Даже небо иногда плачет

      За окном который час лил дождь, а намёка на хорошую погоду не было несколько дней. Дорога не просыхала месяц, также, как и шерсть бездомных животных, что пытаются укрыться от бушующей стихии в коробках, под старыми машинами и в подворотнях, около мусорных баков.       Люди проходят мимо любых, нуждающихся в помощи, безразлично, а иногда с неприязнью поглядывая на грязных пьяниц, что завалились на картонку и укутались в свои лохмотья, которые давно не были похожи на одежду. Грязные руки, что тянутся за любой брошенной монетой, в сторону бедолаг, вызывают жалость, но это только до тех пор, пока эти самые руки не схватят тебя за ногу. Охрипший голос, мутные глаза, трясущиеся грязные ладони, сложенные в молящем помочь жесте — описание каждого второго жителя неблагополучного района Сеула.       Эти люди не хотят работать, лишь бы просить милостыню. Они не принимают наркотики, не нуждаются в лечении. Они просто не хотят работать. Но и жить так тоже не хотят. Жалко только, что лень убивает любое желание, если не иметь определённой цели.       Но и в подобных местах есть люди, что не сломались под гнётом жестокой жизни. Они не пали так низко, выпрашивая милостыню. Они пали ниже.       Где-то, в небольшой комнате, на просевшем диване, сидят два человека, бурно обсуждая накопившиеся проблемы. Рядом с ними расположился молодой парень, на почти развалившемся табурете, он молча наблюдает за разговором, идущим на повышенных тонах.       — И что будем делать? — спрашивает мужчина, что начал этот разговор. Он выглядит более взрослым, нежели парень, что сидит рядом с ним.       — Вести своё расследование, — ответил собеседник, взглянув на мужчину.       — Бэкхён! Я, когда соглашался на всё это, не предполагал, что ты имеешь ввиду «такие» проблемы! — мужчина явно начинает заводиться. Мало того, что атмосфера в комнате не способствует конструктивному диалогу, так ещё и начинают раскрываться детали, о которых ему было неизвестно.       — Чанёль, успокойся, — спокойным голосом говорит парень, что сидит на табуретке. Он выглядит очень сосредоточенным, но нервничает не меньше. Ведь его парень сейчас нуждается в незамедлительной помощи.       — А ты вообще молчи, когда взрослые разговаривают! — срывается Чанёль, громко рыкая.       — Я старше Бэка на четыре месяца, — злой голос старшего никак не воздействует на состояние парня, поэтому он продолжает безразлично рассматривать стену, не обращая внимания на две, сверлящие его, пары глаз.       — Всё равно, молчи! — отчеканивает Чанёль, переводя взгляд на собеседника, что сидит рядом. — А ты, мало того, что пять лет в тюрьме отсидел, и ещё продолжаешь заниматься подобными вещами! Так ещё и с… этим!       — Из-за кого я сидел? Ммм? И какими такими вещами я занимаюсь? Давай! Говори! — отсалютовав одной рукой в воздухе, Бэкхён потёр виски.       — Не нарывайся.       — Ну, чего ты? Я не нарываюсь! Я хочу знать, что ты думаешь!       — Блять. Хватит, не раздражай меня.       Этот бессмысленный разговор мог бы продолжаться ещё очень долгое время, но парень, всё время сидевший в стороне и наблюдавший за перепалкой, встал с насиженного места, уверенно посмотрев на ругающихся.       — Моего парня скоро посадят в тюрьму, якобы за убийство моего дяди. Ему могут дать пожизненный срок или, того хуже, приговорить к смертной казни! А что будет, если полиция узнает, кто Тэхён? Ведь у наёмного убийцы пиздец, сколько смертей на совести. А вы срётесь из-за каких-то там «Ты продолжаешь заниматься взломами!» — сорвался он. Сейчас нужно было думать над решением реально возникшей проблемы, а не спорить и ругаться из-за мелочей.        В комнате повисло молчание. Но оно не было неловким, скорее, угнетающим. Каждый из парней понимал, что решать проблему нужно срочно, а не откладывать в долгий ящик. Суд-мед-эксперты уже проводят вскрытие. Несколько недель, и Ким Тэхён получит нехилый срок за убийство, которого не совершал.       —Мы будем расследовать убийство, или как?