Даже небо иногда плачет

      Ветер перемен — не всегда то, в чём мы нуждаемся. Можно просыпаться по утрам и не думать о глобальном, вселенском, а обыденно заправить постель, почистить зубы, позавтракать и начать собираться на работу или учёбу. Но некоторые события переворачивают всю нашу жизнь, меняют её ход кардинально, сжигают все хорошие воспоминания, оставляя после себя пустоту и жёсткое расписание. Бэкхён не имел хороших воспоминаний, поэтому и забывать было нечего, но ужасные и мерзкие пять лет в тюрьме не стереть по щелчку пальцев.       — Ты как? Выспался? — хриплым низким голосом начал Чанёль, свешивая ноги с кровати и потягиваясь. Мышцы затекли, так как полночи мужчина не спал, и только под утро удалось заснуть. — Парень, тебя как зовут то?       Голос Чанёля хоть и был спокойным, а на лице сияла солнечная тёплая улыбка, Бэкхён отшатнулся, как от огня, сильнее цепляясь руками за одеяло.       — Ты чего? Всё окей, я тебя не трону, — и снова милая улыбка. Но, несмотря на дружелюбность Чанёля, парень напротив был напряжён до предела, а стеклянный взгляд не предвещал ничего хорошего.       Руки дрожали, по телу прошёлся неприятный холодок, губы сжались в тонкую линию, а глаза превратились в чистый хрусталь, будто перед Бэкхёном не миролюбивый Пак Чанёль, протягивающий большую ладонь улыбаясь, а сама смерть. Хотя увидев смерть, Бэкхён не был бы так напуган, а встретил бы её с гордо поднятой головой.       Тотальной ошибкой мужчины стал самый обычный жест, но необдуманный — Чанёль резко встал с кровати, вновь протягивая руку Бэкхёну.       Парень резко распахнул глаза, делая медленный шаг назад, но стоило Чанёлю вновь сократить расстояние, как ранее окаменелый юноша сорвался с места к спасительному выходу. Не рассчитав траекторию своего вылета, он с характерным звуком влетает в дверной необработанный косяк. Пронзившая голову боль вынудила выпустить одеяло из рук и осесть на пол, схватившись за голову. В шокирующей тишине раздался всхлип.       Набранной за две секунды скорости хватило, чтобы Бэкхён умудрился разбить себе лоб, а ничего не понимающий сонный Чанёль наконец-то осознал всю трагедию.       — Господи, ты чего? Осторожнее! Я же не съем тебя и не убью! — Чанёль был намерен помочь, присаживаясь рядом, но Бэкхёну на это плевать — он подскочил, почти теряя сознание из-за резкой смены положения, но быстро собрался, выскальзывая за дверь.       Всю трагичную комичность драмы Бён понял, когда сзади услышал добрый смешок, а затем почувствовал тёплое одеяло на плечах.       — Ну кто же голышом ходит по дому? — впиталось в каждую клеточку мозга.       Таким красным от стыда Бэкхён, пожалуй, не чувствовал себя никогда в жизни. Хотелось провалиться сквозь землю, сменить страну или, того лучше, планету, а не стоять вот так голышом перед… Пак Чанёлем.       — Вернись в комнату, а? А то убьёшься нафиг, — слова дружелюбные, Чанёль милый, а Бэкхён, на общем жизнерадостном фоне, выглядит мертвецки бледным со струйкой крови медленно стекающей по лбу.       Потребовалось целая минута, во время которой Бэкхён глубоко дышал, всё время то открывая, то закрывая глаза, но неустанно цепляясь за спасительное одеяло, чтобы парень сделал шаг назад. В комнату.       — Хороший мальчик, — обыденно прозвучало из уст Пака, на что Бэкхён замер, не доходя ровно метр до дивана. — Да не трону я тебя, просто с утра пораньше такие приключения, а я не особо привык. Понимаешь?       Но в ответ тишина.       — Окей, ты, вероятно в шоке? — Чанёль присел с левого края дивана, отодвигаясь дальше, с целью показать, что не причинит вреда, заигрывать не будет, да и вообще, этот молчун ему не сдался. — Представлюсь вновь, я Пак Чанёль.       Тишина. Бэкхён стоит неподвижно, но от глаз Чанёля не ускользает слегка побелевшие костяшки пальцев на руках и вставшие дыбом светлые волосы на ногах. Пол ледяной. Естественно парню холодно.       — Присаживайся, я не кусаюсь. — Было видно, как на лице Бэкхёна проскользнуло что-то наподобие ухмылки, но было тут же стёрто напускным безразличием. — И, может, скажешь своё имя?       — Ну ладно, если не хочешь, то не говори. А что это за тату у тебя? Птица? — Чанёль указал на шею Бэкхёна, явно заинтересованный рисунком.       Бэкхён, совершенно недовольный происходящим, сильнее укутался в одеяло, источая абсолютный холод.       — Птица — это символ свободы? У меня у деда была ласточка на руке, он говорил, что это символ удачи. Моряком был, чудесный старик. А у тебя? Воробей? Он много значений имеет…       Пак Чанёль говорил без остановки, невзирая на то, что проснулся несколько минут назад. Он говорил много, периодически задавал вопросы, хотя и подозревал, что ответа не последует.       Бэкхён присел на противоположный край дивана спустя примерно две минуты после начала монолога Чанёля. Ноги замёрзли до состояния «Размораживать в печи 10 минут», поэтому стоять не резон.       Парень неловко поёрзал на мягкой обивке дивана, незаметно следя за движениями и мимикой Пака из-под ресниц. Мужчине явно плевать слушают его или нет, он говорит и говорит. Улыбается. Ослепительно, ярче солнца.       И этот ужасный человек улыбается. Почему ужасный? А Бэкхён может в красках рассказать. Ведь это высокое лохматое чудовище с двухдневной щетиной и заспанными глазами сломало его жизнь. Это безобразие, которое сейчас чешет свой чёрный затылок и улыбается, незаконно поставляет оружие и наркотические вещества из Китая в Корею. Этот подонок бесчувственный даже не соизволил присутствовать в суде и посмотреть Бэкхёну в глаза, прислав своего заместителя. Многоуважаемый Пак Чанёль, владелец и главный директор телекомпании PKC, тридцатилетний мистер улыбашка-обаяшка и просто человек ломающий жизни.       Говоря откровенно, Бэкхён опешил, увидев Пак Чанёля. Мужчина выглядел добрым, а глаза излучали тепло, но ведь у всех нас есть маски. Мы каждый день примеряем роль послушного ребёнка, заботливого сожителя, дерзкого водителя, развязного друга, сексуального партнёра и только там, внутри, скрываем маленького ребёнка, мечтающего кататься на санках в зимнюю ночь, откинув голову назад и ловя неповторимые снежинки маленьким ртом.       — Ты домой хочешь? Точняк, я же даже не подумал об этом. Ты невменяем был вчера, вот я и привёз к себе. — Эти слова не были оправданием, но прозвучало именно так. — Окей, молчишь? Отлично. И спасибо не скажешь?       Молчание.       — Хорошо. Твои вещи в третьей комнате справа, если выйти из этой комнаты через кухню и смотреть прямо. — Бэкхён не показывает эмоций, но на лице слишком ярко высвечивается «loading…». — Проще говоря, иди за мной.       Пак подскакивает с дивана, слово пятнадцатилетний школьник опаздывающий на первое свидание, и направляется по ранее упомянутому маршруту, открывая перед Бэкхёном старую дверь.       — Оденешься, одеяло скинь на раскладушку, буду ждать у входной двери. Она прямо по коридору, смотри не заблудись, — Пак осматривает лицо Бэкхёна, подмечая одну деталь, и впускает парня в комнату, предварительно включив свет.       Бэкхён хочет презрительно фыркнуть, но только захлопывает дверь перед носом Чанёля. Уголки губ немного приподнимаются, стоит заслышать за стеной сдавленное ворчание и маты — дверью по носу, ох как неприятно. Настроение теперь не такое уж и поганое, голова не болит, и силы вроде есть, но вот обстоятельства заставляют молиться. Молиться о том, чтобы это был обычный кошмар. Просто сон, который скоро закончится.       Впопыхах натянув одежду, Бэкхён пытается отыскать взглядом зеркало или любую отражающую поверхность, но ничего из этого и в помине нет в этой грязной кладовке без окон. Кто вообще здесь живёт? Вероятно, прислуга.       Чихнув три раза, Бэкхён выбирается из пыльной норы, направляясь к входной двери. В мыслях набатом «Беги отсюда, идиот!», а на деле ступор из-за руки на плече.       — Да, конечно, я тебя не держу, малой. — Чанёль поворачивает каменного Бэкхёна к себе лицом. — Не смотри на меня, как на монстра! Я не могу позволить тебе покинуть квартиру с разбитым лбом. Ты не чувствуешь кровь?       Бэкхён удивлённо округляет глаза, тянется рукой ко лбу, мягко касаясь липкой раны, и смотрит на свои красные пальцы.       — Теперь позволь в последний раз помочь? — и снова эта чёртова улыбка, заставляющая прикрыть рукой глаза от яркости.

***

      Солнце стоит в зените, радуя редкими тёплыми лучами, греющими не только щёку дремлющего на заднем сидении машины Чонгука, но и нутро Тэхёна, неотрывно следящего за подъездом.       На фоне звучит спокойная классическая мелодия, возможно, это Бах, но Тэхён мог ошибиться. От еле слышного тиканья наручных часов хочется застрелиться, а от запаха булочки с корицей и яблоком, что так смачно жуёт Кенсу рядом, свернуть шею каждому. Живот, воем подбитой касатки, оповещает о необходимости проглотить хоть крошку.       — И вот стоило всю ночь караулить этот чёртов подъезд? — с набитым ртом спрашивает Кенсу, искоса смотря на Тэхёна, нервно стучащего пальцами по стеклу. — Хочешь кофе?       — Нет, спасибо, — безразлично отвечает Тэхён, медленно моргая со всей серьёзностью, но продолжая следить за злосчастным подъездом.       — Ты бы отдохнул, всю ночь просидел, — вновь предлагает Кенсу.       — Ага, усну, а ты за очередной булкой побежишь, — беззлобно ухмыляясь.       — Ты за мой вес так переживаешь? — по-доброму улыбается Кенсу, пихая локтём Тэхёна. — Откинь сидение, поспи хоть полчасика.       Тэхён смотрит на подъезд, потом в зеркало заднего вида, на спящего Чонгука, потом на заботливого Кенсу с булкой в руках, затем снова на подъезд.       — Сходи лучше за пончиками, есть хочу, — сдаётся Тэхён, облокачиваясь спиной на сиденье и расслабляясь. Вероятно, тот Бэкхён, которого они ждут двенадцать с лишним часов, хорошо проводит время, поэтому… Почему Тэхён должен отказывать себе в чём-то?       — Тэ, да ты прям детектив со стажем! Даже от канона с пончиками недалеко ушёл, — Кенсу дурашливо лыбится, хватая кошелёк, и выскакивает из водительской двери, направляясь к булочной на углу.       Остатки запаха свежей сдобы смешиваются с противными нотками ароматической персиковой «ёлочки». Тэхён наклоняется вперёд, касается пальцами пыльного лобового стекла и устало закрывает горящие глаза. Левая рука опирается о зудящее со вчерашнего вечера колено, которое следовало бы не беспокоить несколько дней, но вот у работы на Тэхёна иные взгляды и парочка выходных не вписывается в общие планы.       Парень мотает головой, отгоняя сонное наваждение, и поднимает взгляд на место, за которым следил всю ночь. Железная дверь подъезда закрывается, не позволяя пыли с улицы попасть в тёплое укрытие. Тэхён запоздало понимает, что никто в здание не заходил, поэтому быстро устремляет взгляд на осунувшийся комок из непонятных брюк и толстовки, спешащий скрыться.       — Блять, — шипит Тэхён, в спешке разблокировывая свою дверь, — не для этого я всю ночь тут сидел.       Улица встречает непривычным шумом и лёгким прохладным ветром. Тэхён хватает с сиденья излюбленную бейсболку, не раздумывая усаживая её на законное место, сверху натягивая капюшон. Тот самый белый комок почти скрылся за углом, но Ким Тэхён не был бы собой, если бы не нагнал парня со скоростью света.       — Далеко собрался? — останавливая одним движением парня, Тэхён разворачивает его к себе лицом.       — Вы что-то х-хотели? — на него удивлённо уставилась пара женских испуганных глаз.       — Ой, прошу прощения, — Тэхён примеряет свою самую дружелюбную улыбку, — прошу прощения, обознался. Ещё раз простите.       Девушка понимающе кивает, скрываясь за углом, а Тэхён мысленно хочет долбануться пару раз об стену из-за своей невнимательности. Как можно было перепутать девушку и парня? Хотя немудрено в подобной бесформенной одежде. Но стоит отдать должное, спортивные штаны молодой леди были выглажены, а на белоснежной толстовке ни единого пятнышка, Тэхён даже хотел похвалить за столь редко встречающуюся опрятность.       Из мыслей о чистоплотности и одежде Тэхёна вырвала резкая боль в плече.       — Простите, — тихо прощебетал молодой, но сухой голос. Его обладатель поклонился перед Тэхёном, не думая поднимать взгляд.       — Ничего страшного, — Тэхён положил руку на плечо склонившегося парня. Тот, в свою очередь, в исступлении поднял взгляд, борясь с желанием скинуть руку незнакомца. — О! А ты сам меня нашёл!       Тэхён торжественно улыбнулся, с силой сжимая плечо ещё более удивившегося парня.       — Бён Бэкхён? — уточняет Тэхён, к счастью прекращая улыбаться.       Но в ответ только пара напуганных глаз и мелко дрожащие плечи. У Тэхёна в голове идёт перезагрузка системы, ведь перед ним сейчас никто иной, как бывший заключённый, отсидевший в тюрьме пять лет, а это никак нельзя сопоставить с крохотным птенцом, чьи глаза сейчас бегают с завидной скоростью. Как судья вообще оглашал приговор, смотря в глаза этому испуганному хомячку?       — В молчанку играем? — Тэхён наклоняет голову набок, заглядывая в заслезившиеся глаза парня. Как некстати вспомнилась ранее упомянутая в письме Исина информация о каком-то мутизме, из-за которого этот самый Бэкхён молчит. — Чёрт, прости, слишком грубо. Не отвечай, а выслушай.       Бэкхён с ненаигранным удивлением тяжко выдыхает и неуверенно кивает головой.       — Для начала, привет. Долго морочить голову не буду, а перейду сразу к делу. Твой закадычный друг, Чжан Исин, знаешь такого? — Бэкхён весь напрягается, сжимая кулаки под курткой. — Я по его просьбе тебя вчера пытался вытащить из клуба, но ты, видимо, горел желанием повеселиться.       Тэхён осматривается, подмечая несколько любопытных глаз, следящих за разговором. Раздражённо выдохнув, он проводит ладонью по лицу, пытаясь придумать что-нибудь. Позвать в кафе? Увезти домой? Но этот малой чужак, незнакомец, ему нельзя доверять.       — О, а я вижу ты так сильно проголодался!.. — начал было Кенсу, выскочивший из кондитерского магазина с коробкой пончиков и сразу столкнувшийся со своим работодателем. — Оу, я не помешал?       Кенсу обвёл взглядом уставшего до смерти Тэхёна, держащегося на ногах только из упрямства, и замершего парня, которого они ждали полдня в машине. Этот маленький птенец, которого До Кенсу видит далеко не в первый раз, о чём не нужно никому знать, с надеждой смотрит за спину Тэхёну, искоса поглядывая на коробку соблазнительных пончиков.       Пока Ким Тэхён зажмуривается с периодичностью в каждые пять секунд, его смышлёный водитель отмечает для себя некоторые детали. В конце концов, он единственный выспавшийся, сытый и вполне довольный хорошей погодой. Кенсу сразу видит два телесных пластыря на лбу парня, покрасневшие глаза, наверняка из-за слёз; розовый опущенный нос, который никак не сочетается со всей бледностью кожи, наверное, у парня насморк; вздымающийся кадык, когда глаза невольно пробегаются по аппетитной коробке со сдобой, что так божественно пахнет.       — Хочешь? — Кенсу тыкает указательным пальцем в тёплую коробку, внимательно смотря за реакцией парня. Тот ведёт плечом, неловко приподнимая бровь, будто спрашивая «Ты мне?». — Они ещё тёплые, только из печи.        В этот момент просыпается Тэхён, моргающий часто-часто, прогоняя настырную пелену перед глазами, и вырывает коробку с его едой.       — Спасибо за заботу, я счастлив, что ты купил мне, — особенно сильно выделяя последнее слово, — мои любимые клубничные пончики.       Повисло молчание, прерываемое лишь шумом машин и шагающих по пыльному тротуару прохожих. Тэхён понимал всю нелепость происходящего, но отдавать свои пончики ради сближения с каким-то мелким оборванцем не намерен. Он сам хочет есть, поэтому готов на всё, лишь бы не выпускать из рук заветную коробку. Во всех нас живёт маленький жадный ребёнок, так вот знайте, Ким Тэхён падок на сладости.       В то время, как Тэхён с жадностью вскрывал упаковку, Кенсу с некой грустью смотрел на молчащего Бэкхёна. Он понимал его состояние, не мог винить в поведении, ведь и Тэхён, и Кенсу ему чужие люди. Он также понимал раздражённость своего старшего наставника, вцепившегося зубами в сочащийся от сладости пончик, ведь трудно просидеть без еды почти сутки.       — Давайте мы все дружно пойдём к нашей машине и не будем привлекать лишнее внимание. — Тэхён согласно кивнул, не отвлекаясь от своего занятия, а вот Бэкхён встал и не двигался. — Бэк, мы не будем заставлять идти с нами, но тебе некуда податься, об этом мы осведомлены. Твой брат сейчас в Пусане. С матерью и дедом ты не общаешься, да и какой толк, они всё равно в Пучхоне. У тебя нет друзей в Сеуле, единственный знакомый… — Кенсу заметил промелькнувшую искорку во взгляде напротив и остановился. В голове созрел очень-очень нехороший план. Очень. — Твой единственный друг сейчас ждёт тебя на нашей общей квартире, мы работаем вместе. К несчастью, он не смог приехать, так как сам понимаешь, много работы. Исин попросил нас забрать тебя. Будь умным малым, и пойдём с нами.       Если вы сейчас залезете в тело Бён Бэкхёна, то вам покажется это невыносимо раздирающим. Страх неизвестности, пустоты и понимания собственной беспомощности давило со всех сторон. Хотелось довериться этим большим глазам и доброму голосу, поверить и пойти вслед, найти друга и, возможно, понять всё. Хотелось, чтобы обняли и сказали, что всё это сон и вот скоро он закончится, а Бэкхён проснётся у себя в мягкой уютной постели в окружении подушек и запаха вишнёвого пирога. Но сейчас он стоит в оборванных белых брюках и чёрной потрёпанной куртке на шумной улице, обдуваемый лёгким ветром со всех сторон, и не знает, как поступить. Ухватиться за прошлое или же отпустить? Так трудно и невыносимо сложно.       Решение далось с трудом, но и выбора как такого не осталось. Этот парень прав, Бэкхёну некуда податься, знакомых нет, родственникам он не сдался. Именно поэтому Бэкхён согласно кивает несколько раз, ступая за шагающими впереди двумя парнями, не видя в их глазах грусти и сожаления о произнесённой лжи.