О парах хмуроволков.

      Стайлз не знал, когда это случилось.       Он не знал, когда он стал думать о Дереке гораздо больше допустимого, больше, чем он мог списать на подобие веро-дружбы, которая могла существовать между человеком с непроизносимым именем (настоящим, хотя за многие годы имя Стайлз стало для него родным), СДВГ, и оборотнем Дереком Хейлом, с его литыми мышцами, горячей щетиной и просто охренительными бровями, каждое движение которых заставляло сердце Стайлза замирать.       Хмуроволк поселился в его сердце, суровый, как скандинавский бог, горячий, как модель какого-нибудь супер-популярного журнала.       Да-да, кажется, Стайлз влюбился. И в кого?       Как хорошо, что Скотт ничего не видит, кроме своей Эллисон, бро бы просто не понял его. Бедного подростка могут понять лишь девушки, текущие по бицепсам, трицепсам, и тому подобным проявлениям животного магнетизма Хейла. Ну или несчастные ребята нетрадионной ориентации, к которым Стайлз теперь смело может себя относить. Ну, или не очень смело, и вообще, ему даже не стоит пускать слюни на Дерека, Хейл же очевидно непробиваемый натурал, а может даже и гомофоб.       В общем, бедному Стайлзу стопроцентно ничего не светит. Он может только тихонько подрочить в темной комнате, скуля в подушку и предсталяя крепкую руку вполне определенного оборотня на своем члене.       Чем Стилински сейчас и занимался. Его каждодневный, практически с тех пор, как он увидел Дерека без футболки, ритуал начинался с того, что Стайлз проверял, закрыто ли окно. Лишь убедившись, что створки надёжно заперты, а шторы задвинуты, Стилински ложится на кровать поверх одеяла, снимает шорты, и высвобождает практически вставший член из трусов. Стайлз закрывает глаза и представляет, как Дерек Хейл лезет в его окно (бывали преценденты) и растягивает губы в той самой чуть заметной улыбке, глядя на Стайлза. Как оборотень скользит голодным взглядом по его телу, начиная с лица Стилински, замирая на розовых обветренных губах, и прикипая к его стоящему члену. Стайлз тяжело вздыхает, чувствуя, как с головки скатывается первая капля, но не протягивает руку размазать её. Ещё рано.       Дальше Дерек подходит к подростку и гладит его по голове, взъерошивая влажные от выступившего пота волосы, и наконец-то склоняется над его лицом. От оборотня должно пахнуть чем-то диким, опасным, лесным, Стайлз практически чувствует этот запах и скулит от тяжёлого, звенящего возбуждения, скрутившего горячей рукой внутренности, но рукой себя не трогает, вцепившись в многострадальные простыни.       Дерек лижет его в губы, его язык должен быть шершавым, как у, наверное, какой-нибудь собаки (Стайлз надеется, что хмуроволк никогда не узнает об этом сравнении) и горячим (Стайлз прекрасно знает, что Дерек горячий не только в переносном, но и прямом смысле, ведь он касался его, случайно, конечно). Он кусает его нижнюю губу, царапая чуть вступившими клыками, и Стилински кроет от своей мечты, от того, что он заставил Хейла немного потерять контроль. Дерек лижет засохший уголок губы, прокусывая его, подросток чувствует, как кровь наполняет рот, и оборотень начинает слизывать её, громко порыкивая, словно эта соленая влага заводит его.       Член Стайлза дергается, руку сводит судорогой, и воображаемый Дерек скользит своим охренительным собачьим языком ему в рот. Оборотень вылизывает его изнутри, лаская небо, щеки, трет середину языка и Стилински гортанно стонет, кусая себя за руку. О да, его ненастоящий Хейл старается, рот Стайлза полон горячей слюны, и подросток представляет, что она общая, и вновь издает скулящий звук, и оборотень проводит языком по скуле, убирая ниточку слюны.       Лже-Дерек дошёл до кульминационного момента, сейчас он может продвигать своими бровями, пошло намекая на что-нибудь, и Стайлз бы посмеялся, если бы в голове не было так пусто и звеняще. Стилински думает, что было бы, если бы хмуроволк взял его член в рот, наверное, это было бы чертовски горячо, и его шершавый язык... Стайлз стонет, его бедра подаются вверх, навстречу несуществующему рту, и он представляет, как Дерек берет член в руку, и дотрагивается до себя.       Член весь мокрый и скользкий от спермы, и Стилински даже немного стыдно, но он оправдывает себя пубертатным периодом, и двигает рукой. Смазки невероятно много, она пошло хлюпает, и Стайлз даже сравнивает себя с течной сукой, но продолжает сжимать член, как сжимал бы его Дерек, грубо оглаживая большим пальцем головку, и отводя крайнюю плоть. Он приоткрывает глаза, которые щипят от пота, залившего все лицо, и смотрит на себя. Футболка задралась, все тело горит от желания, ему жарко, как будто он в пустыне, в голове звенят молоточки, намекая, что Стайлз сошел с ума. На животе скопилась целая лужица спермы, член стоит, и с пунцовой головке уже льется смазка. Стилински всхлипывает, чувствует, что ему мало ощущений, он хочет большего, поворачивается набок, и тут до его гудящего сознания доносится шорох.       Которого не должно быть.             На его бедра ложатся две горячих руки, тело Стайлза словно пробивают маленькие заряды тока, а из горла вырывается постыдный стон. Подросток считает до трёх и заставляет себя открыть глаза. О, да!       На него смотрят красные глаза альфы, Дерека Хейла. Они смотрят голодно, выжидающе, многообещающе. Оборотень вылизывает его взглядом, проникая в каждую клеточку тела, и Стилински потряхивает от желания. Ноздри Дерека трепещут, словно вынюхивает что-то, и он урчит. Стайлз думает, если он положит руку ему на грудь, она будет вибрировать?       Хейл медленно, будто в замедленной съёмке, склоняется к нему, подросток видит кончики вылезших клыков, и тяжело сглатывает. Зрачки оборотня расширяются, он залипает на движении Стайлзова кадыка, и широким мазком лижет его. Из груди Стилински вырывается не стон, а самое настоящее скуление, и Дереку сносит крышу. Он рычит, как стая голодных волков, с силой вдавливает Стайлза в кровать, и подросток жалобно хрипит, приподнимая бедра и стараясь потереться об Хейла.       Оборотень прикусывает кадык, трется носом об ключицы, словно прося прощения, и накрывает губами сосок. Стайлз больше не может стонать, он задушенно кричит, в его голове взрывается сверхновая, от шершавого, как он себе представлял, языка на его соске он хрипит, пытаясь вобрать в горящие лёгкие побольше воздуха. Язык Хейла ласкает его, водит по кругу, собирает капли пота, оборотень на мгновение отнимает голову, смотрит в глаза Стайлза. Стилински видит в зрачках Дерека своё отражение, свой прозрачный ищущий взгляд, свои губы, горящие от постоянного облизывания и крови, мокрое лицо и прилипшие к ему влажные волосы. Стайлз задается вопросом, почему? - но хмуроволк наклоняется голову, дует на сосок - и все мысли вылетают из головы.       Хейл слизывает пот между сосков и скользит языком ниже. Мышцы Стилински сокращаются под губами, подросток хрипит и скулит, и этот звук гулом отдается между рёбрами Дерека. Волк воет и рычит, скребется между ребрами, просится наружу. Оборотень упирается подбородком в член, и вновь смотрит на Стайлза. Он ничего не видит и дышит, широко открыв рот, словно рыба, выброшенная на берег.       И Дерек берет член в рот. Стилински распахивает глаза и смотрит на Дерека, смотрит-смотрит-смотрит, словно желая выжечь железом эту картинку у себя в мозгу. Стайлз с трудом поднимает свинцовую руку и кладет ее на голову Хейла, стараясь насадить его на себя, чтобы почувствовать ребристые стенки горла, шершавость языка. Во рту у оборотня пекло, так горячо, что у Стилински, похоже, плавятся мозги, и он тихо подвывает. Дерек лижет его, с громким хлюпаньем сосёт головку, языком щекочет уретру, выпускает изо рта, чтобы провести этим самым греховным языком до основания, прощупать все венки, и вновь погружает изнывающий член в себя. Хейл сразу же насаживается до самого лобка, пропуская Стайлза прямо в горло, в горле у Дерека ещё горячее, узко, ребристые стенки так сжимают Стилински, что слёзы текут из его глаз. Оборотень урчит, слизывая его смазку, неистово насаживается на его член, сжимает бедра Стайлза до синяков и вылезшие когти рвут кожу, сверкает красными глазами, рычит, шумно втягивает воздух, впитывая запах возбуждения, все это смешивается в сознании подростка, он кричит сорванным голосом, от возбуждения уже больно, он тянет голову Дерека вниз, погружая член в его рот до конца, и кончает.       Стайлзу кажется, что он на мгновение теряет сознание, в голове звенит, все тело ватное и абсолютно непослушное, оно дрожит от пережитого оргазма, и, когда Стилински стал немного воспринимать реальность, Хейл лежит рядом. Стайлз опускает взгляд вниз и видит чёрное пятно на его штанах, улыбка расплывается на лице подростка от осознания того, что Дерек кончил от того, что отсасывал ему. Он смотрит в лицо своему оборотню и чувствует, что краснеет. - Эй, чувак, что вообще произошло?       Хейл тяжело вздыхает, смотрит на Стайлза усталым, но сытым взглядом и начинает объяснять, как ребенку: - Мы пара, Стайлз.       Стилински чувствует, как его челюсть отвисает, и заваливает Дерека вопросами. - Что?!! Дерек, объясни! Парами волков могут же быть только волки, да? Но как? И вообще, что ты здесь делал? Ты что, подглядывал? И ты делал это каждый раз? И ты знал, что я дрочу на тебя?! - Боже, Стайлз!