Жизнь после смерти

Писк стоял в ушах неимоверный, в глазах все плыло, что-то белое мелькало на потолке. Голову где-то сбоку тянуло тупой болью, а остальное тело ломило так, что ногу или руку сводили судороги. Когда шум постепенно стих и глаза перестали слезиться, привыкнув к освещению, Итачи смог рассмотреть комнату, в которой находился. Больше всего это напоминало больничную палату, вот только, что он тут делает? «Я же вроде бы умер, нет? — подумал Учиха, разглядывая катетер, торчавший из сгиба руки. На удивление, фиолетового лака на ногтях бывший шиноби не обнаружил, да и сама рука показалась какой-то мелкой. Память услужливо подкинула ему тот странный разговор то ли со смертью, то ли с демоном. — Неужели мне действительно дали второй шанс? Обстановка слишком необычная для любой из известных мне деревень. Надо найти карту местности, либо выяснить у местных, где я оказался». За дверью послышались шаги, на что Итачи лег обратно и притворился спящим. В палату зашли несколько человек. Судя по голосам, две женщины и один мужчина. Все они разговаривали на каком-то неизвестном языке. Учиха пытался различить некоторые слова, либо же понять по интонации, но, увы, ничего. Нукенин решил приоткрыть глаза, дабы разузнать обстановку, так как в комнате повисла странная тишина. Все взгляды уставились на него. Неожиданно какая-то женщина с короткой прической и блузкой в цветочек присела на больничную койку, взяла руку мальчика и заплакала. Затем к ней подошла вторая девушка, одетая во все белое, сказала что-то невнятное и увела плачущую из помещения. Единственное, что Итачи смог различить — слово «Петунья». «Возможно, это имя, — подумал Учиха и немного приподнялся, чтобы получше оглядеться, — черт, что со мной сделали, раз все так болит?» На этот раз бывший шиноби увидел большой шкаф и какую-то широкую черную коробку, висевшую на стене. За окном было светло и видно лишь синее небо в маленьких кусочках облаков. «Ну, хотя бы что-то осталось неизменным, — с облегчением вздохнул нукенин, смотря на тот кусочек улицы, который ему виднелся с кровати». Весь оставшийся день Итачи провел в больничной палате. После того как ему сняли капельницу, он смог походить и осмотреться. Нукенин предположил, что находится примерно на третьем или четвертом этаже. Мир ему также не знаком, как и речь. На тумбочке возле кровати, помимо вазы с цветами, лежала записка с очень аккуратным ровным почерком. Странно, но в палате не было ни одного зеркала, чтобы Учиха смог до конца разобраться в чем дело, ведь не потерянный инстинкт шиноби просто кричал, что здесь что-то не так. Да и к тому же, та женщина плакала достаточно подозрительно. Почему? Ниндзя видел очень много слез и боли, и в большинстве случаев причиной тех самых слез становился именно он. Но та женщина ревела потому что надо, не по-настоящему. «Возможно, у них здесь так принято, — задумался Итачи, — в любом случае, у меня слишком мало информации, чтобы делать уверенные выводы». Ручка двери щелкнула, а Учиха уже отошел к стене, по привычке прикрывая спину, ибо так безопаснее. В помещение зашла та самая медсестра, которая присутствовала вместе с другими. На этот раз девушка сняла медицинскую шапку, скрывающую черные волосы. Она приветливо улыбнулась и что-то сказала. Бывший шиноби же продолжал настороженно на нее смотреть. За медсестрой заехала металлическая тележка, на которой стояли пару подносов. После медик пригласила сесть мальчика на кровать, так как нужно проследить, чтобы ребенок хорошо поел. Сообразив, Итачи медленно обошел девушку и залез на больничную койку. Пока медсестра подвозила тележку с едой, она, не переставая, болтала о чем-то. Сегодня в меню был какой-то салат, мясо и рис. Медик опять что-то сказала и села рядом, пристально всматриваясь в действия подопечного. На салфетке возле тарелок лежало пару столовых приборов. «Придется хоть что-то съесть, чтобы она ушла, — подумал Учиха, стараясь не обращать внимания на сидящую сбоку надзирательницу. Засунув пару кусков мяса к себе в рот, нукенин заметил, что у девушки в кармане лежит что-то квадратное. — Книга?» Проследив за взглядом парнишки, медсестра воодушевленно достала предмет. Как и думал бывший шиноби, вещью оказалась маленькая книжка. Итачи протянул руку и сразу же ощутил тяжесть чтива. Он пролистал пару страниц и еще раз убедился, что язык ему действительно не знаком. После трапезы Учиха вновь остался один. «Надо бы выйти и осмотреться», — решил он.

***

На каждом этаже больницы располагался пост медсестер. В коридоре размещался широкий письменный стол со множеством выдвижных ящиков. Под мебелью находился небольшой сейф, где хранились различные медикаменты. На самом столе обычно стояли подключенный телефон и компьютер, помимо этих вещей еще в ровной стопке лежали истории болезней. — Ну что, Карин, как тот мальчик? — задала вопрос медик и облокотилась на спинку стула, сняв маску. — Вполне, очень милый, — ответила девушка, садясь рядом с подругой. — Только вот что-то в нем есть странное. — Например? — вновь поинтересовалась коллега и поставила на полку несколько папок. — Я в том смысле, что ведет себя очень необычно, — вспоминала Карин. — Все дети, с которыми я работала, почти постоянно звали родителей или плакали, то есть им было присуще подавленное поведение. Однако, этот мальчик настолько спокоен, что становится не по себе, да и для меня он более чем осторожен, будто боится сделать что-то не так. — Хочешь сказать, это родители виноваты? — заподозрила подруга. — Не знаю, — устало выдохнула девушка. — Иногда казалось, что он не понимает, о чем я вообще говорю. Зато ему, вроде как, понравился мой роман, точнее он проявил к нему интерес. — Может, занесешь ему пару детских книжек? — предложила коллега. — И правда, — согласилась девушка. — Возможно, ему понравится. Послышался скрип двери. Медсестры повернулись на источник звука, и увидели Итачи, выглядывающего из комнаты. Карин сразу же вскочила с места и подбежала к ребенку, присев на корточки. — Что такое? Хочешь в туалет? — улыбнулась медик. В ответ она получила лишь молчание. Учиха просто продолжил стоять и смотреть на медсестру. На что девушка лишь еще раз добро ухмыльнулась, затем взяла маленькую ручку и повела мальчика к ванной. — Присмотри здесь за остальными. Я покажу ему, где здесь можно сходить в уборную, — осведомила Карин коллегу. — Хорошо, — ответила подруга и зевнула.

***

Итачи медленно шел за медсестрой, рассматривая всю обстановку и размещение в больнице. Пару раз медик даже оборачивалась, дабы убедиться, что подопечный следует за ней, так как шагов попросту не слышно. «Итого двадцать три двери и четыре прохода, по два человека через каждые пятнадцать шагов, — считал Учиха. — Куда же она меня ведет? — думал ниндзя, смотря в затылок Карин». Неожиданно девушка остановилась и рывком развернулась, заставив бывшего шиноби по привычке отпрыгнуть назад. Медсестра удивленно посмотрела на действия ребенка. Итачи сообразил, что сделал очень странное действие, и словил на себе пораженный взгляд медсестры. Медик все-таки решила не придавать этим действиям значение и просто пропустила мальчика вперед. Зайдя в помещение, Учиха понял, что Карин имела в виду. На одной стороне комнаты висело во весь рост зеркало, в котором отразился тощий мальчик с перебинтованной головой, лет десяти, с темными кругами под глазами, а на лбу красовался шрам, напоминавший молнию. — Ч-что? — удивился бывший шиноби и подошел ближе. Отражение синхронно последовало за владельцем, сомнений не оставалось: это он и есть. — Нравится? — знакомый женский голос раздался по помещению. Нукенин осмотрелся — никого. — Я решила, что тебе идеально подойдет этот мир и тело. А может… ты думал, что получишь старое… — почти возле уха мальчика, — Итачи. — Чье оно? — насторожился Учиха и дотронулся до шрама. — Ох, не переживай. Ты ни у кого его не отнял. Это тело мальчика, который отказывался жить. Я лишь поменяла вас местами и исполнила желания обоих, — игриво произнесла незнакомка. — И вот, ты здесь, а он там. — Что это за место? — вновь задал вопрос бывший шиноби. — Не думаю, что название страны или города тебе что-то даст. Тем более, здесь ты не сможешь применять свою чакру с техниками или самое простое гендзюцу, — осведомил голос. Только сейчас Итачи понял, что ведь точно — он не ощущает ни одну чакру, в том числе и свою. После чего мальчик попробовал сложить несколько печатей, чем вызвал смех у незнакомки. Даже заурядная техника клонирования не сработала. — Я же говорю, что не сработает, — устало ответил голос. — Тебе бы сейчас о кое-чем другом побеспокоиться. — Например? — Ты же не понимаешь, о чем они говорят, — вновь засмеялась незнакомка. — А когда они это узнают, то даже не могу представить, что сделают. Но мне будет очень интересно за этим понаблюдать. — Я думал, что с тобой мы больше не пересечемся, — озвучил свои мысли вслух Итачи и включил кран, ведь не стоит забывать, что за дверью его ждет медсестра. — Ты же знаешь, что это за место? — Конечно, думаю, сам догадался. Ты хотел начать новую жизнь — начинай. Все в твоих руках, — смеялся голос и напоследок добавил, — Гарри Поттер. В это же мгновение по уборной раздался стук с обратной стороны двери, а затем стоящая в коридоре медсестра что-то произнесла. Скорее всего, поторапливала Учиху, которому пришлось выходить, так как если бы он ей так ничего и не ответил, она бы заподозрила что-то неладное. После того как мальчик вернулся в комнату, та девушка с улыбкой на лице принесла цветные книжки. Медсестра что-то говорила, когда отдавала их ребенку, а потом ушла, оставив дверь приоткрытой. «Значит, говоришь, все сначала начинать? — задумался Итачи и взял первую желтую книжку. На развороте был нарисован красивый необычный замок, под которым было написано пару предложений в горизонтальный ряд. — Ничего не понимаю, — посмотрел бывший шиноби на буквы». Но в голову Учихи пришла одна мысль. Мальчик вновь вышел из палаты и уже целенаправленно подошел к Карин. Сегодня она оставалась на ночную смену, так что была не против помочь полюбившемуся мальчику. Девушка улыбнулась подошедшему маленькому пациенту, на что ребенок молча протянул ей одну из книг, открыл первую страниц и указал на слова. Медик вслух произнесла написанное и этого хватило, чтобы ниндзя запомнил. Постепенно Итачи осваивал слово за словом и буквально за одну ночь смог осилить все три книжки и примерно понять смысл. Как оказалось, их язык не такой уж и сложный, но все-таки подобных детских произведений было мало, чтобы хорошо разговаривать с другими и нужно что-то посерьезней детской литературы. Учихе не пришлось ничего делать: Карин сама предложила почитать ему роман, который она постоянно носила с собой. — Спасибо, — тихо произнес что-то бывший шиноби впервые за долгое время. Конечно, получилось немного криво, но это лучше чем ничего. Сказать, что медсестра удивилась — ничего не сказать. Девушка погладила подопечного по голове и легко подтолкнула его по направлению больничной палаты.

***

Утром в палате было достаточно прохладно, чтобы Итачи с головой залез под одеяло, тем самым скрываясь от лучей утреннего солнца. Учиха и не заметил, как за чтением быстро заснул. Это не так уж и плохо. Когда он в последний раз так позволял себе выспаться? Вот именно — никогда. Всю жизнь он держал себя в напряжении, изматывая тело ежедневными тренировками или боями с детства. «Еще немного, — думал бывший шиноби, переворачиваясь на бок, — пять минут». — Вижу, смакуешь новую жизнь вовсю, — уже поднадоевший женский голос заставил нукенин вылезти из-под одеяла, но в комнате никого не обнаружилось. — Чего такой недовольный? Неужели разбудила? — Зачем ты меня преследуешь? — пробурчал Итачи, протирая заспанные глаза. — Показалась бы хоть. — Не могу, у меня нет оболочки в этом пространстве, — объяснила незнакомка. — А имя? — потянулся Учиха. В ответ он получил тишину. В тот же миг за дверью послышался странный грохот, заставивший бывшего шиноби дернуться, а после в больничную палату забежала Карин со вчерашней железной тележкой. В нос ударил запах поджаренного хлеба и чего-то свежего. — *непонятное слово* утро, как спалось? — спросила девушка и подкатила тележку с едой. — Сегодня *непонятное слово* завтрак. «Отлично, теперь хоть немного понимаю ее», — обрадовался Итачи. Во время завтрака Учиха решил спросить о тех словах, которые встречались в книге медика, а она с радостью объяснила подопечному значение слов, пока тот ел. — Нет, это читается как «лаер», то есть человек, который говорит неправду, — пояснила медсестра. — А это будет звучать, как «фридом», что значит *непонятное слово*. Мальчик решил не переспрашивать, ведь девушка работала. Не хотелось бы кому-то доставлять неудобства, тем более, она сильно помогает в адаптации к новому миру. Медсестра после завтрака ушла по делам, а бывший шиноби решил продолжить свое обучение. Но, к сожалению, спокойствие продолжилось недолго, ибо спустя некоторое время в палату завалилась целая толпа людей в необычных черных одеяниях, в какой-то разноцветной одежде и один в белом. Все сосредоточились возле мальчика, чем вызывали небольшое волнение у Итачи. «Они догадались, кто я?» — тут же возникла мысль в голове у Учихи. Он заметил уже знакомую женщину, пробивавшуюся через столпотворение, расталкивая всех на своем пути. — Гарри, Гарри, — кричала она. «Это мое имя, скорее всего, — заключил Итачи, — точно, ведь голос тоже сказал нечто подобное». — Как Вам *непонятное слово*, — произнес с недовольством один из людей в черных костюмах. — Мы опросили соседей и прекрасно знаем, как Вы обращались с мальчиком. Также *непонятное слово* документы *непонятное слово* показали: у мальчика обнаружены синяки, не подскажете от чего, миссис Дурсль? В ответ женщина быстро изменилась в лице, она мило улыбнулась и произнесла: — Он у нас немного неуклюжий мальчик, иногда спотыкается на пустом месте. — Вот только в заключении врача сказано совершенно другое, — прошипела рядом стоящая девушка. — Не думайте, что органы *непонятное слово* оставят это без внимания. Гарри, — внезапно обратилась она к ошеломленному мальчику. — Если тебя били или издевались, можешь нам рассказать, мы поможем. — Что за *непонятное слово* в сторону моей семьи?! — громко возмутилась Петунья. — Как только муж узнает, простым *звучало как корт* вы не отделаетесь, — угрожала женщина. — Я люблю этого мальчика, и не отдам в злые руки *непонятное слово*. То, что произошло, было несчастным случаем. Да, я виновата, и мой муж тоже. Но! Мы никогда не делали Гарри ничего плохого. Очевидно, что женщина, назвавшаяся матерью, врет. Итачи заметил это сразу, как и в первую встречу, зато сейчас Учиха понимает ее речь. Он также помнит слова того голоса: «Это тело мальчика, который не хотел жить». Бесспорно, старый владелец хотел умереть по определенным причинам. Теперь же нукенин являлся тем, от кого все зависело, и бывший шиноби решил отдать долг настоящему Гарри и произнес: — Лгунья, — тихо, но так, чтобы все услышали. В мгновение в палате воцарилась тишина. Удивленные взгляды таранили мальчика, который стойко их выдерживал. — Гарри, что ты такое говоришь, сыночек мой, — подлизывалась миссис Дурсль. — Очень обидно такое слышать. В ответ она получила лишь холодный, безразличный взгляд, которым одарил ее Итачи. Едва уловимая злость в ее мимике сменилась наигранными слезами, после чего женщина вышла из помещения, громко рыдая, оставив всех в недоумении. — Раз все здесь наконец-то замолчали, — начал единственный мужчина, стоявший в белом халате, — дайте врачу осмотреть ребенка, — недовольно пробурчал доктор и подошел к пациенту. — Давай посмотрим, что у тебя там под *непонятное слово*, — он несколькими плавными движениями снял бинты на голове. «Так он про повязку имел в виду, — понял ниндзя, — надо бы запомнить выражение». — Ну, могу сказать две новости: хорошую и плохую. С какой начать? — обратился врач к Итачи. — С плохой, — решительно проговорил Учиха и захотел дотронуться до раны, но сразу же получил легкий щелчок по рукам от мужчины. — Даже не думай грязными руками лезть в швы, — пригрозил доктор и откашлялся. — Ну так вот, плохая новость: последствия от травмы куда серьезнее чем я думал, но это мы обсудим с твоими родителями. — А хорошая? — вновь спросил бывший шиноби. — Рана отлично заживает, — радостно произнес мужчина, — поэтому быстрее поправляйся, — после сказанного он встал с больничной койки и обратился к рядом стоявшим девушкам. — А вас попрошу проследовать за мной. Врач дождался пока все выйдут из больничной палаты, дабы, по его мнению, еще больше не травмировать мальчика. Доктор отвел собравшихся в свой кабинет и, когда дверь помещения закрылась, произнес: — Вы из органов опеки, я правильно понял? — Да, — твердо ответила одна из присутствующих женщин с золотистым загаром и черными, собранными в пучок волосами. Судя по ее внешнему виду, она самая старшая и опытная по сравнению с другими. Больше всего это выдавал сосредоточенный уверенный взгляд, едва заметные морщинки в области лба и уголков глаз. — Камачо Бланка. — Густав Роланд, — представился медик, — и, надеюсь, вы понимаете, что я обязан соблюдать врачебную тайну и многого рассказать не смогу без присутствия законных опекунов. Кстати, об опекунах, — задумался мужчина и сел за единственный стол, который стоял посередине кабинета. — Где она, точнее, куда выбежала? — Мы найдем чуть позже, — заверила Бланка и перевела тему. — А теперь скажите, как скоро мальчик сможет поправиться? — если присмотреться к отдельным темным прядкам женских волос, то у корней можно было заметить седину. — Не знаю. Травма серьезная, да и его поведение крайне необычное, возможно, он потерял память или ему просто трудно сейчас о чем-то серьезном думать, — предположил Густав и почесал затылок. — Скорее всего, понадобится беседа с психологом и магниторезонансная томография. Поэтому он еще некоторое время должен полежать у нас, — мужчина достал из нижней полки стола маленькую бумажку и протянул Камачо, перед этим написав что-то на листке, — Это мой рабочий номер. Если Вам понадобится от меня какая-то информация, не касающаяся болезни Гарри, то с радостью помогу. Сам вижу, что здесь что-то нечисто и родители многое недоговаривают. — Хорошо, мы Вас поняли, — ответила женщина.

***

Весь день после того, как вся толпа ушла, Итачи достал затерявшуюся в одеяле книгу и продолжил свое обучение. Само повествование заключалось в одном лишь слове: «freedom». Учиха так и не переспросил у Карин, что оно означает. Речь шла о девушке, которая отказалась от своей семьи и начала жизнь с нуля. Преодолевая трудности, она стала владелицей знаменитого ресторана, куда захотели заглянуть ее родители. Бывший шиноби не успел заметить, как книга затянула и он уже читал не для того, чтобы хорошо понимать язык, а узнать, что же было дальше. Сегодня у Карин выходной, поэтому нукенин не мог спросить непонятные слова и приходилось запоминать номера страниц, дабы в будущем пополнить свой словарный запас. «Надеюсь, успею у нее спросить, — подумал Итачи, переворачивая очередной прочитанный лист. От долгого чтения заныла шея и нужно было немного размяться, чтобы снять ноющую боль. Парнишка легко спрыгнул с кровати и попробовал потянуться, как почувствовал, что у тела отсутствует вообще какая-либо физическая подготовка. — Значит, нужно будет еще и тренироваться. Надо хотя бы азы ниндзя повторить, мало ли что случится. Я до сих пор не знаю, кто у Гарри на данный момент враги и есть ли они вообще». Учиха потянулся насколько это возможно, размял шею и подошел к окну. Вид открывался на красивый парк, который, скорее всего, принадлежал больнице, так как по широким каменным дорожкам то и дело гуляли медсестры с пациентами. Кто-то справлялся и ходил на своих ногах, а кого-то везли на коляске. Само по себе приспособление очень отличалось от тех, которые раньше видел бывший шиноби. Как бы сказать, они были футуристичнее по сравнению с его миром. «Было бы здорово прогуляться, подышать свежим воздухом, — подумал нукенин, увидев очередных прохожих». Внезапно всё тело напряглось, а инстинкт шиноби просто кричал, что говорило только об одном: сзади кто-то подкрадывается, причем довольно умело. Секунда и Итачи останавливает чьи-то маленькие ручки в нескольких сантиметрах от себя. Шпионом оказалась беловолосая девчонка, которой не было и десяти. Она застыла в недоумении, широко распахнув свои голубые глаза и толком не понимала, что только что произошло. На лице же Учихи ни единой эмоции, лишь равнодушие. Дети стояли и пялились друг на друга в ожидании того смельчака, кто начнет разговор первым. — Это… это как? — начала незнакомка, озвучив свои мысли в слух. — Никому еще не удавалось вот так просто меня схватить. Мальчик отпустил подкравшуюся и спросил: — Зачем ты зашла в мою комнату? — вышло немного ломано. — Ого, так ты иностранец? — полностью проигнорировала вопрос девочка. — А как тебя зовут? Сколько лет? Ты здесь живешь? — обсыпал нукенина вопросами ребенок. — Я Ит… Гарри, — ответил бывший шиноби и заметил появившиеся игривые огоньки в ее глазах. «Чуть не проговорился, нужно быть куда осмотрительнее и выбирать слова, — тут же отругал себя за промах Учиха». — Меня зовут Мелисса, — радостно проговорила девочка. — Давай дружить. Я буду заходить к тебе каждый день и мы будем играть. — Не стоит, — отрезал Итачи, и опять подошел к окну. — Тебе лучше вернуться в палату, мало ли, доктор придет. — Ну ты и *непонятное слово*, — надула щечки девочка и показала язык, — совсем как те медсестры. Бывший шиноби ничего не ответил, лишь продолжил смотреть в окно. Девчушка быстро смекнула, чем привлечь нового знакомого и как бы невзначай подошла к окну. Сначала пару минут посмотрела вместе с ним на скучных людей, а затем проговорила: — Там, наверное, сейчас свежо, да и людей не так много, как обычно. Там еще есть хорошие скамейки под деревом, и возле них всегда происходит что-то интересное. Знаешь, я как раз собиралась туда прогуляться, — пыталась поманипулировать Мелисса и наблюдала за реакцией мальчика. Тот, в свою очередь, продолжал все так же смотреть в окно, а на его лице не дрогнул ни один мускул, от чего девчонка надулась еще больше. — Неужели ты настолько голову ушиб, что прямых намеков от девушки не понимаешь?! — не выдержала она и рывком развернулась. — Ну и ладно, одна пойду. В комнате наконец-то повисла долгожданная тишина. Но вот только теперь самому Итачи было неспокойно. «Надо бы за ней приглядеть, а то ведь это я буду виноват, если с ребенком что-то случится, — устало вздохнул Учиха и почесал затылок. — Где же ходят ее родители?» К счастью, Мелисса недалеко отошла. Она строила из себя ниндзя, подкрадываясь к медицинскому посту, за котором сидела медсестра и что-то писала в журналах. Девочка сделала странный кувырок и чуть ли не врезалась ногами в этот самый стол, но чудом не задела мебель и осторожно прильнула к металлу. Выглядело все довольно комично, что вызвало едва заметную улыбку на лице бывшего шиноби. Он сам не заметил, как начал с интересом наблюдать за девчушкой еще внимательнее. Мелисса, повернув голову в его сторону, подала какой-то сигнал рукой. Итачи его значение, естественно, не понял, только облокотился о дверной косяк и сложил руки на груди, давая понять, что никаким указаниям следовать не будет. В ответ пациентка вновь насупилась, затем повернулась к мальчику спиной, продолжив свою миссию. Каким-то образом ей все-таки удалось проскользнуть мимо медика и завернуть за угол, и при этом остаться незамеченной. Нукенину надо было бы двигаться за ней следом, поэтому он решил поступить немного по-другому, в отличие от беглянки. Учиха подошел к медику и дождался, пока та соизволит обратить на него внимание. Своеобразной надзирательницей являлась женщина среднего возраста с жирными русыми волосами, аккуратно убранными под медицинскую шапочку. — Вы упустили девочку, она только что прошла мимо Вас, скорее всего, к лестнице, — спокойно проговорил бывший шиноби, наблюдая за тем, как менялось ее выражение лица с полного спокойствия на удивление, а затем и вовсе на негодование. — Опять эта несносная девчонка, — недовольно проговорила медсестра, вскочив из-за стола и пройдя в соседнюю палату, дабы убедиться в словах подопечного. — Бога ради, стоит родителям отлучиться домой переодеться, ее уже и след простыл. Что же делать? — растерялась женщина. — Давайте я пока схожу и присмотрю за ней, а вы пока дождетесь родителей. Мы будем в парке, который у здания, — предложил мальчик. — Ты мое спасение, — обрадовалась медсестра и крепко обняла мальчика, от чего все детское тело сразу же заныло от тупой боли, — Спасибо, только наблюдай за ней внимательно. Она та еще *непонятное слово*. В ответ Итачи кивнул и направился следом за девочкой. Мелисса же спустилась только на пол этажа. Каждый шаг беглянка старалась делать тихо и без малейшего звука. Учиха же спокойно прошел мимо нее, чувствуя на себе напряженный взгляд. — Идешь? Не ты ли хотела погулять? — произнес бывший шиноби и продолжил молча считать ступеньки, как услышал надвигающийся сзади топот. Девочка радостно смеялась во весь голос, обогнала нового друга и помчалась вниз. — Постой, — попытался остановить ее нукенин, но той и след простыл. Пришлось догонять… Впереди показалась белая гладкая дверь с необычной ручкой. Мальчик аккуратно потянул на себя дверь. В лицо ударил поток свежего воздуха и яркое солнце, от чего пришлось зажмуриться. От непривычного кислорода Итачи закашлялся. Первые пару секунд Учиха растерялся от непривычной обстановки, да и окружения в целом: одежда мимо проходящих людей, строение зданий, незнакомые слова, которые доносились до бывшего шиноби. Вид одновременно завораживал и пугал своей неизведанностью. Пришлось быстро взять себя в руки и найти беглянку, дабы в случае чего вернуть пропажу родителям. На удивление, Мелисса убежала недалеко. Девчонка стояла в паре метров от входа, задрав голову и разглядывая что-то на небе. — Смотри, — она заметила подошедшего нукенина и указала пальцем на облако, — оно похоже на моего кота, — объяснила пациентка и дополнила, — он умер недавно, и мама говорит, что теперь смотрит на меня оттуда. Итачи молча слушал. Новая знакомая так рьяно рассказывала об этом коте, а точнее о каких-то историях, связанных с ним. Учиха из интереса перевел взгляд на то самое облако. «И правда похож, — подумал бывший шиноби и почувствовал что-то теплое в ладони. Мелисса взяла нового друга за руку и потянула за собой. Нукенин не успел одернуть, как девочка уже шла впереди. — Надо признать, сил ей не занимать. Она точно пациентка? — подумал Итачи и попытался вновь вырваться из захвата. — Или это я настолько слабый?» — Идем, покажу кое-что, — воодушевленно пропела девчонка. В целом, парк ничем не отличался от любого другого, в том числе и от Конохи. Правда, деревья немного другие, а так вполне уютное место, где можно отдохнуть от этой суматохи в больнице и запаха спирта или хлорки. Учиха постепенно понимал, почему Мелисса так рвалась сюда. Медленно, но верно на душе начинало появляться некое спокойствие и принятие ситуации о его появлении в этом мире. Иногда хватает простого парка с деревьями, чтобы все внутри встало на свои места. Мимо проходящие постоянно улыбались приближающимся детишкам. Последний раз бывший шиноби такое наблюдал в деревне своего клана, где все знали друг друга. Неожиданно девочка отпустила руку нового друга и направилась к небольшой скамейке на два-три места. Она плюхнулась на деревянные полоски и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая нукенина присоединиться. На этот раз мальчик решил не сопротивляться и сел рядом с девчонкой. — Правда здесь хорошо? — вздохнула она полной грудью. В ответ Итачи кивнул и вновь посмотрел на синее небо. Крона деревьев отлично закрывала палящее дневное солнце, создавая прохладную тень. «Надо было раньше выйти. Здесь и правда хорошо, — подумал Учиха и откинулся на спинку скамейки. — Это даже чем-то напоминает спокойные деньки в Акацуки». — Как думаешь, котику там хорошо? — спросила Мелисса и опять задрала голову, — наверху. — Думаю, да, — ответил бывший шиноби. — Нет причин для того, чтобы ему было там плохо. — Тогда, если ему там нравится, то почему постоянно смотрит за мной? — вновь спросила девочка. На первый взгляд девчонка может показаться легкомысленной и ветреной, но чем больше нукенин с ней общался, тем сильнее убеждался, что она не так проста. — Я не хочу, чтобы *скорее всего кличка кота* наблюдал. Итачи не стал спрашивать почему или просто продолжать разговор, ибо ему это просто без надобности. Зачем создавать себе лишние проблемы? Сейчас главное — восстановиться от травмы и узнать побольше о мире, дабы слиться с происходящим и разобраться, как он попал сюда. — Знаешь, мне так страшно, — тихо произнесла беглянка, чем привлекла внимание Учихи, — сегодня вечером у меня должна быть операция, — потерла вспотевшие ладони друг о друга и оставила рот приоткрытым, не решаясь произнести следующие слова. — Бояться — это нормально. Страх — естественная реакция любого человека на что-то ему непонятное, — попытался как-то приободрить Мелиссу мальчик. Как же давно это было, когда нукенин поднимал кому-то настроение. Наверное, Саске еще не исполнилось и девяти, как он утешал младшего брата, когда тот не попал сюрикеном в мишень. — Гарри, а ты чего-то боишься? — таким же подавленным голосом спросила девочка. В ответ бывший шиноби кивнул. — Чего же? — Войны, — задумался Итачи, — как бы странно это не звучало. Девочка не успела ничего ответить, так как к сидящим подбежали двое взрослых — родители пациентки. Оба присели и распахнули широко руки, тем самым завлекая к себе в объятия дочь. В грудной клетке Учихи что-то кольнуло, а в горле появился ком. От подобной сцены счастливой семьи почему-то стянуло все внутренности. «Интересно, как там Саске, — вздохнул нукенин и закрыл глаза, облокотившись на спинку скамьи, подставил лицо прохладному ветерку. — Мой младший брат… Надеюсь, у тебя все будет хорошо». Неподалеку послышался стук каблуков. Бывший шиноби немного приоткрыл один глаз. К нему приближалась женщина лет сорока с легким загаром и черными волосами, собранными в пучок. Она постаралась тихо подойти, насколько это было возможным, и села. Итачи же продолжал сидеть неподвижно. — Вы были там, — произнес Учиха и уточнил, — в больничной палате. — Верно, — спокойно ответила женщина. — Меня зовут Камачо Бланка. Ты понимаешь, почему я подошла к тебе? — задала вопрос и повернулась к ребенку. Нукенин ничего не ответил, лишь посмотрел на нее своим привычным равнодушным взглядом. — Мне нужно поговорить с тобой сейчас очень серьезно о *непонятное слово*. Что ты думаешь о твоих тете и дяди? Сейчас Итачи видел два варианта исхода событий: первый — он говорит, что ничего не помнит, но подсознательно не хочет возвращаться к тем людям и, скорее всего, ему назначат еще больше каких-то процедур в больнице, что может затруднить его выход из этого места; Второй же предполагает, что Учиха делает вид, будто все хорошо и то, что произошло в палате, небольшое недоразумение. — Ведь неспроста же ты залез на крышу дома и спрыгнул с нее, — добавила Бланка и еще пристальнее уставилась на мальчика. Теперь пазл сложился полностью и стало понятно, как Гарри оказался в больнице и почему. У бывшего шиноби появилось еще больше причин придерживаться первого варианта плана. Решение было принято мгновенно, после последних ее слов. — Я не помню, что было до того, как я оказался здесь, — произнес нукенин и метнул свой взгляд прямиком на Камачо. — Но желания к ним возвращаться у меня нет совершенно никакого. — Вот как, — удивительно спокойно отреагировала женщина, и задала следующий вопрос. — Тогда что для тебя значит идеальная семья? — Идеальная? — повторил Итачи. — А такое понятие вообще существует? Ничто не является идеальным само по себе. Всегда будут какие-то изъяны, и поэтому мы рождены, чтобы привлекать вещи, чтобы компенсировать то, чего нам не хватает. По своей сути идеальной семьи не существует и нет смысла представлять тот самый «идеал». Не вижу смысла отвечать на этот вопрос. Поднятые женские брови образовали новые морщины на лбу. Бьянка немного приоткрыла рот от только что сказанного мальчиком. Впервые за все года работы в органах опеки, Камачо услышала подобное от десятилетнего ребенка. К тому же, у которого серьезная травма головы. Женщина не знала даже как к нему подступиться, чтобы вывести ребенка на разговор, так как она поняла сразу — обычные психологические приемы тут будут бесполезны. — Я видела, ты болтал с той девочкой, — начала она и заметила заинтересованный взгляд Учихи. — Ты знал, что у нее сегодня операция, да? Врачи дают ей процентов тридцать на успешный исход, — рассказала Бьянка. В голову сразу врезались воспоминания испуганного выражения лица Мелиссы и того, как она чуть ли не дрожала от предстоящего события. Память услужливо подкинула, как бывший шиноби не смог толком поддержать новую знакомую. Нукенин опустил голову и исподлобья посмотрел на окна больницы. «Наверное, она уже собирается идти, — задумался Итачи — Может, я еще успею… — мальчик рывком встал со скамейки и, оставив в полном недоумении Камачо, понесся ко входу. Оказывается, бегать бывает очень даже тяжело, почти сразу же появилась сильная одышка, а легкие будто бы изнутри постепенно прожигало чем-то горячим. — Хоть бы успеть, хоть бы успеть, — прогонял у себя в голове Учиха, словно взлетая по лестнице». Оставался последний поворот, и вот бывший шиноби уже на своем этаже и вход в ее палату приоткрыт. Нукенин едва мог дышать из-за резких физических нагрузок, от постоянной одышки ныло горло и болели бока. Мальчик осторожно подошел к дверному косяку и облокотился на него. Беловолосая же стояла у приоткрытого окна и вдыхала свежий воздух, пытаясь успокоиться. Заметив нового друга, она повернулась к нему и натянуто улыбнулась, из последних сил сдавливая накатившие эмоции. — Прости, я не попрощалась, — извинилась девочка и убрала руки за спину. В ответ Итачи молча подошел, сомкнул два пальца и легко щелкнул Мелиссу по лбу, произнеся: «Все будет хорошо». От чего та сразу же расплакалась и накинулась на Учиху с объятиями. — Пообещай, что мы еще погуляем в п-а-арке, — дрожащим голосом всхлипнула она. — Обещаю, — ответил бывший шиноби и провел рукой по белым, как снег, волосам от макушки до конца прядей. После того, как Мелисса ушла с врачами в операционную, Итачи направился к себе в палату забрать книжку, чтобы почитать ее на улице, но у самых дверей уже стояла Бланка. Женщина, сложив руки на груди, растянула довольную ухмылку на все лицо. — А ты, оказывается, очень добрый мальчик, — прокомментировала Камачо и поправила выпавшую черную прядь. — Не понимаю, о чем вы, — холодно ответил Учиха. Разговор с этой женщиной бывшему шиноби не нравился все больше и больше. Не нравился еще с самого начала, как подсела к нему в парке. Он собирался ее обойти, но та ему преградила путь. — Мы не закончили, Гарри, — недовольный голос вылетел из тонких сухих губ. Итачи не успел ответить, как за спиной послышался жесткий мужской бас: — Не закончили что? — позади стоял лечащий врач. Он с недоумением стоял посреди коридора и пытался понять происходящее. Скорее всего доктор только-только проснулся после отведенного отдыха, ибо взъерошенные волосы и помятый вид выдавали медика с потрохами. — Мисс Камачо, я думал, мы с вами попрощались на хорошей ноте. И я предполагал, что после нашей встречи вы не станете приставать к детям. — Густав? — распахнула ресницы Бланка. — Разве у вас сейчас не должна быть операция? — Я поменялся, — зевнул Роланд и нахмурился. — Вы не ответили на вопрос. Члена органа опеки застали в врасплох. Женщина надеялась выловить момент и наедине поговорить с мальчиком, дабы понять, что вообще происходит у него в семье. Тетя ведь чересчур наиграно вела себя, а ее муж вообще не появился с того момента, как ребенок попал в больницу. Все это наводило на очень подозрительные мысли. К слову, при опросе соседей те не раз отзывались о них по-разному: одни слышали крики и ругань в сторону мальчика, другие — с восхищением рассказывали о постоянных поездках в зоопарк и развлекательные центры. Складывалось впечатление очень нестабильной семьи. Поэтому Камачо решила разобраться с этим самостоятельно, пусть и нарушая закон, но докопаться до правды она просто обязана. Ничего не ответив, Бланка развернулась и ушла по направлению к выходу, постукивая по вымытой до блеска плитке своими маленькими каблучками. Врач остался в еще большем недоумении. Он переглянулся с Итачи и спросил: — Она что-то спрашивала? — Нет, — покачал головой Учиха. Бывший шиноби решил не говорить доктору ничего, так как за этим вопросом последовали бы следующие, а нукенин сейчас просто хотел спокойствия и привести мысли в порядок. — А, значит не успела, — обрадовался Густав. Если присмотреться, то можно было заметить образовавшиеся мелкие морщинки вокруг карих глаз медика. — Ладно, иди.

***

На протяжении нескольких дней Итачи постепенно привыкал к новому миру. Он все никак не мог отвыкнуть от мысли, что больше не нужно бороться за свою жизнь; от чувства, будто кто-то хочет его смерти. В Акацуки это в порядке вещей — быть ходячей мишенью для всех шиноби деревень. Вот только сейчас много что изменилось. Например, нет шарингана, который почти постоянно спасал в трудную минуту. Даже простые техники здесь не работали, что уж говорить о серьезных… огненный шар, например. Учиха пробовал, повторял буквально каждый раз, когда слышал какой-то незнакомый звук, стук или еще что-то, что могло нарушить тишину. Это получалось на автомате, непроизвольно. И каждый чертов раз приходилось вспоминать, что ничего не сработает. Сейчас нукенин был слабее некуда. Орочимару мог бы с помощью одной техники убить и разобрать по частям это слабенькое тельце, даже глазом не моргнув. От набежавших мыслей Итачи усмехнулся. Скорее эта усмешка появилась от безысходного положения. Он постоянно ждал какого-то подвоха. Иногда казалось, что, может быть, он в чьем-то гендзюцу, и вся эта нарисовавшаяся «мирная» жизнь — фальшивка. Но разве смог бы он, Учиха Итачи, попасться в такую простую технику? Нет. Вряд ли. Бывший шиноби забрался на широкий подоконник и разглядывал ночные облака в надежде найти хотя бы какую-нибудь подсказку. Но его глаза замечали лишь редкие звезды и скрывающуюся под серыми тучами луну. Голову саднило, в ответ нукенин прислонился виском к холодному стеклу. «Бывало и хуже, — рассуждал мальчик». Конечно, бывало и хуже. Вспомнить хоть первое применение сусаноо. В тот момент будто бы все органы выворачивались наружу, при этом связывались между собой в узел с бантиком. Но. К боли постепенно привыкаешь. В горле пересохло то ли от накативших мыслей, то ли от сухого воздуха в целом. Неважно. Итачи легко спрыгнул на пол и в полной темноте пошел к тумбочке, где стоял кувшин с водой и стакан. Он протянул руку, как вдруг услышал звук двигающегося самого по себе предмета прямо в детскую ладонь. Учиха замер на месте, пытаясь осмыслить произошедшее. «Галлюцинация? Может, показалось? — бывший шиноби с осторожностью взял гладкое стекло и приложил край к губам. — Показалось, — выдохнул с облегчением нукенин». Не хватало ещё чтобы стаканы двигались сами по себе. В таком случае точно бы крыша поехала. — Вижу, ты адаптировался, — уже как родной женский голос раздается в пустой комнате. — И каково это — быть простым человеком? — Необычно, — тихо ответил Итачи и сделал еще один глоток. Как ни странно, к незнакомке он вполне привык. Теперь даже внезапное появление никоим образом не заставляло парнишку оглядываться по сторонам. Все равно никого не увидишь. Порой даже казалось, что все эти разговоры велись в его голове, но после пары фраз понятно, что это находится за пределами разума Учихи. — И в чем же эта необычность? — бывший шиноби готов был поклясться, что она сейчас едко улыбается, ведь сама прекрасно понимала, насколько ему сейчас тяжело. Нукенин предпочел не отвечать, поставил стакан на тумбу и вернулся к окну. Но незнакомка решила продолжить диалог. — Не волнуйся, совсем скоро ты перестанешь чувствовать себя беззащитным и уязвимым. — О чем ты? — задал вопрос мальчик, но ответа так и не получил. По комнате раздался едва уловимый смешок. Забавно, но он другого и не ждал. Просто уже привык сам находить для себя ответы, не надеясь ни на кого.

***

День начался с визита Карин. Что-то в ее выражении лица поменялось, девушка стала более медлительной, что ли. И эмоции… Медсестра будто выдавливала ту слишком слащавую улыбочку. Поначалу Итачи решил все списать на усталость от работы. Но, когда медик взялась за смену бинтов и обработку ран, тут-то все и завертелось. Ее движения казались резкими, а прикосновения слишком грубыми, по сравнению с тем, что было раньше. Карин сейчас на себя не похожа. Учиха не такой уж и неженка. Вспомнить хоть пару случаев, когда раны обрабатывал Кисаме. Хошигаки иногда специально изгалялся над своим напарником, затягивая потуже бинт, или когда зашивал рану, то прокалывал иголкой не в том месте. Примерно такое представление о грубости имел нукенин. Если сравнивать девушку с бывшим товарищем то, даже сейчас медсестра была очень нежна. И все-таки что-то было не так. Бывший шиноби чувствовал это на подсознательном уровне, и та напряженная тишина, что воцарилась между ними, все больше раздражала Итачи. Очень непривычно было находиться рядом с ней и не слышать буквально ничего. — Я вас чем-то обидел? — нарушил долгое молчание Учиха и наблюдал за тем, как меняется в лице медсестра. Сначала она опустила свои карие глаза на подопечного, после чего немного приподняла брови, а во взгляде появилось некое непонимание. Карин явно не ожидала того, что ее лживое настроение так легко раскусит десятилетний ребенок. — Нет, с чего ты взял? — девушка вновь попыталась улыбнуться и потянулась к бутылке с дезинфицирующей жидкостью. Медик неосторожно налила на бинт, тем самым пролив несколько капель на пол, что не осталось без внимания бывшего шиноби. Медсестра хотела поставить бутылку на тумбу, но почему-то отпустила емкость в нескольких сантиметрах от края мебели, и, если бы не молниеносная реакция нукенина, подловившего бутылку почти сразу же, то Карин бы еще пришлось убирать за собой. — Какая прекрасная реакция, для твоего состояния, — на автомате похвалила она. — Вы мне соврали, — холодный голос мальчика будто пронзил девушку насквозь, словно нож, режущий мягкое масло. Медсестра застыла, как статуя, нависая над зашитой раной подопечного. Капля средства упала на швы и мгновенно отозвалась легким жжением. — Если это никак со мной не связано, то я не буду лезть в ваши дела. Медик ничего не ответила, а в следующую секунду уже крепко обнимала сидящего на кровати мальчика, чем вызвала едва уловимое удивление Итачи. Учиха почувствовал, как нечто мокрое и теплое образовывается у него на плече. Мальчик не двигался и молча наблюдал за тем, как плечи Карин вздрагивали при каждом всхлипе. Похоже, что случилось действительно что-то жуткое, раз девушка решилась показать свои настоящие эмоции тому, кого она наоборот должна подбадривать и мотивировать к выздоровлению. — Прости, Гарри, — хриплым голосом произнесла девушка и отстранилась от пациента. — Я не должна вести себя так, — медсестра, наконец, взяла себя в руки и легкими движениями смочила швы. После чего перевязала все свежим бинтом. — Нигде не жмет? — Нет, — тихо ответил бывший шиноби. — Я могу вам чем-то помочь? Внезапные слезы человека, к которому нукенин начал привязываться, вызывали желание облегчить ее боль или хотя бы как-то приглушить отрицательные эмоции. К слову, Карин давно уже воспринимала Итачи не как ребенка, а в качестве здравомыслящей личности, возможно, даже как равного себе. Можно сказать, Учиха стал еще одним другом медсестры, к которому можно было прийти и просто поболтать ни о чем, пока она его перевязывает или кормит. Он всегда внимательно слушал и задавал вопросы, касающиеся темы. И каждый раз медик удивлялась его склонности к рассуждению, и философскому складу ума. — Похоже, что у меня не будет семьи, как таковой, — сорвалось с женских губ и казалось, что она вот-вот снова расплачется, но ни единой слезы не скатилось по бледным щекам. — У меня не будет сына или дочери, которых я бы забирала со школы и отвозила домой. А по дороге спрашивала бы, что нового и какие оценки они получили. Теперь же для меня это невозможно, — голос дрожал, словно осиновый лист. Карин взглянула на подопечного с такой болью и отчаянием. Бывший шиноби уже и забыл, когда на него смотрели подобным взглядом последний раз. В тот же миг на ум приходит лицо Изуми, молящей о помиловании. Горло неприятно стянуло, ощущалась сухость. — Я, — начал нукенин и опустил голову, — не знаю, что Вам сказать. Но если зацикливаться на одном несчастье, то оно вас поглотит целиком. Думаю, в любой ситуации можно найти выход. Каким бы он не был… — Спасибо, — последнее, что произнесла девушка. Затем она собирала медицинские принадлежности для перевязки и удалилась из палаты к другим пациентам. «Из тебя просто никакой поддержки не выдавить, Итачи, — упрекнул сам себя мальчик и подошел к окну». Сегодня было пасмурно. Небо затянуло серым полотном, от чего в палате постепенно темнело. Казалось, вот-вот пойдет дождь.

***

Этот день должен был пройти как обычный день в больнице. Стабильно. Учиха постепенно начинал тренировать свои физические навыки постепенно растягивая каждую мышцу. Но с этим нужно быть осторожным, так как травма при большой нагрузке начинает о себе напоминать, а иногда просто кричать. В таком случае бывший шиноби даже стоять не мог, голова кружилась, как волчок, а все окружение будто бы плыло стометровку. Поэтому нукенин с этим не спешил. Мальчик встал с кровати, почувствовал, как пробрал холодок все тело из-за ледяной, еще не успевшей нагреться, плитки. Легко потянулся. Неожиданно неприятное ощущение стянуло затылок, от чего по коже пробежались мурашки, якобы предупреждая Итачи о надвигающихся неприятностях. За тонкими стенами послышался громкий топот, который становился все ближе. Дверь распахнулась так же быстро как Учиха дернулся к стене, по привычке прикрывая тыл. В проходе стоял полный мужчина с пышными усами, одетый в белую рубашку и черные брюки. Его лицо все покраснело от ярости, мышцы лба сдвинулись вниз. — Маленький *непонятное слово*, — первое, что произнес ворвавшийся. Затем быстрым шагом приблизился к ребенку и хотел схватить мальчика за грудки больничной одежды, но бывший шиноби легко ушел от захвата и встал чуть подальше от мужчины. «Похоже, вот и первый враг Гарри, — подумал нукенин и приготовился к следующему нападению, опять пресекая свои мысли насчет складывания печатей и активации глаз. — Нужно сосредоточиться на тайдзюцу». Неизвестный явно не ожидал такой реакции и еще пару секунд смотрел на свои пустые большие ладони, в которых по его предположению должен был оказаться мальчик. Итачи понимал, что такую огромную тушу у него не получится бросить или перекинуть через себя, поэтому оставалось несколько простых приемов, подходивших сейчас для его уровня развития. Не дав мужчине опомниться, Учиха переместился вперед навстречу противнику, развел ноги для перехода в более низкую стойку. После чего захватил правой рукой предплечье его одноименной руки изнутри и потянул захваченную руку на себя, одновременно нанес левой ладонью удар в голову, чем ненадолго оглушил ворвавшегося. От подобных действий мужчина закричал еще громче, чем привлек внимание мед персонала. Первая на источник шума прибежала Карин и почти сразу же бывший шиноби оказался у нее за спиной. Девушка даже разбираться не стала, а сразу же закрыла ребенка собой. — Мистер Вернон, Вы в своем уме?! — возмутилась медсестра. — Он еще даже до конца не окреп, а Вы уже кричите на него. Гарри Ваш племянник, как вы можете так поступать с ним? «Похоже, она не видела драки, — сделал вывод нукенин и встал рядом с медиком. Гордость не позволяла прятаться за девушкой. — Значит, это мой дядя». — Неблагодарный, — прошипел глава семьи Дурслей. — Я больше не позволю тебе вернуться домой. Мужчина поправил смятую рубашку и одернул ворот. Прибежал главный врач с двумя охранниками. Полицейские, недолго думая, попросили Вернона проследовать за ними, а тот даже сопротивляться не стал. Перед тем как уйти, мужчина плюнул в пол, злобно смотря на племянника. После того, как Дурсль скрылся за стеной, Карин развернула Итачи к себе и осмотрела его внешний вид. — Он тебе что-нибудь сделал? — беспокоилась девушка и опустилась на колени, чтобы заглянуть в зеленые глаза подопечного. — Все в порядке, — сказал Учиха и кивнул стоящему в дверном проёме Густаву. Врач почесал отросшую щетину и пошёл вслед за дядей Гарри. — Не понимаю, как он прошел через охрану, — оправдывалась медик, всё ещё смотря на пациента снизу-вверх. На самом деле очень легко было выйти на улицу, не попавшись охранникам. Бывший шиноби частенько выходил на улицу ночью подышать свежим воздухом, да и просто прогуляться. Нукенин так ни разу и не попался. Всего-то нужно отвлечь сторожевого пса каким-то звуком, а иногда он сам уходил с поста или просто-напросто засыпал. — Думаю, ему тут небезопасно находиться, — раздался мужской голос. Доктор вернулся также быстро, как и ушел. — Надо бы переместить тебя в другое место на время. Вот только куда? — задумался Роланд и поправил свой мятый халат. — Я могу его забрать! — вызвалась Карин, и поняла с какой громкостью это произнесла. Потом откашлялась и продолжила уже спокойным голосом. — Я могу забрать к себе, на время конечно. Что скажешь, Гарри? Бывший шиноби был не против наконец выбраться за пределы больницы и посмотреть на мир, в котором находится уже больше недели. Неподдельный интерес и любопытство тянули на территорию неизведанного, поэтому ответ нукенин дал почти сразу же: — Хорошо, — произнес Итачи. — Но сначала я хочу кое-куда зайти. — К ней? — понял, о чем речь Густав. — Да.

***

Толстые стены школы волшебства отбивали от себя топот каблуков высокой женщины довольно сурового вида с собранными в строгий пучок тёмными, местами седыми волосами. На голове у волшебницы надета большая шляпа, а в руках маленький бумажный сверток от только-только прилетевшей совы. Минерва, как могла, бежала в кабинет директора, дабы сообщить очень важную весть, принесенную птицей. — Альбус, — отрывает старика от писанины Макгонагалл, — С Гарри приключилась беда. Женщина вкратце рассказала о содержании письма. На что Дамблдор погладил свою бороду и кашлянул. — Думаю, нам нужно самим во всем убедиться, — произнес директор и встал из-за стола. — И желательно с этим не медлить.

***

Итачи уже наизусть выучил коридоры в этом здании и знал, где что находится. Направо. Теперь налево. До конца прямо. В его руках охапка недавно собранных цветов. Он нашел их в парке под тем деревом, где они первый и последний раз разговаривали. Дверь как всегда открыта, а уже в паре десятков метров от комнаты слышался пикающий звук. После того, как Мелиссе сделали операцию она уже как почти неделю находилась в коме. Процедура была очень сложной, длилась почти семь часов. Ну а после, сердце должно было прижиться. Но, по иронии судьбы, что-то пошло не так. Учиха зашел не стучась, прямо как она в тот раз. По правде говоря, у него это уже стало входить в привычку. Одиннадцатилетняя девочка лежала на кровати, не двигаясь. Ее длинные от природы белые волосы красиво сплетались в длинные косы. Мать постаралась. Под маленькими глазками образовались темные круги. Чем-то она могла сойти за куклу, если бы не торчащая трубка изо рта. И этот противный пиликающий звук, означающий удары сердца девочки, с каждым разом раздражал Итачи все сильнее. — Привет, — тихо поздоровался бывший шиноби и заменил почти увядшие цветы на свежие. — Как у тебя дела? Похоже, некоторое время я не смогу к тебе приходить. Извини. Он провел подушечками пальцев по косе, добавив: — Надеюсь, ты не забыла, что обещала поиграть со мной.