И вода потушит пламя...

На этот раз "Paw Patrol" пришлось заняться гораздо более важными делами, чем спасение куриц или раздача поздравлений с праздниками. Маршалл, чьи глаза слезились, даже не смотря на защитную маску, а в горле саднило из-за ядовитого воздуха, с которым не справлялись даже фильтры противогаза, с трудом стоял на горячей почве, чей жар ощущался даже сквозь подошву его ботинок, защищавших лапы далматинца. Горящие торфянки - настоящая беда, против которой была мобилизована вся команда. Пока Рокки и Раббл валили лес, а Скай производила разведку местности с воздуха, Эверест, Зума и Маршалл выдвинулись на передний край борьбы с пожаром. Отключив рацию - ему надоела трескотня Чейза, который в отсутствие Райдера, лежавшего в больнице со сломанной ногой, принял командование - Маршалл самолично выдвинулся на самый опасный участок, который благодаря его стараниям и водяным пушкам постепенно становился просто опасным. Как-никак, юный пожарный знал свою работу - жаль только, что он был слишком рассеянным, или наоборот, слишком сосредоточенным только на огне. Треск дерева Маршалл услышал слишком поздно - охваченный огнём ствол гигантской ели внезапно обрушился прямо на его машину. Опомнившийся щенок обернулся и застыл на месте - машина скрылась под тлеющими ветками, но судя по тому, что вокруг неё выплеснулась вода и пена, у Маршалла теперь оставались лишь наполовину истощённые баллоны его рюкзака. Щенку срочно стоило возвращаться к остальной группе, пускай даже он сомневался, что воды хватит на тушение дорожки до них... Однако, сейчас совершенно невозможно было определить их местоположение... Да и вообще ориентироваться! Густой дым заполонил лес, превратив день в туманную мглистую ночь, расцвечиваемую лишь огненными столбами горящих стволов и кометами падавших веток, поджигавших даже землю. Включённая рация поранила уши скрипучими помехами, вздыбившими шерсть своим ультразвуком. И Маршалл, панически кружась на месте, отыскал лишь один путь ко спасению... Старое лесное озеро было наполовину затянуто тиной, но наполовину чисто. Остановившись на его берегу, Маршалл скинул противогаз и быстро избавил себя от ботинок и рюкзака - лишний груз! Он видел позади себя пламя - пожар болота перешёл в лесной, и теперь пламя спешило пожрать всё, до чего могло добраться. Мимо Маршалла пробежал поток диких зверей, которые ещё почему-то оставались на месте и ринулись искать спасения лишь сейчас - глупцы! Сердце Маршалла сжималось от сострадания, но он не мог помочь им, не мог объяснить, что пламя спешит за ними, и лучше переждать опасность здесь, под защитой водной глади. Оставшись в одной форме, далматинец прыгнул прямо в воду. Под водою из-за дыма наверху и ряски оказалось ещё темнее, повсюду развевались неспешно, совсем не внемля безумству наверху, длинные водоросли, достававшие почти до самой поверхности. Над Маршаллом проплывало множество силуэтов спасавшихся зверей, что сшибали друг друга в воду, наваливались друг на друга и не давали всплыть, отталкивая от поверхности лапами и копытами в собственных судорожных попытках спастись. Но Маршалл был умнее и не собирался подставляться, а поднырнул поглубже, где до него бы не достали беспорядочные удары... Зато лодыжку неловко гребнувшего щенка оплёл некстати подвернувшийся побег, а по животу резко остановившегося пёсика щекотно прочертили несколько других. Маршалл изумлённо дёрнулся. Подводная растительность здесь разрослась необычайно густо, она крепко опутала лапу щенка, не давая тому выбраться. Маршалл внезапно понял, что его держат вовсе не водоросли - щенок с ужасом увидел старую, но ещё крепкую рыболовную сеть, которую они скрыли и в которую попала его лапа! Он резко повернулся и протянул к ней передние лапы, стараясь высвободить попавшую в ловушку заднюю. Лёгкие напомнили о том, что он всё-таки воздуходышащий, а потому Маршалл набросился на сеть, пытаясь высвободить её. Он даже не думал пробовать её перекусить, пытаясь высвободиться только при помощи лап - и совершенно зря, потому что внезапно левая передняя вдруг запуталась в сети. Оставшие две просто бесмысленно гребли к поверхности, пока испуганный мозг судорожно перебирал варианты, как освободить тело, но жаркие спазмы и конвульсии лишь путали, пугали и вводили в безумие. Через зубы и ноздри вытекали вверх первые пузырьки, проплывая прямо перед глазами бедного щенка, напоминая ему о времени, которого ему оставалось так мало... Лишь столько же, сколько быстро сгоравшего кислорода в его лёгких и крови. Пожар бушевал теперь не только в лесу и на торфяниках, но и в груди Маршалла. Хвост метался, цепляя на себя водоросли, судорожно забившие лапки крепче путали в сеть, не поддававшуюся ни когтям, ни зубам, несмотря на ветхость снастей. Щёки надулись, а потом пастька выпустила целую гурьбу пузырьков вместе со скулом ужаса, округлившего глаза и вздыбившего шерсть, которая начала плавно развеваться от агонизирующих движений, как трава на лугу под неторопливым ветром. Он задрожал и забился на месте, но тем самым не только не поднялся, а опустился на дно. Водоросли окружили его со всех сторон, они щекотали подушечки его лап, изнеженные от ходьбы в ботинках, его бока и его подмышки, они лезли и к низу его живота, приятно тыкаясь в яички, которые от этих мягких движений почти сразу же набухли. Жмурясь, Маршалл дёрнулся ещё раз, и его положение ухудшилось ещё больше, потому что переплетённые сеткой лапы его не слушались, а он в результате оказался прижат к водорослям, и какая-то твердинка упёрлась прямо в его пенис, выдвинувшийся от такой пытки и жуткой горячности в груди на добрую треть! От нажатия веточки, неведомо как оказавшаяся в воде, щенячий член покинул свою ложбинку полностью и теперь Маршалл почти бессознательно затёр им об одно, жмурясь и пытаясь удержать остатки воздуха. Водоросли нависли на нём и сеть обхватила, заворачивая в трущие путы сильнее, обхватывая и не давая всплыть, даже если бы он пожелал побороться с дикими зверями... Он и сам уже опустился лишь до примитивных инстинктов, желая вырваться и подышать, кусая водоросли и рыча пузырьками, сначала вырывавшимися всё более бурно, но постепенно редевшими. Тело изнывало от щекотки, особенно стерженёк, обтираемый об илистое дно, поднимавший всё большую муть... Но по всему телу ласкались водоросли, обводя щекотно молодые плавные изгибы, особенно втянутый, дрожащий и конвульсирующий животик, почти вибрировавший от щекотки, да ещё задние лапки, по которым водоросли плавно водились от пяточки до пальчиков! Пусть он и дёргал лапками, но попытки высвободиться приводили лишь к новой щекотке, что заполняла всё его существо. Лёгкие Маршалла сжались, он приоткрыл пасть, пытаясь омыванием воды хоть чуть-чуть заглушить жар, но ничего не вышло. Пламя бушевало по прежнему, и Маршалл в исступлении прижался ко дну, погружая стержень как можно глубже в дно, что обхватывало его щекотливым пленом. Глаза щенка закатились, но пока не бессознательно, а лишь от удовольствия, потому что потирания всё же приносили ему удовольствие! Он затёрся ещё быстрее, торопясь, пока бунтующие лёгкие не притупили чувства, уже смирившись со своей гибелью и лишь надеясь на то, что сможет притупить страх смерти удовольствием. Его пастька снова открылась, не выпуская пузырьков, потому что воздуха у него уже не оставалось и чудовищный жар разливался всё больше... И вдруг он ощутил, что сетка приподнялась, освобождая его задние лапы, но плотно прижимая передние, впиваясь в бока и спину... "НЕТ! Я же должен выбраться, я смогу выбраться!" - билась в его голове одна-единственная мысль. Задние лапы свободны - он сможет! Он должен... Опираясь лишь о воду, дрыгая задними лапками, Маршал освободиться не мог, лишь переворачивался под водой, а стержень, уже почти довёвшийся, покинул дно, отчего щеночек жалобно заскулил, жмурясь и теребя головой. Даже если опереться задними о дно, дёргать с силой, не получалось ничего... Лишь танцевать на дне от удушья, дёргаться в изнеможении и рваться наверх в бесполезных усилиях, теряя всё больше и больше рассудка. Проплывающие над Маршаллом животные невольно показывали ему свои промежности, ещё больше издеваясь над его нынешним состоянием. Он теперь уже не рвался к поверхности - лишь ко дну! В его груди стало так же пусто, как и в голове, но тело наполнило жгучее желание, столь же горячее, как и удушье. Скуля от нехватки воздуха, щенок приник к долгожданному дну и заворочался на нём, сильнее запутываясь в сеть - но ему было уже всё равно! Если ему не суждено подняться наверх, то он хотя бы сможет довести себя! Приоткрыв пасть, но ещё не пуская воду в себя, он выгнулся, чувствуя, как сеть врезается в тело, и прижался стерженьком до боли! Самчика зажало между плетениями водрослей, сильно растирало, и, наконец, ворсистая, скользкая от тины верёвочка довела щенка, сделавшего грязную воду ещё более грязной... Маршалл не смог сдержать блаженного вдоха, и, лишь закашлявшись, подводя инстинктивно лапки к горлу, понял, какую непростительную, не неминуемую ошибку он совершил! Лапы так и не достали до шейки, оказавшись в плену верёвки, зато вода беспрепятственно хлынула внутрь! Щенок забурлил, его последние движения вызвали у него дичайший взрыв - семя выплеснулось в воду, щенок перевернулся, растопыривая пальчики и затрясся всем телом. Пока сперма разливалась и диффузировала, подёргивания становились резче, но реже и мельче. Тело угасало постепенно, веки опускались, оставляя глаза блаженно полуприкрытыми, несмотря на ту боль, с которой испарилось сознание, уже давно оставившее Маршалла безвестно стыть под водою. Как бы ни были отважны и слаженны его друзья, они так и не найдут его никогда... И не спасут.