Жизнь после смерти

Уже под конец вечера Итачи сделал несколько выводов. Первый — Гарри Поттер — знаменитость в магическом мире, что Учихе очень не понравилось, ибо излишнее внимание изматывало, да и вообще ниндзя не пристало быть, можно сказать, на свету. Второй — Мелисса проснулась и очень хорошо выглядит, но девочка сама на себя была не похожа: не улыбалась, как раньше. Холодный взгляд голубых глаз даже не обратил внимание на бывшего шиноби. Не то чтобы нукенин горел желанием с ней поболтать, всего лишь хотел убедиться, что она в порядке. Хоть он и знает её от силы полдня, но немного привязался к беловолосой за то время, когда навещал в больнице. Можно даже сказать, для мальчика это стало некой традицией перед началом и концом дня. «А ещё она волшебница… — вспомнил Итачи. — Всё-таки, как же странно думать в таком ключе. Маги, феи, злые духи — это всё реальность такого мира. Интересно, если бы такая система существовала в мире шиноби, что-нибудь бы изменилось? Были бы все эти войны, убийства, жестокость? — Учиха устремил взгляд в потолок с висящими свечами в воздухе. — Вряд ли, возможно, всё было бы гораздо хуже». Зелёные глаза вновь вылавливают Голдштейн из волшебников в зеленых мантиях. Мелисса сидела к мальчику спиной и болтала с тем аристократом, который преградил дорогу юноше перед входом в зал. «Ну, она довольна общительная, так что не удивительно» — подумал бывший шиноби и посмотрел в тарелку, где лежал сочный кусок мяса с непонятным овощным гарниром. Вот только аппетита совсем не было, поэтому он продолжал просто сидеть и рассматривать будущих однокурсников. Уже знакомое чувство обожгло затылок — кто-то взглядом пытался просверлить в нем дыру. Миг и нукенин находит виновника — директор, что сидел, приоткрыв рот. «Похоже, он чем-то удивлен, — сообразил ниндзя, — и мне не нравится, что причиной его удивления стал я». Итачи и так за сегодня слишком сильно «засветился», а теперь, если он каким-то образом натравил на себя Альбуса, — дело плохо. Каким бы опытным в рукопашном бою он ни был, в магической схватке ему просто-напросто не выстоять. Хоть он и узнал пару новых заклинаний, это не отменяет того факта, что сейчас он слаб не только физически, но и морально, ведь даже потерял причину ради чего жить. Третий на сегодня вывод — тот вечно хмурый профессор всё-таки умеет улыбаться, правда это больше напомнило змеиную ухмылку. Непроизвольно вспомнился Орочимару, от чего по телу пронесся лёгкий озноб. Хоть и санин куда слабее Учихи, сам по себе не являлся приятным человеком. Хотя понятие «человек» достаточно сложно было применить к нему. За ужином бывшему шиноби объяснили, что после трапезы первокурсников отведут в их спальни по три человека, куда уже должны были доставить вещи и фамильяров. Однако, перед тем как покинуть столовую, Когтеврану и Пуффендую пришлось ждать минут пятнадцать, чтобы дать выйти сначала золотому, а затем зелёному факультетам. Вот только Слизерин не торопился уходить и каждой минутой наслаждался своим правом второго места. — Роберт, нам еще долго ждать? — кто-то из первокурсников подошел к старосте Когтеврана. — Пока они не выйдут, — ответил юноша. Руководителя можно было легко отличить от остальных: значок лучшего на факультете красовался у молодого человека на одной стороне мантии в виде серебряных крыльев орла. Сам же волшебник был высокого роста, что ему очень помогало не потерять из виду своих подопечных. Отличало парня от остальных много чего, например, татуировка, выглядывающая из-за воротника рубашки, и светло-русые волосы, которые вряд ли укладывались перед мероприятием. Чёрные камушки в мочках ушей иногда поблескивали на свету. Но, похоже, змей никто ждать и не собирался. Роберт кивнул в сторону, где стоял, скорее всего, староста Пуффендуя. Тот качнул головой в ответ. Староста Когтеврана всё-таки решил двигаться вперёд, несмотря на медленно подходящих слизеринцев. Однако получилось так, что руководители обоих факультетов столкнулись в дверях, можно сказать, лбом ко лбу. Под тихое шипение змей молодые люди одарили друг друга раздраженными взглядами. Подойдя немного ближе, Итачи смог разглядеть, что старостой зеленого факультета оказалась девушка на голову ниже Роберта. Идеально выглаженная блуза была заправлена в черную юбку-карандаш. На шее красовались серебристые бусы на тоненькой цепочке, где поблескивали дорогие зеленые камни, с плеч свисала черная мантия. Верхнюю часть золотистых волос слизеринка собрала в аккуратный пучок, а нижнюю оставила распущенной. Однако Учиха заметил не только внешний вид, но и эту ни с чем не сравнимую тяжелую ауру, давящую на всех окружающих. На миг показалось, что её можно даже потрогать. — С дороги, ничтожество, и своих куриц тоже убери, Хиллиард, — ледяной тон девушки резал слух хуже заточенного ножа. Её совершенная осанка и непроницаемое выражение лица подтверждали, что она из богатой семьи. Похоже, все, кто учатся на зеленом факультете, имеют знатное происхождение. — Отребья должны ждать, пока выйдет знать, — блондинке стоило лишь бросить взгляд на когтевранцев, как те сразу же опускали глаза в пол. — Под знатью ты имеешь в виду себя, Джема? — лёгкий смешок молодого человека вмиг рассеял ту зловещую и тяжёлую ауру, которая исходила от старосты Слизерина. Надо отдать ему должное, ведь он находился к ней ближе всех и смог не только удержать равнодушие, но и улыбнуться, правда, получилось немного натянуто. Зато теперь стоящие за ним подопечные могли вздохнуть полной грудью. — Не смеши, все мы знаем, что твои предки лишь горстка жалких обманщиков, нажившихся на наивных людях. И перед тем, как я приведу тебе сотню и один факт, почему я прав, лучше бы тебе сейчас, да и в будущем тоже, поторопиться и уползти в свои подвалы, — сзади старосты Когтеврана послышался громкий свист. Бывший шиноби стоял немного в стороне от своих однокурсников, наблюдая за разросшимся конфликтом. Нукенин вполне понимал их соперничество, ведь это неотделимая часть человека — стремиться стать лучше других, по крайней мере, желание точно присутствует. Значит, в этом мире ему придётся находиться в этой атмосфере все семь лет, если не всю жизнь. Хотя, если вспомнить, то в Академии шиноби было почти то же самое. Лезть в конфликт ниндзя не планировал, просто решил дождаться, пока всё закончится. Вот только что-то как обычно пошло не так, ибо в следующую секунду старосты обоих факультетов наставили друг на друга палочки, а произнести заклинание им мешала появившаяся буквально из ниоткуда знакомая беловолосая фигурка. — Прошу простить за вмешательство в «разговор», — Мелисса еле-еле пробилась сквозь толпу однокурсников и успела заслонить собой руководителя Слизерина, — но вам не кажется, что он немного затянулся? Так как уже преподаватели начинают беспокоиться, — девочка мотнула головой в сторону профессорского стола, где некоторые из учителей уже поднялись со своих мест и вглядывались в происходящее. — Поэтому было бы неплохо перестать ждать остальных и немного ускориться, — предложила Голдштейн. — Да как ты смеешь *непонятное слово*, — холодный тон Джемы обжёг первокурсницу. Аристократку явно оскорбило появление девчонки, ведь весь молодняк должен быть в курсе, какой у их старосты характер, и насколько жестокой она может быть даже по отношению к своим, — ты стала пятном в истории нашего великого факультета и смеешь ещё появляться у меня на глазах? — лицо девушки не выдавало ни единой эмоции, даже сейчас, когда она отчитывала подопечную на глазах у всех. — Я просто хотела помочь, — сразу же зажалась девочка и немного отступила к своим назад. Взгляд голубых глаз сейчас рассматривал дорогие туфли слизеринки, ибо сверху на Мелиссу давила эта необъяснимая мощь, вызывающая лишь страх и дрожь во всем теле. Вот только не успела беловолосая сделать и пары шагов, как что-то притянуло девочку под самые медовые глаза четверокурсницы. В нос сразу же ударил аромат дорогого парфюма, который в мгновение проник куда-то под рёбра, навсегда вырезав в подсознании, как самый нелюбимый запах. Староста Слизерина схватила Голдштейн за грудки и подтащила к себе, приподнимая почти на носочки. — Похоже, ты не понимаешь своего места, да, ничтожество? — всё такой же ледяной голос. Итачи подошел поближе, дабы в случае чего быть рядом, но сейчас он надеялся, что аристократка её просто отпустит и забудет о ней. Ведь если Учиха сейчас вмешается и каким-то образом сможет не натравить на себя старост, то беловолосая и в дальнейшем не будет думать головой и лезть во всё, что видит, надеясь на его помощь. Однако мальчика больше удивило равнодушие зеленого факультета, да и остальных, которые не предприняли ничего, дабы прекратить это публичное унижение. — Ты даже не понимаешь, что тебя ждет, — пригрозила Джема, — через какой ад ты пройдёшь здесь. — Да? А ты понимаешь? — мягкий девичий голосок за долю секунду сменился на раздраженный и твёрдый. Староста Слизерина столкнулась с голубым огнем, смотрящем на нее исподлобья. «Да она просто нарывается, — подумал бывший шиноби, приготовившись к самому худшему. Ниндзя был готов хлопнуть себя по лбу, ибо настолько абсурдна была эта ситуация. — Вот же непоседливая девчонка. Она сейчас точно получит заклинание в лоб». — Ах ты *непонятное слово*, — слизеринка как ошпаренная отбросила девочку на каменный пол, наставляя на нее палочку. Но Мелисса даже и не почувствовала соприкосновения с холодной землей, так как ее подхватил нукенин, а затем поставил на ноги. — Вы только посмотрите, Гарри Поттер спасает девушку в первый же день по прибытию в Хогвартс. Итачи ничего не ответил, только еще раз осмотрел Голдштейн с головы до ног и решил вернуться за толпу своего факультета. Однако наивно было полагать, что староста его так просто отпустит. Аристократка схватила мальчика за капюшон мантии и подтянула к себе, параллельно произнося какое-то заклинание. Учиха быстро сообразил, что сейчас будет, и палочка влетела в ладонь автоматически. Легко парировав заклятье, он поправил помятую верхнюю одежду. «Всё-таки книги, которые посоветовал профессор и правда пригодились» — вспомнил бывший шиноби. После чего расстегнул вверх мантии, кладя левую руку на молнию отдыхать, в правой же все еще находилось древко. — Это магия третьего курса, откуда ты… — удивилась Джема и впервые за это время её тонкие брови слегка дрогнули. Однако девушка не собиралась останавливаться на одном кинутом заклинании и решила перейти в наступление, так как кто-то из профессоров всё-таки решил подойти к столпотворению. — Иммобулюс. — Протего Дуо! — на защиту своего подопечного пришел Роберт, заслоняя собой нукенина. — Обо мне ты, наверное, забыла, да, Фарли? — Что ты, Роберт, — по-змеиному усмехнулась староста Слизерина. — Всё гадала, когда же ты преодолеешь свою трусость и защитишь мальчишку. — Что здесь происходит?! — проталкиваясь сквозь толпу, прокричала Минерва. Увидев наставленные палочки студентов друг на друга, потеряла всякое терпение. — Мистер Поттер и мистер Хиллиард, немедленно в кабинет директора. Это касается и вас, мисс Фарли! — Макгонагалл уже хотела уводить молодых волшебников, как остановилась и повернулась. — И вы, мисс Голдштейн, тоже пройдите с нами. Остальные немедля отправляются спать. Ах да, заместители старост, замените пока их и проводите первокурсников в их спальни.

***

Итачи уже несколько раз пожалел о том, что ввязался в тот недобой. Во-первых, Учиха не мог предугадать, что сейчас будет. Во-вторых, в кабинете директора собрались почти все знакомые лица, только Помфри не хватало. Пока одни стояли в кучке, пытаясь испепелить друг друга взглядом, бывший шиноби старался держаться немного в стороне. Когда же пришел Альбус, студентов выстроили в шеренгу перед остановившимся напротив них Дамблдором. Откашлявшись, пожилой маг с каменным лицом начал свой монолог: — Первый день в Хогвартсе очень важен для адаптации, особенно первокурсников. По обычаям, заведенным здесь, после распределения и ужина, студентов немедленно отправляют отдыхать. Вы никогда не задумывались, почему? Для того, чтобы полученный от переезда стресс компенсировать отдыхом. Особенно это касается первокурсников, — повторил директор. — Сегодня эта традиция была нарушена, что могло спровоцировать неконтролируемые магические выбросы детьми… — Нам помешали пройти, — нагло перебила Джема. — Староста Когтеврана решил пойти наперекор сложившимся обычаям, — девушка медленно приподняла подбородок и с вызовом посмотрела на Альбуса. — Вот только почему-то вы приплели сюда Слизерин. Нахальство и непривычная несдержанность слизеринки, видимо, стали последней крупицей терпения Дамблдора, так как пожилой маг быстрым шагом подошел к Фарли и буквально навис над ней. Раздраженный взгляд прищуренных морщинами глаз заставил признать поражение, и студентка опустила голову. Даже такая достаточно могущественная ведьма боялась директора. Нукенин каждой клеточкой тела понимал, что должен заставить Альбуса понять, что он ему не враг, и, если получится, войти в доверие.

***

Хорошее настроение в Хогвартсе сменилось на негативное так же быстро, как и цвета искрящегося зелья. Минуту назад Северус смаковал поражение директора, а сейчас напряжённо сидел за столом, наблюдая за непонятным столпотворением в дверях зала. Снегг потом ещё несколько раз пожалеет о том, что не подошёл туда первым, а дал возможность Минерве разобраться в происходящем. Только после того, как зельевар увидел искры от боевых заклинаний, понял в чём дело. Мужчина уже собрался тоже поучаствовать в разрешении конфликта, как один жест Дамблдора в виде поднятой ладони, дал понять — уже поздно и весь дальнейший процесс пройдёт под его пристальным надзором. «Фарли, неудержимая девчонка! — проклинал старосту маг, поднимаясь по винтовой лестнице в кабинет директора. — Ты у меня контрольную по зельеварению будешь сдавать столько раз, сколько ступенек в этой чёртовой лестнице!» Вот только Северус решил всё-таки уменьшить наказание наполовину, ибо когда зашёл в помещение и увидел, как старик нависает над бедной девушкой осознал, что наказание слизеринки началось именно после того, как она переступила каменный порог. Наверняка Джема снова открыла рот, не подумав, кто перед ней стоит, и здорово поплатилась за это. Видимо, девчонка подлила масло в огонь, ведь Дамблдор и так был зол из-за провалившегося плана по распределению Поттера, который, к слову тоже тут стоял. «Стоп, что?! Что этот сорванец здесь забыл? — напрягся Снегг, таращась в темно-русую макушку. Мальчишка смирно стоял и, похоже, разглядывал феникса, который чистил себе перья на жерди, что стояла на столе. — Неужели он тут тоже замешан?» — Что ж, с вашего позволения продолжу, — специально протянул своим охрипшим голосом старик. — Повторюсь, что нам очень повезло избежать магических выбросов только-только приехавших детей и удержать всё под контролем. Однако, наказание вы всё-таки понесёте, особенно это касается старост, которые временно отстраняются от своей должности. Ваши обязанности будут пока что исполнять заместители. Попрошу сдать значки. Зельевар, стоявший рядом с Фарли, слышал скрежет её зубов и молился Мерлину, чтобы она не натворила глупостей опять. Скорее всего, слизеринка понимала, что наказание для неё продлится куда дольше, чем для остальных, так как директор наверняка не упустит возможности пообщаться с её родителями и вытащить несколько сотен золотых из их кармана. Но, нужно признать, волшебница она способная и подаёт большие надежды. Вроде бы кто-то из преподавателей пророчил ей высший чин в Министерстве Магии. «Надеюсь, это была не Трелони, — думал Северус, наблюдая за собирающей значки Минервой. — Старая кошка, похоже, ты нажила себе ещё одного врага. Надеюсь, ты понимаешь, что Джема от тебя так просто не отцепится». — А теперь я бы хотел тщательнее разобраться в конфликте, дабы наказание было соразмерно вашей вине, — заключил Альбус. — Конечно, устраивать допрос я не собираюсь, но, я надеюсь, вы не будете сопротивляться моей легилименции. В этот же миг Снегг понял, зачем старик собрал его и Минерву, чтобы в случае чего они подтвердили, что заклинания применялись в воспитательных целях. Кто, как не зельевар, прекрасно знал те неприятные и даже болезненные ощущения, когда у тебя кто-то копается в мозгах. А применять такую магию на детях не запрещено, но и не рекомендуется, хотя вряд ли информация просочится сквозь толстые каменные стены замка. Мужчина заметил нескрываемый страх в глазах Фарли, ведь Северус прекрасно знал, — слизеринке не только есть что скрывать, но и наверняка Дамблдор постарается уделить ей куда больше внимания, чем остальным, и продлить мучения. Девушка закусила губу и посмотрела с мольбой о помощи на декана Слизерина. Зельевар же смерил её отрезвляющим холодным взглядом, давая понять, что сейчас она точно не вылезет сухой из воды и поплатится за свою несдержанность. «Вот только я лучше залпом выпью чан живой смерти, чем поверю в чистое желание старика наказать виновных, — косился мужчина в сторону Поттера. — Ты ведь не можешь упустить этот великолепный шанс покопаться в мозгах у мальца, да? Неужели действительно думаешь, будто он замешан в своем распределении?» Снегг никак не мог допустить, чтобы директор залез в голову ребёнка и вбил какую-то очередную ересь про героизм и самоотверженность. Один раз он уже так сделал и создал самого могущественного и тёмного мага, не знающего пощады к «нечистым» волшебникам. От предположений о дальнейшем будущем в горле всё пересохло. Однако сейчас нельзя просто стоять на месте и молча позволять ему творить что вздумается. — Директор, — начал зельевар и удивился своему осипшему от волнения голосу. После чего смочил горло, дабы хоть немного убрать подрывающую его статус хрипотцу. — Я считаю, что вы полностью правы в своём решении, — тут же почувствовал укоряющий взгляд Фарли, — поэтому с радостью бы вам помог в этом нелёгком деле. Ведь я прекрасно знаю, насколько выматывает легилименция даже самых сильных волшебников. Джема вздохнула с облегчением и переглянулась с заулыбавшимся старостой Когтеврана, а когда те поняли, что таращатся друг на друга, — рывком отвернулись в противоположные стороны. Поттер же всё так же равнодушно стоял и осматривал помещение. — Что ж, в принципе, я не против. Да, Северус, ты как всегда прав, — впервые за долгое время Альбус показал некое подобие на улыбку. — Всё-таки, я уже не молод, а выяснить правду нужно. Можешь приступать. — Тогда могу я быть первой? — Снегг и не заметил девчушку, которая стояла между высокими старостами. Только после того, как она вышла немного вперед и маг увидел эти белоснежные волосы, понял, что это она пыталась проникнуть в его сознание на ужине. — Я немного устала с дороги и хотела бы отправиться спать пораньше, — она наигранно зевнула и повернулась к зельевару. — Мне без разницы. — в привычной ему манере растянул слова мужчина и отвел первокурсницу в сторону, дабы другие не мешали. Более тихим тоном проговорил: — Только давайте без глупостей, мисс… — Голдштейн, — представилась юная волшебница и слегка приподняла уголок губ, — я не совсем понимаю, о каких глупостях вы говорите? — Да, точно, Голдштейн, — повторил Северус и достал из кармана палочку. — Ох, нет, вы прекрасно понимаете, о чём я. Если думаете, будто случай в большом зале останется за вами, — вы глубоко ошибаетесь. — беловолосая не успела ответить, как Снегг произнес: — Легилименс! Какой бы способной первокурсница не была, тем не менее, ей не защититься от проникновения опытного мага в своё сознание. И следующую пару минут зельевар узнал о девчонке буквально всё: знакомство с Поттером; пробуждение способностей; положение в семье и то, как Дамблдор помог ей справиться с неконтролируемой мощью, а дальше… Дальше какой-то барьер, через который маг вряд ли быстро пробьётся. «Такую сильную защиту она бы не смогла поставить самостоятельно, наверняка он помог, — сообразил мужчина и метнул секундный взгляд в сторону директора. — Нельзя показывать, что я подобрался к его появлению, да и вообще, что рылся в её голове за пределами сегодняшнего дня.» Голдштейн же просто стояла, зажмурившись. Первокурснице явно не по нраву пришлось то, как грубо и настойчиво подавляли все её попытки сопротивляться силе Северуса. Решив, что с неё достаточно, маг отменил заклинание и опустил палочку. В первые же секунды открывшихся воспоминаний, Снегг почти что разобрался, с чего начался конфликт, ну а позже решил всё-таки узнать немного больше информации о способном легилименте. — Мисс Голдштейн здесь не при чем, — объявил зельевар и добавил: — Она лишь пыталась остановить рычащих друг на друга старост, больше похожих на жалких дворняжек, дерущихся за кость. — В таком случае, Мелисса, можешь быть свободна, — разрешил Дамблдор. Девочка же еще несколько мгновений постояла на месте, словно находилась в ступоре, а затем двинулась к выходу. Едва заметно покачиваясь, она наконец-то подошла к деревянным дверям и бросила уставший взгляд на мага, полностью признав поражение. После чего маленькая девичья фигурка скрылась в образовавшемся проёме. — Как насчёт тебя, Гарри, — Альбус и не намеревался прекращать, — ты наверняка тоже устал.

***

Мелисса думала, что очутится в мире полном чудес и волшебства, как рассказывала ей мама и показывали по телевизору. Вот только девочке захотелось вернуться домой почти сразу же после того, как поняла чью фамилию носит, когда оказалась под светло-карими, почти желтыми, глазами, которые так и норовили сожрать её без остатка. И если бы не вмешавшийся Гарри, то, кто знает, чем бы это всё закончилось. Голдштейн за сегодня проиграла трижды. Два раза — декану своего факультета и один — старосте. Теперь же первокурсница не сомневалась, насколько трудно дастся ей учёба. Особенно после того, как она попыталась сопротивляться тому магу-легилименту. Мелисса поняла, что он не показал и десяток процентов настоящей силы на ужине, зато, когда оказалась лицом к лицу, она осознала, насколько сильно его недооценивала. Он с легкостью обошел выставленную защиту и узнал куда больше, чем нужно было, и запросто пресекал все попытки сопротивляться. Юная слизеринка теперь уже никогда не забудет тот страх перед неотвратимостью происходящего; стыд, сковавший всё тело от осознания того, что кто-то без разрешения копается в самом сокровенном; чувство поражения, засевшее где-то на уровне желудка и сковавшее горло металлическими прутьями. Но, нужно признать, декан сделал всё аккуратно и постарался максимально снизить последствия от использования заклинания, ибо кроме головной боли и легкой усталости Мелисса ничего не чувствовала, по крайней мере, физически. Морально же она была просто истощена, хотелось забиться в какой-нибудь уголок, от души поплакать и свести на нет весь скопившийся стресс. Однако мешало не только позднее время, но и сам факультет в целом. Мать буквально с самого начала пророчила ей зеленых змей, где показывать эмоции было не в чести. Голдштейн пришлось сдерживать всё, что накопилось за весь сложный первый день. Добралась она в подземелья с помощью заместителя старосты, который вышел как раз-таки за ней. Мышью прокралась в спальню, к слову, соседки уже давным-давно спали. Постаралась тихо снять одежду и лечь под тяжелое одеяло, чтобы через пару минут просто отключиться. *** — Как насчёт тебя, Гарри? — Альбус и не намеревался прекращать. — Ты, наверняка, тоже устал. Итачи едва не дернулся от хриплого голоса старика, который смотрел прямо на него. Учиха молча кивнул и медленно подошел к Северусу. Каждый шаг бывший шиноби растягивал настолько, насколько мог, ибо понимал, что попросту бессилен в сложившейся ситуации. «Исходя из реакции Мелиссы и той аристократки, то можно сделать вывод, что его заклинание схоже с техникой чтения мыслей, — размышлял нукенин, — только главное отличие — не нужно касаться рукой». Если он сейчас сбежит или каким-то образом покажет свое несогласие с происходящим, то может вызвать к себе лишнее подозрение. Ниндзя изо всех сил старался подавлять в себе инстинкты самосохранения и смотреть в одну точку, будто ему всё равно. — Директор, — нерешительно подала голос женщина в шляпе и повернулась к сидевшему за столом пожилому магу, — вам не кажется, что это немного неправильно? — Неправильно? — переспросил Дамблдор. — Да, — продолжила волшебница, — ведь происходящим может заинтересоваться Министерство магии. В ответ послышался хриплый смешок. — Если Министерство магии реагировало бы на всё, что происходит в этих стенах, то единственная школа в маг. Великобритании давным-давно превратилась бы в пыль, — ответил Альбус и сверкнул очками-половинками, вздернув старческий подбородок. — И это касается не только преподавателей, но и студентов, которых мы наставляем на путь истинный после того, как они натворят что-то запрещённое. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос. Макгоногалл послушно опустила голову и посмотрела исподлобья на хмурого мага, будто спрашивая: «Ты действительно сделаешь это, Северус?». Но тот уже наставил палочку на приближающегося мальчика, приготовившись произнести заклинание. — Можешь продолжать, Северус, — дал добро директор и оперся спиной о высокий мягкий стул. «Значит, мне придётся раскрыть себя, — усмехнулся Итачи. — Саске бы мне в лицо рассмеялся, когда узнал бы, что его брат так глупо себя выдал». Теперь Учихе пришлось сдерживать не только инстинкты самосохранения, но и дикий, истеричный смех. «Столько старался, потратил всё детство на тренировки, а оставшуюся жизнь для защиты брата и деревни. Сейчас же так просто позволю незнакомым людям, ничего не значащим для меня, понять, кто я. В какой-то степени мне даже интересно, как же они отреагируют на то, что я из другого мира, страны, реальности… Без понятия, какое определение лучше дать происходящему. Значит, я не такой уж и «сильный», которым меня все считали, раз уж так просто попался, — бывший шиноби встал напротив хмурого мага. — Вроде бы это называется самоирония». Конечно, нукенин не собирался так просто сдаваться. Мальчик, как только переступил порог круглой комнаты продумал пару планов быстрого побега. Также приметил несколько мест, откуда можно будет одновременно защищаться и параллельно атаковать без риска для жизни. Хотя, сама по себе сложившаяся ситуация несёт огромный риск для жизни. — Легилиментс, — одно слово вытащило юношу из бездонного моря мыслей. Ожидание неприятных ощущений, которые показывала Мелисса, за то время пока у неё ковырялись в голове, заставило упереться глазами в каменный пол. Но боли или чего-то подобного не последовало, а Северус так и стоял с вытянутой палочкой и серьёзным видом. Итачи же поднял взгляд зеленых глаз, дабы разобраться в происходящем, как столкнулся с напряжённым лицом. Оно так и говорило, чтобы Учиха не делал никаких глупостей, которые могли бы вызвать подозрения у других преподавателей. «Может быть, заклинание не сработало, скорее всего, такое может произойти, — размышлял бывший шиноби. — Помню, как медсестра говорила про важность каждого взмаха и направления палочки, ударения в словах, когда пользуешься магией. Независимо от того, где именно тебе нужна магия. Ещё есть возможность, что он использовал заклинание, но я по каким-то причинам не чувствую этого. И самое маловероятное — просто не применил заклинание». Неожиданно маг опустил палочку, и подтянул на плечо спавшую черную мантию. Резкое движение спровоцировало нукенина прерывистыми шагами отступить назад. — Я закончил, — осведомил Северус и посмотрел на старосту Слизерина. Девушка, поняв, что пришла её очередь, заметно вздрогнула, но смиренно опустила голову. — Мистер Поттер, можете быть свободны, вам навстречу уже должен был выдвинуться заместитель Когтеврана. Однако впредь попрошу не вмешиваться в не касающиеся вас конфликты. Итачи не понимал, как ему сейчас реагировать. Ведь Учиха не был уверен, понял ли маг, кем он является на самом деле. Или у него отличные актерские навыки и Снегг не выказывает своего удивления. Или… «Или он действительно ничего не прочитал и решил пустить все на самотек. Но откуда понял, что я вмешался в это? — на ум сразу же пришла Голдштейн. — Возможно, по воспоминаниям Мелиссы, но тогда зачем всех подвергать этому заклинанию, если одного будет вполне достаточно?» Вопросов становилось всё больше с каждым шагом, что приближал его к выходу. *** Попытки сопротивления Мелиссы заклинанию были похожи на то, как муха бьётся о стекло, пытаясь вырваться на улицу. Так же безнадежно и глупо. Северусу стоило особых усилий, чтобы не применить магической силы больше чем нужно, дабы не повредить хрупкий мир памяти ребёнка и при этом подавить её нежелание показывать воспоминания. В целом Снегг разобрался из-за чего, а точнее из-за кого всё началось, и виноваты тут оказались обе стороны. Первокурсники лишь вмешались в то, куда не надо было. Одной Голдштейн хватило чтобы прояснить ситуацию, но Ему же будет мало этого, верно? Все эти разборки директор устроил только для выяснения причины «неправильного» распределения мальчишки на Когтевран, а старосты так удобно подвернулись под руку. — Как насчёт тебя, Гарри? — собственно, что и требовалось доказать, — ты наверняка тоже устал. Зельевар наблюдал за тем, как Поттер очень медленно пытался сокращать расстояние между ними. Оно и понятно, ведь кому понравится, когда в его голове кто-то копается. Однако маг даже и не собирался применять заклинание, ибо он всё понял уже давно, а то, что пытался найти Альбус, вряд ли скрывалось в голове у пацана. — Директор, вам не кажется, что это немного не правильно? — старая кошка, надо признать, удивила Северуса не на шутку. Мужчина всегда думал, что она последняя, кто решится на подобное и открыто заявит о его неправоте. — Неправильно? — подозрительно спокойно отреагировал Дамблдор. — Да, — не отступала Минерва, — ведь происходящим может заинтересоваться Министерство Магии. Громкий вздох мага, казалось, слышали все. «Драная кошка, ты серьезно? Тебя, значит, куда больше волнует реакция власти, чем психологическое состояние детей. Что ж, теперь я разочарован ещё больше.» После того, как Дамблдор дал понять, что его решение неоспоримо, Макгоногалл, наконец, решила отступить. Снегг еще раз удостоверился в потерянности декана Гриффиндора, которая печется только за свой факультет. Хоть и является заместителем директора, и в её прямые обязанности входит «забота» о всех учениках школы. «Отвратительно, — поморщился зельевар, — это место прогнило настолько, что любая надежда на изменения буквально гаснет на глазах. Тем самым показывая уродливую правду, которая провоцирует рвотный рефлекс». Когда первокурсник наконец-то соизволил подойти, Северус допустил едва заметную ошибку во взмахе палочкой. Слегка дернул древко в противоположную сторону так, чтобы никто из профессоров ничего подозрительного не увидели. Теперь же дело оставалось только за Поттером, ибо если он сейчас начнет смотреть по сторонам или делать то, что обычно не делают при этом заклятье — будет очень плохо. Но мальчишка все также продолжал стоять неподвижно, только один раз поднял голову и сразу же её опустил. «Неужто сообразил? — задумался Снегг, всё также держа палочку напротив лохматой головы сорванца. — Если да, то, надеюсь, дальнейшие расспросы не последуют. — Рука с древком постепенно начинала затекать, отдавая легкой тянущей болью где-то в районе плеча. — Пора заканчивать, — решил мужчина и опустил палочку». Зельевар даже не удивился, что Поттер чуть ли не отпрыгнул от него, когда он махнул оружием. Неужели настолько боится преподавателя? Впрочем, это уже не важно, ибо как только дверь за ним захлопнулась, маг приступил к остальным. Однако своеобразный «допрос» старост ничего нового не дал. После чего оба были отправлены по спальням. Минерва также поспешила уйти. В круглом кабинете директора остался только он сам и Снегг, который уже понял, о чём будет разговор. — Ты, наверное, сильно устал, Северус, — начал Дамблдор своим привычным хриплым голосом. — Но позволь задержать тебя ещё на несколько минут. — Да, что-то случилось? — спокойно ответил мужчина и подошел поближе к старику. — Вижу, вас что-то тревожит. — Ты прав, — качнул белой бородой Альбус. — Когда ты применял легилименцию, ничего странного не заметил? — Нет. Всё, что я узнал, сразу же рассказал вам, — быстро ответил зельевар. — Я могу идти? — Да, конечно. Снегг поспешил убраться из этой затхлой комнаты, дабы поскорее очутиться в родных прохладных подземельях и закончить начатое зелье, которое он оставил вариться перед тем, как отправиться на ужин. Вот только, похоже, что ему не суждено вообще добраться сегодня до своих спален, ибо возле лестниц мужчину ждала бывшая староста Слизерина. Девушка стояла, упёршись острыми лопатками о холодную стену, и таранила янтарным взглядом какой-то портрет. — Джема? — удрученно вздохнул Северус и подошел к студентке. — Ещё больше хочется подставить свой факультет? Ты понимаешь, если бы нашел тебя первым не я, то ещё дополнительно бы сняли баллы. — Он расскажет матери, да? — проигнорировав упреки преподавателя, спросила девушка. Её голос дрожал то ли от страха, то ли от сквозняка, что просачивался сквозь стены и окна замка. — Не знаю, — ответил зельевар, — но если ты так волнуешься о том, что сделает твоя мать, то следовало бы думать головой прежде, чем доставать палочку. И тыкать ею в каждого, кто скажет тебе «нет». — Я пыталась сдерживать себя, но… — осеклась Фарли, — наверное, это что-то сделала та полукровка. Да? Ты ведь копался в её голове. — Она здесь не при чём, — протянул ответ Снегг. — И в этих стенах для тебя я профессор, и обращаться ко мне ты должна на «Вы». — Здесь же никого нет, да и ты сам назвал меня по имени, — впервые за долгое время на губах Джемы появилось некое подобие на улыбку. — Ох, или боишься, что портреты кому-то расскажут? — девушка подошла к одной из картин и провела тонким пальцем по нарисованной коже. Изображенная девушка сначала испугалась, а потом шарахнулась от слизеринки. — Вряд ли им кто-то поверит, да и к тому же, одна бомбарда всё исправит. — Мисс Фарли, вам давным-давно уже следует спать и видеть мир грез, — проигнорировав игривый тон студентки, произнес маг. — Идите первой, я пойду за вами следом. — Прямо в спальню? — хохотнула бывшая староста и подошла почти вплотную к Северусу, заглянув в бездонные черные глаза, ловко обошла и направилась в подземелья. — Только не отставайте, ладно? Профессор… *** Как только дверь захлопнулась за спиной Итачи, мальчик выдохнул и встал перед винтовой лестницей, думая, что делать дальше. Непонятно, что будет делать маг со своей стороны. Да и вообще, знает ли он хоть что-то? Хотя его спокойное поведение говорило, будто он ничего не сделал. Ведь обычный человек, узнай он о другом мире, реальности или о чём-то подобном, вряд ли бы сумел совладать с эмоциями. — Эй, первокурсник, ох, то есть, Гарри, — послышался женский голос откуда-то снизу. — Идём, я заместитель старосты Когтеврана, Элизабет, но ты меня можешь звать Лизи. Так как Роберт не может сейчас тебя отвести в спальни, то сделаю это я. Ох, давай быстрее спускайся и пойдем отдыхать. Учиха поспешил преодолеть металлические ступеньки, дабы не заставлять ждать заместителя. Волшебница, невысокого роста с короткой чёрной стрижкой чуть ниже ушей, стояла у начала перил. Синяя мантия свисала с плеч когтевранки, чуть ли не касаясь пола, и явно была сшита не по размеру. Маленький бантик в сине-чёрную полоску отлично сочетался с накидкой. Курносый нос и веснушки сразу же привлекли внимание бывшего шиноби. Синие глаза по-доброму осматривали подопечного. — Ты, наверное, устал. Первый день и уже побывать в передряге с самой высокомерной, неприятной гадюкой в Хогвартсе, — улыбнулась девушка. — Ох, но знаешь, пожалуй, этим стоит даже гордиться. Ты достойно выстоял, ещё и ту первокурсницу защитил. Молодец! — Лизи одобряюще похлопала нукенина по плечу. — Благодарю, — ответил Итачи и пошел за когтевранкой. — Ох, но это не значит, что ты теперь должен вступаться за каждого, — задумчиво произнесла девушка. — Что вы имеете ввиду? — спросил мальчик. — О, давай на «ты», как-то неудобно перед знаменитостью, ах-ах, — после кивка Учихи, она продолжила. — В общем, если вкратце, то… у нас здесь так не принято, чтобы кто-то из чужого факультета заступался за другой. Да, бывают исключительные случаи, но, в основном, никто не лезет в дела других. — Но ведь она могла покалечить Мелиссу, — произнес бывший шиноби и следом спустился с широкой лестницы из белого камня. — И что? — мгновенно приятный женский голос сменился на холодный и твердый. — Ей даже свои не помогли, что уж говорить об остальных. Да и тем более, о ней уже все трещат, как о потомке могущественной тёмной ведьмы-предательницы. — Значит, мы с ней чем-то похожи, — заключил мальчик. — Ох, и чем же? — усмехнулась Элизабет. — Нас обоих судят по происхождению, а не по поступкам, — последнее, что произнес Итачи, перед тем как предстать перед уже знакомой винтовой лестницей. Девушка ничего не ответила, но поняла, почему он всё-таки оказался на этом факультете. Поднявшись, студенты оказались перед дверью, у которой не было ни ручки, ни замочной скважины, лишь сплошное полотно из старинного дерева. Рядом на маленьком стенде лежал бронзовый молоток в форме орла. Лизи взяла молоток и легко ударила по своеобразной двери. Откуда-то сразу послышался вопрос: — Сколько раз палач заносил топор в попытке казнить Почти Безголового Ника? — от неожиданного громкого голоса Учиха опустился на ступеньку ниже. — Ответ: сорок пять. — произнесла Лизи и полотно сразу же подняло занавес, пропуская когтевранцев во внутрь. Перед бывшим шиноби предстала просторная гостиная в сине-серебристых оттенках. Стены в гостиной прорезывали изящные арочные окна с отделкой металлического цвета. На них висели светло-синие шелковые занавеси. Куполообразный потолок, на котором виднелись серебристые звезды, делал комнату визуально больше. Несколько шкафов с книгами и большими диванами расположились на одной стороне помещения. На другой же находился зажженный камин с пятью широкими креслами. Выглядело достаточно уютно. — Ну, что же, добро пожаловать в Когтевран, — улыбнулась Элизабет. — Можешь осмотреться, если у тебя ещё остались силы. Твоя спальня находится вон там, справа, — девушка показала на статую с незнакомой женщиной, которая делила дальнейший проход на две части. Волшебница уже собиралась уходить, как остановилась и, не поворачиваясь, произнесла: — Ох, мой тебе совет, не вмешивайся туда, куда тебя не просят, ибо доставишь намного больше проблем, чем могло бы быть. Нукенин ничего не ответил, а сразу же подошел к книжным шкафам. Через стеклянные дверцы проглядывались названия учебников, несколько книг привлекли внимание мальчика. Итачи собирался на них взглянуть поближе и потянулся к загадочным фалиантам, как в голове непроизвольно вспомнилось: «И что? Ей даже свои не помогли, что уж говорить об остальных. Да и тем более, о ней уже все трещат, как о потомке могущественной темной ведьмы-предательницы.» По коже мгновенно пронеслись мурашки, оставляя за собой маленькие кочки. За спиной треснуло полено. Всё это распределение, деление на принадлежность к тому или иному факультету очень сильно напоминало Учихе ситуацию с деревнями. Когда информация о том, что ты из Скрытого Песка или Тумана могла стать твоей погибелью. «Ничего не меняется. Сколько ни попадай в другие миры, а устои всё те же» — сделал вывод бывший шиноби. В глаза врезалось отражение самого нукенина — тощего лохматого мальчика со шрамом на лбу, не способного даже защитить себя, что уж говорить об остальных. Он поджал губы, когда понял, что, собственно, с мира шиноби ничего и не изменилось. Общество всё такое же жестокое, полное насилия и ненависти. Ниндзя, неожиданно для себя, прильнул лбом к холодному тонкому стеклу. «И что же я могу? Ведь в тот раз я так ничего и не поменял, хоть и изо всех сил пытался, — задумался Итачи. — Сейчас я бессилен даже больше, чем тогда… Интересно, когда же я стал такой размазнёй, — усмехнулся Учиха, — Саске бы полностью разочаровался в брате. Надо бы уже наконец-то взять себя в руки». Бывший шиноби ещё пару минут простоял в такой нелепой позе, после чего отпрянул от стекла и подошёл к камину, присев на одно из кресел. Мягкая обивка сразу же поглотила детское тельце в свои объятия. «Нет ничего постыдного в падении, настоящий позор — это не подняться после него, верно, Наруто? — вспомнил нукенин слова друга. — Тогда я попытаюсь ещё раз изменить этот мир, — ниндзя, запрокинув голову, вытянул руку к блестящей серебристой звезде. — Изменю магическое общество, сломаю это странное, ничем не оправданное, мышление. Прекращу несправедливость и насилие, а начну отсюда. С Хогвартса». Опять недостижимые цели, опять куча предстоящей работы, но это нисколько не пугало Итачи. Даже наоборот, ещё больше подстёгивало к совершению планируемого. В груди появился уже давно забытый детский трепет. И если Учиха хочет достигнуть невозможного — он сам станет невозможным.