Воспоминания о тебе

      Со стороны все это выглядит так жалко и грустно одновременно, что в параллельной вселенной я бы смеялся над этим, но сейчас я плачу.       Не пойми неправильно, время проведенное в твоей компании было поистине прекрасным, но порой, я все больше и больше чувствую не то что пустоту, а какое-то человеческое непонимание между нами. Я рассказываю тебе про черные, как смоль дожди, но ты больше предпочитаешь твердить о чистом безоблачном небе. И правда, кто же променяет прекрасный летний день на грустный и серый октябрьский? Только глупец повяжет на шее теплый шарф, и взяв остывший кофе, пойдет считать звезды в эту ночь.       Я ни раз говорил, что ужасный человек, словно сам падший ангел спустился на святую землю. Должно быть, ты понял это еще с нашей первой встречи, но узнав меня ближе, ты будто перестал это замечать.       Вдалеке виднелись старые качели, и мне кажется, что даже отсюда я слышу, как они скрипят.       Я заметил, как сильно изменилась моя жизнь за последние полгода. Ветер больше не колышет ветви деревьев, а соседский кот, пробравшись через открытое окно, не стаскивает еду с нашего стола, которую ты забыл убрать. Твоя одежда не разбросана по дому и я больше не слышу, как ты поешь в душе.       Казалось бы, вот оно, то самое спокойствие о котором я так мечтал, но вместо удовлетворения я чувствую лишь одиночество. Я был готов вернуть тот холодный, до дрожи костей ветер и вновь собирать твою одежду, лишь бы все было по-прежнему. И только спустя время до меня дошло, что вернуть назад уже ничего нельзя.       Дело было даже не в гордости, которая порой только губила меня, а в принятии мною реальности.       В последнем месяце лета я говорю тебе о своих сомнениях, но ты так и не понимаешь, грезя о будущем. И кто из нас еще реалист?       Говоря те слова, ты заставлял привязываться к себе еще больше. Я не хотел этого, ведь замечал твой незаинтересованный взгляд в отражении зеркал, когда я что-то неспешно рассказывал. Блеклый свет лампы, стоявшей на прикроватной тумбочке, удачно падал на половину твоего лица и ключицы, создавая какую-то приятную для глаз эстетику. Я бы мог сравнить это с водой, бегущей из-под крана, за которой, задумавшись, я часто наблюдал, но ты бы не понял меня и криво улыбнулся, протягивая это свое: «Странный ты, хен».       А твои голые колени, изредка выглядывающие из-под одеяла, дразнили меня. И в какой-нибудь холодный вечер, я чувствую, как ты прижимаешься своей спиной к моему горячему телу, сворачиваясь в комочек. А когда ты провинишься, надуваешь щечки, опуская на меня щенячий взгляд, неосознанно жестикулируешь руками и невинно шепчешь извинения. Я любил касаться твоих рук, как бы невзначай, задев. Нравилось ласково и неуклюже трепать твои волосы, ведь обычно ты закрывал глаза и недовольно возникал. Щекотать твои пятки по утрам, когда ты еще спишь, было одним из самых любимых занятий. Ты быстро поджимал ноги в колени, спрятав их под одеялом, и смешно щурил носик. Все еще нравилось обнимать тебя, лежа в нашей постели, опаздывая на свою временную работу. Или покупать тебе твои любимые пирожные и наблюдать за тем, как ловко ты все умял, испачкавшись в шоколаде.       А помнишь, как мы прогуливали с тобой учебные дни, беря велосипеды и уезжая на природу? Это было так давно, что ты, наверное, уже и забыл.       Но я напомню о том милом жесте, когда ты, приложив ладошки к голове, изображал кролика. А твое эгьё, когда ты пытался уговорить меня посмотреть с тобой фильм или помочь с чем-то, ты тоже не помнишь?       Но твой хриплый голос в трубке, когда на моих наручных часах был третий час ночи, я помню. И твое: «Я в порядке», я тоже помню. И тот день, когда ты познакомился с ним, я запомнил.       Я пришел тогда ни под утро, ни под вечер, и сидя на холодном полу, слушал, как шумит старый проигрыватель и тикают настенные часы. Наверное, неожиданно начавшийся дождь, придавал этой картине более мрачный вид, и помимо еле дышащих часов и магнитофона, я мирно наслаждался каплями, что одна за другой, лупят по карнизу.       Я не видел смысла злиться на тебя. Возможно, просто осмыслил то, что недостаточно хорош. Смешно, но в своем депрессивном состоянии я винил какого-то мальчишку. Читая это письмо, у тебя должно быть, сложилось ощущение, что это не связанный текст, а набор каких-то рандомных предложений из моей любимой книги, покорно лежавшей на второй полке. Ты ее никогда не брал в руки, да и мне, когда мы были вместе, не хотелось вновь касаться ее. В таком случае, ты и есть моя любимая книга, которую я не хочу трогать ни сейчас и никогда больше.       Написанное выше не должно было заставить тебя грустить или жалеть о чем-то. Я уже отпустил тебя, и поэтому говорю: «Прощай».       Но я точно знаю, что каким-то холодным зимним днем мы встретимся снова и пройдем мимо друг друга, словно незнакомцы.