Воспитание

Семья Голдсон всегда отличалась своей идеальностью. Голдсон Мария была самой заботливой мамой, Голдсон Давид был самым справедливым отцом, старший сын — Даниэль — слыл самым умным ребенком, а о младшем — Тони — говорили как о самом милом мальчике. У Голдсонов в крови было быть самыми-самыми. До одного момента. Мария попала в аварию и погибла. С тех пор воспитание и забота о мальчиках легла на плечи главы семьи. Давид сильно любил баловать детей, а потому даже старший сын, в свои 16 лет, был очень мягким, податливым, с немного детскими взглядами на жизнь. О Тони, который был младше на 4 года и говорить не стоило. Однажды Голдсон-старший решил немного сменить свой стиль воспитания, и первым под нововведения попал Даниэль. В тот день Давид все ждал, когда он наконец-то уложит спать младшего брата, чтобы начать свой первый урок. И когда Даниэль тихонько вышел из комнаты младшего и прикрыл дверь, его шепотом позвал отец: — Даниэль, пойдем к тебе. Теперь я тебя уложу. — Ты что, пап, я уже взрослый, — смущенно пробурчал Даниэль. — Нет, это я взрослый, а ты еще совсем маленький мальчик. — Кто же тогда Тони? — Он наш малыш. Пойдем, — Давид открыл дверь в комнату сына, предлагая жестом руки наконец-то зайти. Даниэль в принципе был не особо против, хоть это и было немного странно, но это же папа, а родители всегда видят в детях лишь детей, сколько бы лет тем ни было. Парень зашел в комнату и присел на кровать. — Ну, спокойной ночи? — нерешительно сказал он отцу. Тот лишь отрицательно покивал головой и зашел, закрывая дверь. — Нет, сегодня я немного побуду с тобой, малыш, — щеки Даниэля вспыхнули, ведь, ну как его можно называть малышом в таком возрасте, вот Тони еще да, а его уже нет. — Сегодня я тебя кое-чему научу. — Чему? — Издавна в нашей семье есть одна традиция, где отец готовит своих сыновей. Настало и для тебя такое время. Этот семейный обычай передавался многие поколения, и я его тоже прошел со своим отцом, за что очень ему благодарен, — говорил Давид, добавляя в голос серьезности. — Поэтому не бойся и просто доверься мне. — Я доверяю тебе, пап. — Что ж, тогда будем начинать. Сними с себя всю одежду. Даниэль, который вот уже 2 года помогал в семье, и не имел возможности встречаться даже с девушками, побагровел. — Помни, ты сказал, что доверяешь мне. Парень кивнул, он медленно снял одежду, повернувшись к отцу спиной, и сложил ее на стул. — Молодец, а теперь ложись на кровать, — Давид наблюдал как сын, сжавшись, прилег на подушку и хочет укрыться одеялом. — Нет-нет, не накрывайся. Ты же прекрасно выглядишь, одеяло нам будет мешать. Дальше брюнет наблюдал за тем, как его папа ложится на кровать рядом с ним, поворачиваясь на бок. Рука отца опустилась на грудь Даниэля и медленно спустилась вниз, накрывая ладонью пах мальчика. — Папа! — Тише, мой мальчик, тебе понравится, — взрослая ладонь обхватила член сына, легко сжимая в руке и начиная движения вверх-вниз. — А ты достаточно хорошо подрос, — произнес Давид, оценивая размер мальчика. — Часто так играешь с собой? Старший сын зажмурился и еще сильнее раскраснелся, чувствуя, что его член начинает вставать. — Малыш, расслабься, открой глаза. Дважды просить не буду. Подними взгляд на меня, — Даниэль открыл глаза и посмотрел на отца, как тот и хотел. — Умница. Давид переместил большой палец на головку члена Даниэля, обводя ее и надавливая. Из него понемногу начинала сочиться прозрачная смазка, которую его отец размазывал по всему основанию. Парень тихо застонал, сводя брови. Даниэль сам не ожидал, что начнет стонать в голос, но движения отца были приятными. Его член все больше наливался. Давид же, напротив, очень спокойно и сдержано себя вел. В его планах не было заниматься с Даниэлем сексом. Сегодня. Пока он придумал собственный план как ему разнообразить свое времяпрепровождение. Даниэль его еще сам начнет об этом просить. А пока он его научит себя покорно и покладисто вести, выпрашивая больше и больше. — Так часто ты с собой такое делаешь? — повторил свой вопрос отец. — Если еще стесняешься ответить, можешь кивнуть. Даниэль так и сделал, он отрицательно помахал головой. — Не часто значит, что ж тогда я буду приучать тебя получать удовольствие, — хищно улыбнулся отец. Голдсон-старший достал из кармана своих штанов маленький тюбик. Он оставил в покое член сына, который был довольно сильно возбужден. Затем Давид выдавил немного прозрачного геля и распределил по пальцам. Без лишних слов он развел ноги Даниэля в стороны и приставил один палец к его колечку мышц. — Может не надо… — Больно не будет, расслабься. Я введу только один палец. Мальчик опустил взгляд куда-то в покрывало, расслабляясь и отдаваясь отцу, который не собирался отступать. Давид медленно обвел пальцем сфинктер, немного надавливая на него и смазывая. Потом он медленно кончиком пальца проник в Даниэля. Тот тихонько заскулил, хотя боли не испытал. Поступательными движениями отец полностью ввел в него палец, медленно двигая ним. Даниэль был горячим внутри, и крепко обхватывал палец. — Еще такой узенький, — мужчина продолжал исследовать мальчика. Продвигаясь пальчиком глубже, он хотел скорее найти чувствительное место Даниэля и помассировать его. Через минуту он услышал неожиданный громкий вздох от сына и с улыбкой кивнул. — Что приятно, когда трогаю вот здесь? — Давид еще раз скользнул пальцем по тому месту. — Ааах, — уже застонал он, — д-да, м-м-м… — он немного выгнулся, словно прося еще. — Сегодня в тебе только один палец. Через неделю я проникну в тебя двумя пальцами, еще через одну тремя, а потом четырьмя. Мы будем тренироваться с тобой каждый день. Я хочу, чтоб ты был растянут, и мог принимать их в себя без смазки.  — М-м, да, — пробормотал Даниэль, — еще… Отец улыбнулся и активно задвигал пальцем внутри, и, наконец-то, уделил внимание члену сына, быстро надрачивая его. Даниэль был совершенно не привыкшим к такой скорости, и ему хватило одной минуты, чтобы кончить. Семя разлилось на его живот. — А еще тебя нужно научить не кончать так быстро, мальчик мой. Давид встал с кровати, говоря этим, что на сегодня все и Даниэль может отдыхать. Хотя куда тут спокойно спать после такого. Все же Даниэль, более менее, спокойно пережил эту новость. И на середине второй недели он уже привычно ждал вечером отца у себя в комнате полностью раздетый. Сейчас Давид уже вводил в него два пальца и, поначалу, это не было так же легко как с одним. Отец был взрослым, и пальцы у него были толстыми, жилистыми. Когда он впервые добавил второй палец, он не смог сразу проникнуть, ему пришлось приложить силу. Потому на второй день Даниэль чувствовал некоторый дискомфорт в той области, хоть и не сильный. Но на второй день он уже намного проще принял в себя пальцы отца. Сегодня же был четвертый день и Даниэль начинал понемногу втягиваться в это. Он даже с нетерпением ожидал, когда отец зайдет к нему и начнет растягивать. Вскоре Давид пришел к сыну. — Молодец, уже раздет, — он погладил сына по голове, — ложись, сегодня мы попробуем без смазки. — Но ты ведь только 4 дня назад смог один без смазки ввести, — растеряно проговорил он, все еще смущаясь таких разговоров. — Сегодня мы кое-что другое вместо смазки используем, — он сел на кровать рядом с сыном. Член Даниэля уже был в полувозбужденном состоянии, что не могло не порадовать его отца. Значит, сын возбуждался только от мысли, что сейчас будет делать с ним Давид. Пока мужчина доводил Даниэля до крайней точки возбуждения, наглаживая его член, он поднес два пальца к его рту. — Оближи хорошенько. Только не как попало, а хорошо постарайся язычком. Пора учить тебя сосать. Возможно, я когда-то разок тебе покажу, как это правильно делать, но ты должен научиться сам и уметь в любой момент доставить мне удовольствие. Я очень люблю, когда работают ротиком. Думаю у тебя получится. А сейчас нам слюна пригодится, чтобы дальше разрабатывать твою дырочку. Даниэль медленно краснел, облизывая и смачивая слюной шершавые пальцы отца. Голдсон сам вытянул их, когда посчитал, что такой смазки будет достаточно. Без лишних слов Даниэль развел колени в стороны, давая возможность своему папе проникнуть в него. — Каким хорошим и покорным мальчиком ты становишься. Расслабляйся, я опять вижу, что ты сжимаешься! — Прости, — Даниэль только слегка нахмурился, когда два пальца толкнулись и вошли в него. Они быстро раздвинули стеночки и двинулись глубже. Когда парень почувствовал, что они введены полностью, он вильнул бедрами, чтоб отец ними подвигал внутри. Уже сейчас он был до предела возбужден и хотел кончить. Его дыхание участилось, когда пальцы стали касаться той самой точки. Он стал тихонько постанывать, чем задобрил Давида. Даниэль потянулся руками к своему члену, желая получить больше ощущений, но вдруг кто-то ударил его по рукам, а пальцы резко покинули тело. — Я тебе разве разрешал трогать самого себя?! — зло спросил отец. — Это могу делать только я! На сегодня все. Ты будешь наказан. Давид встал и открыл окно в его комнате, морозный ветер сразу же ворвался в нее. — Папа, прости… — только хотел встать Даниэль, как отец приказал ему лечь обратно. Мужчина стал у стены напротив кровати, сложив руки у себя на груди. — Лежи. Теперь твое дело просто лежать. Даниэль ерзал на простыне, кожа его покрылась мурашками, он очень хотел почувствовать пальцы отца внутри себя, чтобы тот снова дотронулся до его члена, сжал его, обвел головку, слегка надавил. Возбужденный член стоял колом, прося чтобы ему уделили внимание. Но в комнате был только морозный ветер и строгий взгляд отца, который приковывал Даниэля к месту. Давид дождался, когда эрекция сына полностью опадет и вышел из комнаты. Тот же свернулся калачиком. В паху дико ныло и болело. Было очень неприятно. Даниэль вертелся, желая избавиться от этого чувства, но у него не получалось. Он понял урок и больше никогда не смел играть не по правилам отца, потому что каждый раз потом вспоминал ноющую боль в паху, и желание разрядки, которая не приходила. В последний день «4-недельного курса Давида» он решил научить Даниэля чему-то новому. — Сегодня я хочу, чтобы ты навсегда забыл о стыде, когда ты рядом со мной. Мы будем многое делать вместе, я не хочу, чтобы твое стеснение нам мешало. Ты очень часто смущаешься, мне это не нравится. — Это само собой выходит… — Так вот я хочу, чтобы это не выходило само собой. — Сегодня у нас будет целых три урока. Мы закончим тебя растягивать, начнем учить позы, и я хочу, чтобы ты сегодня использовал свой ротик на мне. Это будет твоей наградой. Даниэль закивал, смотря в пол. — Начнешь стесняться и будешь наказан, понял меня? — Да, папа. — Молодец. Раздевайся для начала, — когда сын закончил, Давид подозвал его к себе. — А теперь раздень меня. Даниэль подцепил и снял с отца футболку, а потом сразу вместе с домашними штанами снял белье. Парень впервые видел его голым и едва сдерживался, чтобы не краснеть. А смотреть там было на что. Член отца был большим, толстым, длинным. С пальцами совсем не сравнится. Даже не в возбужденном состоянии он был около 20 сантиметров. Наверное, даже больше. — Теперь ты понимаешь, почему я тебя так долго готовлю? Сразу я бы даже войти в тебя не смог. Сейчас ты уже намного растянутей, но все равно нужно еще поработать над твоей дырочкой. Она туговата для меня. Потрогай его, — сказал мужчина. Сказано мягко, но Даниэль знал, что он не может отказаться и, смутившись, отступить. Он легонько провел ладонью вниз и вернулся вверх, немного обхватив его рукой. — Хороший мальчик, а теперь пойдем, пора работать над твоим ротиком, — Давид сел на край кровати. — Становись на колени. Я буду тебе говорить, что делать. Сначала обхвати его рукой и немного подрочи мне. Мальчик послушно сел между ног своего папы и обхватил его член ладонью. Он не смог полностью сомкнуть пальцы на нем, но начал понемногу двигать рукой. — Угу, быстрее, — когда он получил то, что просит, отдал следующую команду: — Теперь языком коснись головки, оближи. Да вот так. Бери ее к себе в ротик, немножко пососи, — Давид ощутил тепло рта сына, тот выполнял именно то, что от него просили. — Отстранись и проведи языком по всей длине, вылижи мой член полностью, очень тщательно. Даниэль мелкими движениями водил горячим языком по члену отца, от самого основания до головки и возвращался назад. — А теперь возьми его обратно в ротик, как можно глубже и двигай головой, — Давид положил руку на затылок мальчика, глубже проталкиваясь. Сын был молодцом, и хоть получалось у него средне, для первого раза сойдет. Мужчина сам толкался ему в рот, потому что Даниэлю не хватало скорости и напора, которые были очень нужны отцу. Он очень хотел, чтобы сын хорошенько вылизал все его достоинство, или смог взять в рот хотя бы половину и хорошенько отсосать, но Даниэль еще не умел этого. А вот Голдсону-старшему безумно хотелось накончать в соблазнительный ротик сына, и посмотреть, как он будет все это сглатывать, давясь его спермой. — Ладно, пока хватит, залезай на кровать и становись на колени, не опирайся на руки, просто стань на коленки. Даниэль поднялся и сделал все, как и просил отец. — О-о-о, ты уже возбужден, — Давид сжал стояк мальчика. — Очень хорошо. Значит, тебя возбуждало сосать мой член? — Да, — негромко ответил он. — А ты бы хотел, чтобы он вошел в тебя? — Да, — еще раз кивнул головой Даниэль. — Как замечательно, но пока еще ты не готов, будет больно. Не хочу, чтобы мой мальчик плакал, — родитель опустил руку ниже, переминая яички сына в ладони. Тот только легонько застонал от этого, прикрывая глаза. — Сегодня, я не буду тебе помогать, ты все сделаешь сам. Я только подставлю пальцы к твой дырочке, а ты сам будешь насаживаться и двигаться. Давид присел на колени позади сына и подвел все 4 пальца к кольцу мышц. — Можешь начинать, — разрешил отец. — А можно я сначала оближу твои пальцы? — Ладно, сегодня можно, — мужчина привстал, подставляя пальцы ко рту сына. Даниэль поочередно облизывал каждый палец отца, хорошо смачивая их слюной. Мужчина же в это время дразнил его, потираясь своим большим членом о ягодицы Даниэля и легко задевая пальцами свободной руки головку члена мальчика. Тот томно вздыхал и поскуливал, что определенно заводило отца и воодушевляло прямо сейчас вогнать член в Даниэля и хорошенько его оттрахать. — Все достаточно, насаживайся, — пальцы вновь оказались у входа в тело. Мальчик осторожно, словно пробуя, подался вниз. Он сразу ощутил, что кончики пальцев проникли в тело. Стараясь не сжиматься, он медленно толчками насаживался на крупные пальцы своего папы. — Мха-а, — у него уже почти получилось полностью принять их в себя. — Двигайся быстрее, Даниэль, — скомандовал мужчина, и положив одну руку на бедро, одним резким движением он заставил мальчика полностью насадиться на пальцы, что вызвало у того недовольный вскрик, — можешь опереться на локти и двигаться, — он хлестко ударил по ягодице сына, оставляя красный след. Тот делал все, что говорил ему отец, потому что не хотел больше чувствовать боль в паху в наказание. Он сменил позу и стал сразу быстро двигаться бедрами, часто-часто насаживаясь на пальцы до самого основания. Отец ему совсем не помогал, потому Даниэлю самому пришлось искать «ту» точку в своем теле. И, наконец, ее найдя, он громко застонал. — Тише, Тони может проснуться, ему еще рано играть в такие игры. Отец с удовольствием наблюдал за тем, как Даниэль двигается, за его покрасневшей и растертой от каждодневных «занятий» дырочкой, она определенно ныла, но мальчик стойко молчал об этом. Давид чувствовал, как растянулись стеночки внутри, но как они все еще крепко сжимали его. Наверное, войди он в него членом, очень бы быстро кончил от такого давления. Да и двигаться он научил его очень неплохо. Видя, что Даниэль не может кончить самостоятельно, он перестал надрачивать собственный член и помог сыну. Тот почти сразу кончил в ладонь отца. — Хороший мальчик, — похвалил он его. — Повернись, оближи мою руку, ты ее испачкал. Даниэль все еще запыханный, подлез к отцу и вылизал его ладонь, проглатывая свое же семя. — А теперь открывай рот, я хочу, чтобы ты попробовал на вкус мою сперму. Тот кивнул, опускаясь ниже и подставляя открытый ротик к головке члена отца. Мужчине потребовалась минута, чтобы быстрыми движениями руки довести себя до оргазма, и вскоре он полностью заполнил рот Даниэля. — Глотай, все-все глотай. Отец кончил много и все сразу сглотнуть он не мог. Даниэль сделал несколько коротких глотков. — И вылижи головку, там еще есть несколько капель, — ему не пришлось долго ждать — сын сразу же выполнил приказ. — Можешь теперь отдыхать. Старший сын пожелал отцу спокойной ночи и закрыл за ним дверь. Зад немного саднило, как и думал отец, дырочка была красной и очень натертой, что часто отвлекало от удовольствия. Даниэль умылся, расправил кровать и лег спать. В своем рту он все еще ощущал его вкус и вкус спермы папы. Это было очень аморально. Но Даниэлю нравилось. Он привык и уже не мог без этого, желая получить что-то большее. И да, он очень хотел, чтобы отец наконец-то вошел в него, сменив пальцы на свой крупный член. Утром Давид неожиданно позвал его в свою комнату. Без лишних слов он сразу же сказал, чтоб тот спустил штаны и оперся руками о стол. Хоть парень немного и замешкал, но выполнил просьбу отца. — Я вчера все равно видел румянец на твоих щеках. Ты стал открытей, но этого недостаточно, поэтому, сегодня тебя ждет урок. Даниэль сразу нахмурился, вспоминая негативные чувства от прошлого урока, когда отец открыл окна и дождался, когда его член обмякнет. Но сейчас он почувствовал, как два пальца отца толкаются в него. Хоть они и были не смазанные, но легко вошли. — Аммм, — блаженно застонал Даниэль, когда пальцы коснулись простаты. — Ага, вот где. Дальше на смену пальцев пришло что-то прохладное. Оно уперлось в зад Даниэля. Это нечто было смазанным, и не зря. Отец вводил в него какую-то продолговатую штуку, которая вначале была узкой, а потом все больше расширялась. Вскоре Даниэлю стало больно и не комфортно. Он вскрикнул. — Терпи, — зло сказал отец и продолжил вводить в него предмет. Тело мальчика отказывалось дальше принимать его в себя, потому Давид с силой надавил и, вкручивая, полностью протолкнул. Еще один громкий вскрик разлетелся по комнате. — Замолчи, — приказ. — Можешь постоять так минуту и собираться в школу, — он натянул штаны на Даниэля, похлопывая его по ягодицам и специально причиняя этим боль. — Это анальная пробка. Одна из самых больших у меня в наборе. Не планировал использовать ее так рано, но ты сам виноват. Сегодня это твое наказание. Она будет тереться о твою простату, но ты не сможешь получить от этого наслаждение, потому что она слишком большая для тебя и будет причинять боль при каждом движении, — подтверждая свои слова, он засунул руку в штаны Даниэля и немного надавил, словно пытаясь запихнуть ее еще глубже. В комнате опять раздался вскрик, но уже более тихий, чтобы не злить отца. — Собирайся, тебе пора в школу. Даниэль выпрямился и, превозмогая себя, вышел из комнаты. Дорога в школу казалась ему безумно длинной. Походка его была не естественной из-за того, что большой предмет внутри мешал двигаться нормально. Все как и говорил отец. При каждом его движении и шаге, пробка терлась о простату, доставляя приятные ощущения, но они тут же испарялись, сменяясь болью, от неестественно сильной растяжки. Он представить не мог, что будет, когда ему придется сесть за парту. Когда он сел, пробка словно толкнулась глубже, придавливаемая его собственным весом и доставила новую волну боли. Даниэль стойко держался, к концу дня он даже привык к ней. Конечно же, он все еще ощущал ее в своем теле, чувствовал, как она сильно растягивает его, особенно у самого входа в тело, но такой сильной боли как в первые часы он уже не чувствовал. Когда он пришел домой, то просто завалился на кровать, попой к верху, в прямом смысле этого слова. Правда, через несколько часов к нему зашел отец. — Ты еще в школьной форме? Нужно переодеваться, когда приходишь домой. Почему ты этого не сделал? — Не хотел двигаться лишний раз, — честно ответил он. — Ну что ж, теперь тебе придется это сделать. Раздевайся, Даниэль, будем заканчивать наш урок. Эти слова были самым лучшим облегчением для мальчика. Он медленно встал и также медленно разделся, немного морщась, при неудобных движениях. — Залезай на кровать, становись раком и хорошо разводи ноги, если хочешь, чтоб пробка вышла из тебя, — мужчина дождался, когда сын все сделает. — Ого, твоя дырочка даже не смогла полностью закрыться из-за нее. Наверное, она была даже слишком большой для тебя. Ну, ничего, тебе полезно. Давид легонько покрутил ее внутри Даниэля, что вызвало у того жалобные всхлипы и резкое желание отползти. Он едва сдержался, чтобы этого не сделать. Отец немного потянул, вынимая ее. Но это было сложнее, чем засовывать внутрь. Одно резкое движение и он просто порвет Даниэля. А ему и так было не сладко целый день. Понемногу он вытягивал ее из заднего прохода. Он остановился, когда колечко мышц обхватило пробку в самом широком месте. Остановился, чтобы просто немного полюбоваться. Дырочка Даниэля плотно обхватывала предмет, напрягаясь от боли. Сам мальчик вскоре начал мелко дрожать, сжимая пальцы в кулаки. Ему было больно. Сын жалобно заскулил, морщась, но он знал, что самому двигаться нельзя, поэтому лишь ждал, когда отец сам продолжит вынимать ее. Протяжный болезненный крик вырвался у него, когда отец на несколько сантиметров вынул пробку и резко ввел ее обратно. Но мальчик и слезинки не проронил, молча и стойко терпя. Старшего Голдсона это все только возбуждало, но он хотел большего возбуждения. — Даниэль, а ты готов немного пососать? — Да, папа, конечно. Давид сел у изголовья кровати, разводя ноги и подзывая Даниэля расположиться между них. — Просто бери в рот и соси, не вынимай. И приподними свою попку вверх, ею я тоже буду заниматься. Мужчина дождался пока сын возьмет его член в рот и начнет работать, затем же он толкнулся пахом глубже, проникая в горло. Даниэль хотел было отстраниться, но отец быстро положил руку тому на затылок, не позволяя этого сделать. Он удерживал его рукой, не разрешая отодвинуться, и двигался сам, проникая в его глотку не на полную длину, но глубже чем мог взять в рот Даниэль. Мальчик давился, ему было трудно дышать, но твердая хватка отца говорила, что иначе не будет и ему лучше привыкнуть к такому. Вторая свободная рука Давида потянулась к оттопыренной попе Даниэля. Он вновь начал двигать в нем пробку, выводя ее и загоняя резким движением обратно. В комнате раздавались только болезненные стоны сына и его резкие вдохи, когда отец вынимал член из глотки, и он мог запастись кислородом. Давид не на шутку возбудился, смотря на то, как давится сын, как хмурятся его брови, как большая черная пробка покидает его тело и входит с его болезненным стоном вновь, все больше растягивая Даниэля. Когда мужчина вдоволь насладился всем этим, он убрал руку с затылка мальчика и позволил тому отстраниться. — Что, хочешь получить немного удовольствия? Сын кивнул, доверяя отцу и чувствуя, что тот действительно может сделать что-то приятное. — Я сейчас единственный раз покажу тебе, как правильно нужно работать ртом. Так что запоминай. Но пробку не выну, так что лучше расслабься. — Хорошо, пап. Давид перевернул Даниэля, укладывая того на спину и взял его член в рот. Сначала медленно у самой головки, а потом все больше, пока достоинство сына не оказалось полностью в его рту. Даниэлю очень нравилось, от чего он начал совсем не тихо стонать. Отец по-разному двигал языком по возбудившемуся члену мальчика. Он чувствовал, как тот у него во рту набухает, сочится смазкой. Поэтому решил добавить немного остринки, вновь двигая пробкой в Даниэле. Тот сначала недовольно застонал, но действия языка отца были такими приятными, что он возбудился лишь больше, находя приятное даже в боли. Давид отстранился, считая, что этого достаточно. Так оно и было, Даниэль готов был вот-вот кончить, поэтому мужчина с некоторой силой сжал его член, отсрочивая этот момент. — Потерпи, — он стал медленно-медленно вынимать пробку, которая целый день болезненно растягивала сына. В этот раз он достал ее полностью, наблюдая, как дырочка мальчика открылась и стала медленно-медленно сжиматься с каждым его вдохом. До конца она так и не закрылась, что неимоверно обрадовало отца. Он был доволен, что так хорошо смог разработать ее сегодня. — Держи, — бросил он Даниэлю тюбик со смазкой, — смажь мой член. Хочу сегодня поиметь тебя. — Сегодня? — спросил он, нанося гель по всей длине отцовского достоинства. — Именно. Ты достаточно растянут, даже если тебе будет немножко больно, ничего страшного. Становись на коленки и смажь себя внутри. Мне будет легче входить в тебя. Даниэль повернулся задом к отцу, предоставляя замечательный обзор и, введя два пальчика, смазал себя, удивляясь насколько он растянут, по сравнению со вчера. — Только не кричи и громко не стони, ведь Тони уже спит. Дождавшись кивка сына, Давид приставил головку и неспешно ввел ее в Даниэля. Он улыбнулся от жара внутри молодого тела. Чем больше он продвигался внутрь, тем уже становился Даниэль. Но он смог войти больше чем на половину. Когда он начнет двигаться, точно сможет полностью насадить на себя сына. Минус пробки был в том, что она замечательно растянула проход Даниэля вначале, но потом она была слишком узкой, чтоб сделать его таким же растянутым дальше. Поэтому сын очень тихо болезненно простонал. Член отца пульсировал, и он это чувствовал. — Прогнись в пояснице, так будет легче. Вместе с тем как он начал прогибаться, Давид сделал резкий толчок в него. Войти сразу не получилось. Болезненный стон Даниэля прозвучал громче. — Учись терпеть, — приказал отец. Положив руки на бедра мальчика, Голдсон начал двигаться, понемногу вталкиваясь внутрь. Даниэль сжимал простынь в кулаках, не получая пока никакого удовольствия. Толчки отца становились быстрее и глубже. — Даниэль, расслабься, я не могу полностью войти в тебя! — резкий и строгий приказ. Он как мог повиновался ему, но полностью расслабиться не получалось. Голдсон-старший надавил на лопатки мальчика, заставляя ниже и сильнее выгнуться. Тем самым он начал касаться чувствительной точки мальчика, от чего тот расслабленно застонал, полностью отдаваясь отцу. Последний усилил толчки, желая полностью вогнать член в тело сына, но у него все равно не получалось, как бы он не пытался натянуть на себя Даниэля. Довольствуясь и этим, он ускорил свои движения, шумно втягивая воздух от удовольствия. Как же приятно сын сжимал его. Комната была наполнена характерными звуками секса, вздохами, стонами Даниэля, который уже готов был кончить, но держался ради отца. Давид чувствовал, что и сам скоро подойдет к разрядке, потому разрешил сыну немного посжимать свой член рукой, чтобы не отвлекаться на это самому. Еще минута и он стал двигаться совсем быстро, впиваясь в бедра Даниэля пальцами и жестко трахая его. Темп и сила, непривычные для мальчика, полностью накрыли его, выжимая все силы и принуждая на несколько громких стонов, с которыми он кончил. Еще через полминуты кончил и отец, с силой вбиваясь в тело. Горячая сперма разлилась внутри, заполняя Даниэля почти до краев. — Я так и не смог полностью войти в тебя. Все-таки ты еще плохо растянут. — А на сколько ты не смог войти? — Где-то столько, — показал он пальцами около 5 сантиметров, все еще не выходя из сына. — Много. — Лучше, чем ничего. — Братик? — никто не заметил, как Тони приоткрыл дверь. — Ты кричал и я… — Быстро в кровать Тони! — рявкнул отец младшему. Хоть тот все и увидел, но ему ничего не оставалось, как прикрыть дверь. Давид наконец вышел из сына, позволяя тому лечь на спину. — А я говорил тебе не стонать громко! Тони еще мал для этого! Сам будешь ему все объяснять завтра! — Ты его тоже будешь учить? — Мы вместе будем его учить, — хитро улыбнулся мужчина своим планам. — Но ему еще рано. — Когда же придет его время? — Через 4 года. — Четыре года? А что будет эти 4 года? — У меня будешь ты, — улыбнулся Давид и плотоядно пробежался глазами по телу Даниэля.