Новый старый дом

      Одно только общение с Англией угнетало - в сердце кололась ярость от того, что этот садист все еще вызывал у него каплю теплых родственных чувств – после геноцида, рабства, унижений и полной колонизации. Оставаться одному сейчас не хотелось, поэтому, спустившись с гор, он прошел к морю, и на катере Шотландии поплыл домой. Через какое-то время, он набрел на родной паб, в котором, не смолкая пели песни одна за другой. Туда и зашел. Народу сегодня было много - только благодаря ирландскому обонянию ему удалось устроиться у стойки. Старый хозяин паба протянул ирландцу кружку Гиннеса. -Кого я вижу- разоритель бездонных бочек! Как отработаешь свой прошлый долг – споешь? Будешь музыкантом весь вечер? Возьмешь в жены Морин, чтобы она больше не плакалась нам тут вечерами о том, как ее опять бросил очередной ухажер? -Все сразу, Дейв! Несите барабаны, микрофон и Морин! Ты мне еще и должен останешься! -Ха-ха! Ладно, выпей для начала, а потом на сцену. Спой «бродягу» - люблю я эту песню. -Да не вопрос,- бодро сказал Шон, выпивая пинту одним махом. Ирландец забрался на сцену и захватил микрофон. -Какие люди! Как твой брат? – сзади него с флейтой стояла веселая, немного навеселе, раскрасневшаяся и чуть осипшая Шелли - в той же юбке, что и с утра, с накинутой на плечи джинсовой курткой – подарком ее жениха американца, заворожено смотрящего на нее с первого стола. -Да что с этой заразой сделается! Сыграем нашему старику «бродягу»? – он показал кивком головы на владельца паба. -Конечно! – бойко ответила девушка и тут же принялась играть знакомый мотив. - «Четвертого июля, в год 1806, Мы отплыли из милого Корка, Мы отчалили вдаль с грузом из кирпича Для «Гранд Сити Холла» в Нью-Йорке,» - полный харизмы и веселья голос ирландца разлетался по пабу. Американец все так же заворожено слушал и не сводил глаз с Шелли, старый англичанин Марк, давно обживший в пабе место за третьим столом, блаженно улыбнулся, потягивая пиво. Два парня, только что сбежавшие из общежития школы, жадно пили пиво, искренне радуясь этому глотку свободы, и немного морщились от осознания того, что если их побег обнаружится, их ждет нехилая такая порка. Почтовый служащий и водитель местного автобуса отвлеклись от бриджа, услышав знакомый мотив. Водитель, повинуясь зову ирландской души, даже начал подпевать. Все акценты и октавы, звонкие и сиплые голоса переплетались в куплетах «бродяги». Шон и не заметил, как большая часть злобы ушла после первой песни. Даже Морин за последним столиком, улыбнулась обаятельному ирландцу. Тот улыбнулся ей в ответ и рукой поманил на сцену, на что та решительно закачала головой. Шон не растерялся, и, взяв покрепче микрофон, двинулся к удивленной и смущенно улыбающейся девушке. -«В прекрасном городе Дублине, Где девушки так милы, Я впервые увидел Прелестную Молли Малоун,» - Шон легко поцеловал девушке руку, отчего на ее щеках вспыхнул румянец. Ирландец вытащил ее из-за стола и начал танец, не прекращая песню. Морин сбросила смущение и начала танцевать вместе со своим обаятельным кавалером. Как и он, каждым ударом ножкой, каждым поворотом она сбрасывала все свои невзгоды. В конце они поцеловались как влюбленная парочка. Шон даже притащил ей розу, заботливо стащенную с клумбы перед пабом. Когда старый хозяин объявил о закрытии паба, приключения Ирландии только начинались - надо было помочь парням пролезть обратно в школу, а это дело не из легких. Охрану-то они обошли, а вот пролезть в окно оказалось той еще проблемой. Пока он толкал этих уже почти выпускников в их окно, близко послышался лай. Пронюхали, что кто-то заявился посреди ночи, и пошли на проверку.Шон прибавил ходу, затолкал своих попутчиков в окно, а сам побежал встречать мохнатого охранника. -Эй, Шарик! Спорим не догонишь?- кинув в собаку палку, он отвлек внимание собаки и охранников на себя, немного пробежал несколько километров. Уставший, выпивший и довольный до ушей, ирландец шел по безлюдной улице, напевая песни, звучавшие в пабе, пока не добрел до побережья. Уставший, Шон плюхнулся на прохладный песок, и, смотря, как из спокойного моря поднимается солнце, постепенно сдался сну.