Гниль

Слава давно уже не носит футболок. Толстовки под самое горло, водолазки. Вся одежда — максимально закрытая, но свободная, размера на два больше, чем нужно, чтобы не травмировать и без того страдающую кожу. Но гнилостный запах не скрыть никакими тряпками. И препаратами. Каждый человек кому-то предназначен. И когда двое впервые касаются друг друга, кожа к коже, тела бунтуют на молекулярном уровне. Отказываются воспринимать кого-либо кроме. Удивительный феномен, мутация двадцать первого века, которую не может объяснить никакая наука. Чья-то злобная шутка, думают многие. Словно Богу надоело смотреть, как мучаются люди «не с теми». Но Слава не мучился. Славе нравился секс без обязательств, все эти ничего не значащие ласки и поцелуи, просто чтобы хорошо было, жарко, горячо и, главное, без нервотрёпки, так что он до последнего не верил, что рано или поздно одно-единственное прикосновение разрушит привычный уклад. Тактильный до невозможности со всеми, кто его окружал, однажды прижался голыми руками к предплечью Дениса — погреться. Проклятый Питер с его зябкими ветрами. Чудиновский не сразу понял, что тогда произошло. Проводил ночь за работой, один, решая различные организационные вопросы, а Слава метался по квартире вжавшейся в стенку Саши, сплошь покрытый маленькими чёрными струпьями от лопаток до поясницы, от левого плеча до запястья. И пытался вспомнить, к кому имел неосторожность прикоснуться тем вечером. Вспомнил. Примчался к квартире Дена, кривясь от боли. Чейни, подперев плечом дверной проём, слушал сбивчивые объяснения своего серого кардинала, а потом просто дотянулся, положил руку на его горящую от волнения щёку, заставив подавиться воздухом и отпрянуть назад, в спасительный сумрак лестничной площадки. Благо, быстро дошло, что иначе не проверить. Просидели на кухне битый час: Денис — грея ладони о кружку с горячим чаем, Слава — выпуская сизый дым прямо в потолок, не глядя в глаза и ёрзая мешковатыми домашними штанами на старом табурете. Ничего не изменилось, кожа осталась здоровой и чистой — у обоих. Денис скользил ладонью вдоль Славиной руки, а омертвевшая потемневшая кожа отваливалась и опадала на стол; кровоточащие под ней ранки медленно затягивались под тёплыми и осторожными прикосновениями. Славу била дрожь. Денис молчал. Никто из них не знал, что теперь делать и как себя вести; и ни у одного не хватало духу первым начать непростой разговор. Слава давно уже не носит футболок, потому что каждую ночь на его коже расцветают всё новые и новые пятна гнили. Слава продолжает спать с кем попало, калечить себя и по утрам корчиться от боли на полу ванной, только чтобы потом находить себя в неизменно ласковых руках Дениса, терпеливо снимающего с него все эти позорные отметины.