. Ещё бы не смутиться, когда на тебя самыми преданными голубыми глазами смотрит тот, о ком ты грезишь чуть ли не каждый день. – Меня мама попросила собрать, уж больно они ей понравились. – хмыкнуло солнышко, дотрагиваясь своим теплом до самого сердца вампира, остановившегося несколько лет назад, но вновь ожившего с приходом в его жизнь этого смешного тринадцатилетнего мальчишки. – Вот значит как. А сам? – Что «сам»? – удивился Тони. – Ну-у… – на языке отчаянно маячила та самая фраза, которую было бы уместно преподнести в данной ситуации. «Давай же, спроси его, тряпка!» – …а тебе нравятся розы? – окончательно смутившись, вампир даже на некоторое время зажмурил глаза, ожидая услышать в голосе парнишки удивление или, в худшем случае, насмешку. Но ничего подобного не последовало. Тот лишь смущённо улыбнулся, словно какая-нибудь влюбленная девица из мелодрам, которые так нравятся его матери, и едва слышно промолвил: – Их больше любит моя мама, нежели я.       Ну, не мог же он сказать, что до головокружения любит эти цветы. И не просто за их красоту, популярность или ещё что-либо более абсурдно девчачье, а за схожесть с цветом глаз одного самого лучшего друга на свете. Пусть друзья так и не думают друг о друге. В этом он убедился с их самой первой встречи.”

***

      Губы Тони были намного слаще и мягче, чем самая вкусная кровь на этом свете. Да, вампиру и не нужна была эта красная жидкость. Он готов был отдать все, что имеет и желает, лишь ради того, чтобы улыбка этого солнечного лучика принадлежала только ему. Чтобы он мог ежедневно тонуть в этих двух голубых озёрах, очаровывающих кровососа своей глубиной и проницательностью, в его теплых объятиях и осознавать, что этот человек принадлежит одному лишь ему и никому больше.       Какое-то время вампир действительно хотел насильно присвоить его – связать и запереть в своей комнате, но мысль о подобном насильственном методе пропала с первым же взглядом на него нежных и до одурения родных глаз.

***

”– Руди, это уже не смешно! Конечно, в данной ситуации недовольные выкрики и угрозы в сторону вампира не особо действовали, но ничего лучше на ум, к сожалению, не приходило. – А что, очень мило смотришься, Томпсон. – во всю тешился вампир, наблюдая растерянный вид друга, спросонья оказавшегося на куполе одной из самых высоких башен.       А вид у него и вправду был очень милым: растрёпанные волосы, цвета искрящейся соломы, сонные, туманные глаза и поджатые от досады губы. О да, это та самая картина, которую Рудольф всегда хотел лицезреть, пусть даже парнишка и может обидеться на него впоследствии. – А ну быстро снял меня отсюда, придурок! – Ладно-ладно, принцесса, только прекрати напрягать свой чудесный голосочек и насиловать мне уши. – вздохнул вампир, недовольно потирая виски.       Тони знал, что все это – всего лишь показуха для того, чтобы ещё больше разозлить его, поэтому не очень-то спешил вестись на провокации. Ухватив темноволосого за руку, он нарочно крутанулся, описав небольшой пируэт в воздухе и чуть не свалившись с огромной высоты – благо красноглазый вовремя удержал его, ухватив за талию. – Ты чего? А вдруг упал бы? – Ну, я то знаю, что ты не позволил бы этому случиться. – захихикал от глупости своего поступка блондин, поудобнее устраиваясь в объятиях вампира и совершенно не смущаясь своего положения. – Откуда такая уверенность? – Рудольф отвёл смущенный взгляд в сторону. Слава богу, вампиры не умеют краснеть, иначе все эмоции нашего героя сдались с потрохами. Иногда начинает казаться, что этот мальчишка видит его насквозь. – Ой, да ладно тебе, балда. Давай лучше потанцуем. Смотри, какая красивая луна! – в шутку бросил Тони, ничуть не стесняясь своей шутки – настолько его позабавило происходящее. – Как скажете, моя принцесса. – видать, вампир уже тоже вошёл во вкус, поддерживая шутку друга. Ухватив оного за талию, он легко закружил его в воздухе, напевая какую-то старинную вальсовую мелодию, которую он не раз слыхал на многих семейных празднествах. – Я так польщён, передо мной такой прекрасный танцор! – в конец рассмеявшись, блондин откинулся назад и приложил ладонь ко лбу, тем самым изображая хоть какое-то подобие удивления старой дамы. – Я восхищён Вашим талантом, ах, Вы не для меня! – Что Вы, миледи, лишь рядом с Вами я могу так прекрасно двигаться, Вы дополняете меня своей несравненной красотой. – тихо прозвучало в ответ. Тони непонятливо взглянул на друга и тут же смутился. Он сразу же понял, насколько его слова двусмысленны и совершенно не похожи на шутку. Казалось, что его друг даже на секунду поверил в правдивость происходящего. А тот даже и понять не мог, что такое на него действует: луна ли, или щепетильная ситуация, в коей они находились, но от чего-то Тони казался сейчас красивым настолько, что даже огоньки звезд, сверкающие в его глазах, выглядели намного загадочней и прекрасней, чем обычно.”

***

      Он улыбнулся. Так по-доброму мило и любяще, как могут улыбаться только самые искренние на свете люди. Пусть он и не человек – вампир. Но, кто сказал, что вампиры не умеют так улыбаться? Если и были такие, кто мог сморозить такую глупость, то они просто не знали настоящих вампиров. И вовсе они не злые! Уж по-милее некоторых людей будут! – Знаешь, Тони. Может это и глупо, но твои глаза напоминают мне два блестящих бриллианта. А ещё ты очень красив сейчас. Как это у Вас, у людей, называется?       Тони выдохнул. На момент почудилось, будто весь мир, даже та самая всевидящая луна, на миг задержали дыхание и остановились, не смея мешать моменту. Не смея прерывать то, к чему так долго готовился этот глупый маленький смертный. – Это очень милое чувство, о нем любят трепаться девчонки. Любовь называется. – он покраснел до самых кончиков ушей, не в силах вымолвить ни одного слова. Лёгкие будто чем-то забились, дыхание прерывалось и учащалось, подобно бьющемуся в такт сердцу. Но может все ещё не так плохо, и вампир не примет его за последнего идиота в мире? – Ну, тогда, я люблю тебя, Тони.       Вот честно. Хорошо, что вампиры не имеют такой функции как циркуляция крови в своем организме. Выдавать свое смущение – не самая лучшая затея, тем более сейчас. – Я знаю, Руди. А ещё знаю, что чувствую больше, чем ты.       Видели когда-нибудь оттенок спелого помидора? А вареного рака? Если бы оказались в похожей ситуации с Тони, то обязательно узрели бы это чудо, когда кожа из бледной превращается в ярко-алую, а затем и в насыщенно-красную. Но вы в любом случае не смогли бы оказаться в такой ситуации именно с Томпсоном – один маленький вампир бы уж точно не позволил.       Он считает, что этот наглый мальчишка всецело принадлежит ему и теперь даже всевидящая матушка-луна не была так необходима, как яркое утреннее солнце. Его личное маленькое солнце.