Ты моя

Проснувшись утром, я для себя всё окончательно решила и расставила по местам: Во-первых, поход к врачу однозначно отменяется. Попутно убеждаю маму в том, что всё в порядке. Списываю мой вчерашний срыв на напряжение, связанное с учёбой. Второе, и самое главное — он есть. Не знаю в какой материи и в каком пространстве, но он для меня существует. Пусть, пусть это дело рук моего воспалённого воображения — но он есть. И он это лучше, что произошло со мной за всю мою прожитую жизнь. Мне легко и спокойно, и я безумно счастлива. И мне совершенно безразлично, в какой форме это происходит. Я хочу жить и наслаждаться здесь и сейчас,и мне наплевать, если всё это сладостное безумие закончится лечебницей Аркхем. Я сидела на кухне и пыталась втиснуть в себя такую полезную и в то же время «вкусную» пищу, когда с выражением под названием «Уроки жизни» зашла мама.  — «Саш, ну сколько раз можно повторять, кидаешь вещи в стирку — проверяй карманы — испортить же машинку!». Стукнув кулаков по столу, тем самым положив на него какую-то блестящую вещицу, она удалилась обратно. Я была обескуражена данным упреком, за столько лет я уже учёный — всегда проверяю. Не могла я что-то оставить. И с данными мыслями притягиваю руку к вещице. Кулон. Сердце. Целиком, не половинчатое … Кругом снег, а всё равно вечером темень «выколи глаз», даже страшновато немного — район тихий, ни одного человека в ближайшем радиусе не наблюдается. — «Гав» — разлетелось в воздухе. Резко подпрыгнула на месте, от неожиданно нарушенной тишины. — «Мохнатый, ты меня напугал!». Собака подошла ко мне и стала тыкаться носом, настойчиво подставляя свою морду. Я потрепала овчарку по голове. — «Чей ты, дружок?». — «Гав». — «Где твой хозяин? Иди домой». Сел и пристально глядит в глаза. Породистый — точно чей-то. — «Давай-ка взглянем на твою шею, может есть ошейник с адресом?». Но ошейника не было — странно. Я стояла и смотрела на этого незнакомца. Топталась на месте и не знала, как поступить. Ну не могу же я его с собой взять… Всё детство была одна — ни сестры, ни брата, я уж молчу про отца. Хотелось хотя бы собак. А он так пронзительно, и чуть ли не по-человечески, глядел мне в глаза. Затем подошёл и стал настойчиво пытаться положить свою голову прямиком ко мне на колени, подставляя ее для «погладить». Я наглаживала его, при этом размышляла вслух: — «Ну что мне с тобой делать, бродяга?» Ещё с полчаса я судорожно металась и физически, и душевно. Наконец-таки решилась. — «Всё. Хватит. Я уже задубела. Идём домой!» — собака, как бы поняв меня, звонко гавкнула, и к моему большому удивлению, прямым ходом направилась к нашему подъезду … Мама, разумеется, для приличия позудела, но по ней было видно, что всё уже было решено. Так у меня с опозданием, но появилась собака.