Внутри

      Многие приходят на проект, чтобы получить свою долю эфира и заработок. Миша приходит, потому что это удобно.       Многие приходят в истинной надежде отыскать любовь и поменять свою жизнь. Саша приходит, потому что устала.       Саша на проекте уже давно, успела побегать за парнем, что не разглядел искренность за не копировальной идеальной внешностью, успела влюбиться и поверить, разочароваться и, в конечном итоге, разбиться. Ей придумали образ, который не является истинной, она поддерживает и больше не борется, не возникает — правда самостоятельная и сильная, все время сражающаяся за себя, местная шутка и баба-гром. Черно не признается, что и от этого неприятно и больно, вновь засмеётся, когда разгоряченные ребята будут просить её «мочить» или скандировать «падай на него!», она хочет быть частью этого, она хочет заглушить боль от осколков, что внутри рассыпаны, застряли в мягких тканях, кровоточат, заставляя кусать губы, чтобы застрявший в гортани крик не выбрался наружу вместе с очередной порцией слез. Саша больше не хочет плакать, наносит помаду на губы и улыбается от уха до уха.

Саша почти год крошилась на глазах.

Иосиф этого старательного не замечал.

      Саша непрофессионально натянуто улыбается — заразительно так, правда; вертит в руках красную помаду, повторяя «я в порядке», следя за уходящими спинами девочек — красивых, плачущих, а потом находящих тех, кого все-таки можно обнять. Саша хочет, чтобы её обнимали и дарили свою заботу, она хочет смотреть в чужие глаза и находить поддержку, она хочет, чтобы от неё не отнекивались и не убегали — эти отношения можно не называть никак, пока вновь не пристанут на лобном, Саше хватит крепких объятий, чтобы засыпать лучше, а не прикусывать край одеяла, душа все слезы и крики, удушая чувства, которые в ней всё изрезают тупым лезвием. Сашу всё это душит каждую ночь, и она устала, пускай улыбается и обещает быть счастливой.       Пальцы подрагивают, замирают над треснутым экраном, и когда первая капля скатывается по щеке, внутри все сжимается, ждать больше не хочется, необдуманно, глупо — абонент больше не абонент, заблокированы все профили, не интересуют сообщения, ведь его тоже не интересовало всё, что у неё внутри, как он клялся. Её больше тоже не должно интересовать, но Саша продолжает хранить всё в своём сердце, перебирая двадцать пятые кадр в своей голове, в которых винит только себя.       Миша пытается верить, что делал все правильно. Он ворочает смартфон в руке, не желая вновь пролистывать галерею с фотографиями. Он не маленькая девочка, которая стирает все, как только расстаётся со своим очередным крашем, пытаясь верить, что это любовь — маленькие девочки знают о настоящей любви ровным счетом ничего, большие мальчики об этом не рассказывают, пока не натыкаются на такие же глаза — оттенки зеленого, оттенки разломленности, оттенки покореженной искренности.       В его горле саднит отчаянно каждый раз, когда говорит — Миша не признаётся, что сбежал, признаётся, что, кажется, не готов к серьёзности, тонуть не готов, ко всему этому не готов, чего так хотят ведущие и участники шоу, все липнущие с одним и тем же вопросом «чего пришел?». Не пришел — прибежал, и перед его глазами личные двадцать пятые кадры, как у Саши. И глаза у него, как у Саши. И сердце, на самом деле, такое же доброе и чуть наивное — он об этом не рассказывает, конечно.       Саша улыбается и молчит, прячет глаза, легко касаясь его руки.       Миша заглядывает в её глаза, и есть лишь молчание, немой отклик на их проповеди друг другу.

Саша почти год крошилась на глазах.

Миша почти год собирал себя по буквам, как ребус.

      Монтажным клеем они склеивают детальки друг друга из пазла сердца, не обещая ничего, не давая названия ничему, что происходит. Они знают, что у каждого внутри, не надо разрезов и микроскопа. Саша и Миша готовы искать ответы на сложный ребус вместе, и это будет тайной, которую не засветят на очередном лобном.

У них внутри как цветы распускается обугленное яркое солнце.

ㅤㅤ