Жизнь после смерти

Как и предполагал Итачи, экзамен оказался не таким уж и сложным, как он думал. Некоторые вопросы хоть и присутствовали с подвохом, но каверзные задания были слишком очевидными. Учихе не составило труда ответить на всё, что там находилось. После чего первым сдал работу, и под удивлённые взгляды пятикурсников вышел из зала. В своих ответах он был более чем уверен, поэтому даже проверять, верно ли он написал ответы, не стал. Двери захлопнулись за ним с особым грохотом, будто бы были чем-то недовольны, но кроме звука ничего издать более не смогли. Бывший шиноби лениво потянулся, всё-таки засиделся он на одном месте. Даже встать и немного размяться не позволяли. Но уже всё позади и сейчас хоть стой, хоть бегай. Нукенин решил прогуляться к библиотеке, где, скорее всего, находились Драко и Гермиона. Гриффиндорка уж очень сильно просила его поделиться экзаменационным процессом, включая вопросы, и какие он дал ответы на них. На удивление, библиотека была закрыта, даже никакого объявления не присутствовало на дверях, что означало - ниндзя без понятия, в каком месте искать знакомых. «Значит, планы меняются куда быстрее, чем я предполагал, — задумался Учиха и вспомнил слова Драко о Философском камне. — Если камень действительно защищен, то насколько хорошо и надежно ли? В школе точно что-то происходит и оно явно не является чем-то положительным». Решение посетить третий этаж было принято ещё в тот момент, когда Малфой только заговорил о нём. В конце концов, нужно убедиться, что такой опасный артефакт хранится в надёжном месте, и к нему никто не прикоснётся. Мальчику он ни к чему, но вот, допустим, подозрительному Квирреллу, возможно, пригодится. Поэтому лучше удостовериться, что всё под контролем. Итачи вернулся в общежитие, ибо решил взять с собой палочку и мантию-невидимку, возможно, она поможет ему пройти мимо пса. Спрятав книгу о чёрной магии, которая была закутана в ткань, между остальными учебниками, что стояли в стопке у кровати, Итачи направился прямиком на третий этаж. Поначалу лестницы не хотели поворачиваться в нужном направлении, но затем будто поняли, что Учиха неизменен в своём решении попасть на запретный этаж, и поддались. Но перед этим пришлось порядком подниматься и спускаться, что значительно измотало тело бывшего шиноби. И уже к арке, которая выводила в коридор, он подходил с большой одышкой. Пришлось немного передохнуть за колонной и перевести дыхание.

***

Мелисса встала намного раньше, чем рассчитывала. А за всю ночь так толком и не выспалась. Она свесила ноги с кровати и вздрогнула от утренней прохлады в комнате. Быстро накинув на себя ещё не успевшее остыть одеяло, она попыталась сообразить, какой сегодня день. «Ах да… — вспомнила Голдштейн. — Он через несколько часов сдает СОВ». Глубокий вздох и пальцы ног касаются холодного пола, вызывая дрожь по всему телу. Всё-таки она до сих пор не привыкла к этой температуре в общежитии по утрам. Даже почти летнее время не спасало подземелья от холода. Но деваться было некуда, поэтому слизеринка потянулась к палочке, которая лежала на тумбе у кровати и тихо наложила на себя утепляющее заклинание. Весь путь до ванны она думала о обещании Джемы выполнить её просьбу. Однако потребовала она не меньшую цену… Мелиссе придется заплатить Фарли, и отказаться она никак не может. Уже нет. Чтобы достать то, что нужно старосте факультета, придется нарушить хорошую половину запретов школы, включая правила, распространяющиеся на третий этаж. От предстоящего все внутренности сжимались, мысли о завтраке же и вовсе вызывали рвотный рефлекс. Но отступать было некуда, тем более, сама Джема наотрез отказалась туда идти, когда узнала, что там вовсе не ларчик с драгоценностями, а огромная трёхглавая псина. «Ну, ты же всегда можешь использовать непростительное в случае, если остальные заклинания не помогут» — последнее, что сказала Фарли перед тем, как хлопнуть дверью перед носом Голдштейн. Вот только староста не учла — если слизеринка действительно убьет пса, то могут поднять сильный скандал. И выяснить, кто стал причиной гибели собаки будет не так уж и сложно. А если учитывать, что Мелисса совершенно не умела контролировать волнение — дело плохо. Поэтому непростительное здесь точно исключалось. Тёплый душ немного привёл девочку в чувства, но ненадолго. Уже на завтраке её от всего воротило и дело было вовсе не в еде, а из-за предстоящего боя с псом. А Джема вела себя так, будто бы ничего не происходит, словно она и думать забыла о своём приказе. Но уже за столом, сидя рядом и уплетая завтрак, девушка наклонилась к первокурснице и прошептала: — Прекрати так нервничать, иначе вызовешь подозрения намного раньше, чем в них появится необходимость. Спину Голдштейн обжёг лёд, заставляя окаменеть конечности. Драккл! Она помнила всё и, скорее всего, ждала исполнения поручения с нетерпением. Мелиссе пришлось быстро взять себя в руки и съесть хотя бы пару кусков яичницы с овощами, чтобы казаться «нормальной». Такой, как всегда. А впрочем, ей всё равно понадобятся силы, ведь надо же откуда-то черпать энергию. Следующие несколько часов девочка провела в комнате, готовясь и настраиваясь на вылазку. Джема подсказала, кто и когда делает обходы по этажам, и по каким территориям. Так как третий находился ближе к Когтеврану и Гриффиндору, то эта территория принадлежала Роберту и Перси. Вот только Хиллиарда она не видела уже как пару месяцев, кто-то говорит, что он в больнице Святого Мунго, кто-то твердит о его полной работоспособности. Голдштейн же склонялась больше к первому варианту, ибо Фарли не раз хвасталась, как победила старосту Когтеврана, причинив ему максимальный вред, который дозволялся на дуэли. И тот, наверняка, после побоища отлеживался в больнице всё лето. А вероятность напороться на его заместителя сводилась к нулю, ибо тот вообще не выполнял перешедшие на него обязанности. Поэтому почти все отведённые этажи двум факультетам курировал только Уизли, расписание которого было довольно насыщенным. Так что пробраться на третий этаж не составило большого труда. Однако, чем ближе она приближалась к двери, за которой предположительно находился пёс, тем сильнее Мелисса чувствовала, с каким напором сердце выбивало ребра с обратной стороны. Хотелось сбежать и больше никогда не возвращаться. Но если она струсит, то её ждет неминуемая смерть в лице Джемы и не сдержанного обещания девочки. Голдштейн уже коснулась холодного дверного замка, как за спиной послышались чьи-то шаги. Слизеринка рванула за одну из колонн, про себя молясь, чтобы это не был Филч вместе со своей кошкой. Кто-то тяжело дышал и тоже остановился у каменной опоры. Мелисса аккуратно выглянула и различила знакомую фигуру. Сейчас почти все однокурсники должны быть на мероприятиях, посвященных концу учебного года, так что, возможно, неизвестный со старших курсов. «Погодите-ка, а может быть это… — задумалась слизеринка вглядываясь в незнакомца. — Да быть не может! Он же сейчас должен сдавать СОВ!» — Гарри? — неожиданно для себя произнесла девочка, а эхо её голоса уже разнеслось по всему коридору. Она быстро прислонилась к колонне и зажмурившись молилась всем, чтобы её не заметили. «Мерлин, какая же я дура. Надо же было так легко себя сдать!» Однако спустя несколько секунд, а затем и минуту ничего не произошло. Неужели не услышал? Мелисса опять выглянула из-за колонны, но никого там уже не было. «Стоп, где он?» — последнее, что подумала Голдштейн перед тем, как неизвестный одной рукой внезапно прикрывает ей рот, а другой обнимает сильной хваткой сзади, прижимая к себе и увлекая куда-то дальше в сторону.

***

Итачи не думал, что его могли заметить. Не подумал о том, что кому-то вообще понадобится лезть на третий этаж в поисках приключений на свою пятую точку. Однако знакомый женский голос заставил дёрнуться от неожиданности, и тихо подкрасться к жертве, как обычно это делал на миссиях. Учиха осторожно подошёл к нужной колонне. Беловолосая девочка выглядывала в коридор, скорее всего, искала его. Бывшему шиноби не пришло ничего в голову кроме, как ювелирно её подхватить, ничего при этом не повредив, и затащить немного подальше, почти к стене. По-другому поступать было нельзя, ибо Мелисса просто-напросто подскочила бы и закричала от неожиданности. А здесь надо было действовать тихо, так как неизвестно, на какое расстояние могла слышать собака, но судя по её громоздкости на большие. Голдштейн мычала в ладонь нукенину, пытаясь выбраться из захвата. Она трепыхалась словно бабочка, пока не поняла, что ниндзя ждёт, когда жертва наконец-то успокоится. Слизеринка замерла на месте, дыхание постепенно начало выравниваться. — Закончила? — шепнул на ухо мальчик. — Мгх, — кивнула Мелисса. Итачи медленно ослабил хватку, всё ещё не доверяя такой быстрой сговорчивости Голдштейн и в любой момент был готов зажать ей рот обратно. Но уже на следующий раз он точно вырубит её, дабы не мешалась под ногами. — Что ты тут делаешь? — так же тихо повторяя за ним произнесла девочка. — Это тебя не касается, поэтому уходи, — резко сказал Учиха. Сейчас просто необходимо выпроводить её отсюда и желательно подальше. Это уже не шутки и не игры в ниндзя. Вылазка может стоить в худшем случае слизеринке жизни, в лучшем же потери какой-нибудь конечности. Тем более, бывший шиноби не знал, есть ли там ещё какие-то препятствия, а они наверняка будут, ведь один из сильнейших магов не мог просто усадить пса охранять такой важный артефакт. — Ты думаешь, если бы я могла уйти отсюда, то все ещё стояла у двери, за которой меня бы чуть не сожрала та тварь? — прошипела Мелисса. — Я не могу прийти к ней ни с чем. — К ней… Что Джеме нужно? — нукенин думал, что о Философском камне знает только он, Драко и Гермиона. Неужели Малфой рассказал кому-то ещё? — Без понятия, она сказала принести то, что скрывают на третьем этаже. Но когда я рассказала об этой псине, Джема просто рассмеялась, — объяснила Голдштейн. — Поэтому я не могу вернуться к ней с пустыми руками, иначе… — Ясно, — перебил ниндзя не желая слушать, что могла сделать со знакомой староста Слизерина. — Тогда можешь подождать здесь, пока я не вернусь. Я посмотрю, что там, а потом вместе подумаем над твоей проблемой. — То есть, ты хочешь оставить меня здесь одну, где есть большая вероятность наткнуться на того же Филча, или его драную кошку, или на профессора, который просто помогает старосте Гриффиндора? — продолжала шипеть Мелисса. — Да, — единственное, что ответил мальчик и незаметно потянулся к палочке в кармане. Как знать, что она сейчас сделает, тем более успех миссии зависел как раз-таки от тишины и незаметности. Но слизеринка вряд ли согласится просто сидеть и ждать. — Нет, — предсказуемо отвечает она и выходит в коридор, ближе к заветной двери. — Я пойду вместе с тобой, — тихо топнула ногой. — Я не бесполезна, как ты можешь думать. Меня многому научили. — Послушай, это не шутки. Могут быть такие ситуации, где я не смогу тебя защитить, — последняя попытка Итачи отговорить её от бездумного поступка. — А с чего ты взял, что мне нужна защита? — холодно проговорила девочка и развернулась к железному замку. — Ты откроешь или я? Шумно выдохнув, Учиха уже потянулся к палочке, в то время как Голдштейн сделала это куда быстрее и действеннее. Она с первого раза открыла дверь. Быстро сообразив, он накинул на знакомую и на себя мантию-невидимку. А слизеринка даже не задала ни единого вопроса, просто шла позади, держась за складку одежды на его спине. Первое, что они почувствовали на себе — сильное дыхание трехголовой собаки и соответствующий смрад из пасти. Мантию пришлось придерживать, дабы она не слетела из-за сильного напора воздуха. Так как постепенно вечерело, в обитель питомца Хогвартса просачивалось всё меньше и меньше света, что значительно затрудняло поиски. Осматривать комнату надо было быстро, ибо вопрос времени, когда пёс мог учуять незваных гостей. Помещение, скорее всего, предназначалось только для животного, так как помимо него тут стояла арфа и больше ничего. Догадаться, что она нужна здесь, чтобы успокоить собаку — слишком просто. Вот только, настолько простое заклинание для музыкальных инструментов, бывший шиноби не посчитал нужным выучить или хотя бы почитать о нём. Ситуация принимала не очень хороший оборот. Нукенин почувствовал, как Мелисса сзади легко несколько раз дёрнула за низ рубашки, привлекая к себе внимание. Возможно, что-то заметила? Предположения нукенина оказались верными и в следующую секунду она вела его за руку прямиком к одной из голов пса. Они аккуратно обошли морду с боку и остановились около могучей шеи животного, на которой располагался не менее огромный ошейник. Голдштейн указательным пальцем постаралась показать находку. Слизеринка пыталась обратить внимание ниндзя на деревянный люк в полу, на котором так удобно расположилась огромная нижняя челюсть животного. «Так и думал, что пес нужен только для охраны входа» — обрадовался мальчик и кивнул девочке, в знак того, что именно это им и нужно. Но теперь появилась ещё более трудная задача — убрать одну из голов собаки, чтобы пройти дальше. Вариантов было немного. Во-первых, идея с оглушением сразу отпадала, ибо нет никакой гарантии, что на такое большое магическое существо заклинание в принципе подействует. Во-вторых, применять более жёсткие методы тоже нельзя, потому что Итачи задумал сделать всё тихо и незаметно. А повреждения на псе будут приравниваться к следам, которые оставлять ниндзя непозволительно. «Остается только это…» — решил Учиха и повернул Голдштейн к себе и затем взял руку слизеринки. Ледяные тонкие пальцы немного обожгли его теплую кожу. Конечно, она боялась здесь находиться, но похоже, даже это животное не такое страшное, как гнев Джемы… Она непонимающе взглянула на друга, но руки не убрала, лишь продолжала стоять на месте и ждать дальнейших действий бывшего шиноби. Нукенин перевернул её ладонь к верху и мягко касаясь пальцем, старался вывести, как можно более точные буквы:

«Я отвлекаю. Ты открываешь».

От осознания того, что сейчас собирается сделать ниндзя, Мелисса широко распахнула глаза и замотала головой. Наверняка, она слабо доверяет Итачи, ведь в любой момент одна из голов может повернуться и порвать её в клочья, не оставив даже костей. Но Учиха игнорирует её сопротивление и легко дёргает на себя, после чего выводит следующее:

«Ты сама решила пойти со мной, так неси ответственность за свой поступок».

Конечно, бывший шиноби не собирался подвергать её сильной опасности. Тем более, он оставит ей мантию, дабы в случае чего слизеринка смогла бы просто убежать отсюда. Но если хватит смелости отрыть люк, то будет прекрасно и ему не придётся думать, как всё сделать самому, при этом не попав в одну из пастей, наверняка, с острыми зубами. И он, наконец, вырисовывает последние слова:

«Под мантией ты невидима. Как только голова пса поднимется, сразу открывай дверь. Поняла?»

Голдштейн лишь уверенно кивнула. Неужели собралась? Однако нукенин подумает об этом потом, ибо сейчас нужно всё делать быстро и чётко. Ниндзя резко вылетел из-под мантии, специально задев нос одной из голов собаки. Животное почти сразу же поднялось, всматриваясь в того смельчака, который посмел потревожить его сон. Громкое рычание оглушало и заставляло бегущий по венам адреналин постепенно ускоряться. Теперь дело оставалось за слизеринкой. Мантия хорошо её скрывала от глаз, поэтому мальчик толком не мог понять, где она. Головы нападали по очереди, и Итачи приходилось уворачиваться в три раза быстрее, чтобы щёлкающие пасти у лица не сомкнулись на его шее. Он старался задерживать дыхание, дабы вонь не отвлекала внимания от самого пса, но это сильно выбивало лёгкие из привычного ритма, заставляя неприятно пульсировать бока. Учиха бросил взгляд на люк. Мерлин, он всё ещё закрыт! А Мелиссы словно и след простыл. Убегать становилось всё труднее и труднее. Тело ребенка уставало намного быстрее взрослого, даже почти ежедневные тренировки толком не помогли развить выносливость. Бывший шиноби замечает движение справа. Морда задевает ногу и срывает весь план прыжка. Нукенин ударяется затылком о шершавый каменный пол. В висках сразу же раздается пульсация, отдающая болью в глазах. Теперь над ним нависали три разъярённые собачьи головы, пачкая одежду в своих густых полупрозрачных слюнях. «Видимо, выбора у меня нет» — подумал ниндзя и быстро потянулся к палочке, попутно вспоминая, какое заклинание подойдёт лучше. — Экспульсо! — громкий женский голос доносится где-то сзади собаки. В мгновение под псом, где он стоял, образовался синий взрыв. Пронзительный взвизг животного заставил дёрнуться обоих. Мальчик быстро подскочил, но тут же пожалел, что сделал это слишком резко, ибо земля под ногами качалась из стороны в сторону, словно он попал под чье-то гендзюцу. — Гарри, быстрее! Мне нужна помощь, дверь слишком тяжёлая для меня! Пока животное приходило в себя, Итачи наконец-то смог добраться до люка и помочь Мелиссе его открыть. Видимо, пес своим весом вдавил дерево в камень, чтобы уж точно никто не проник. Вот только, вглядываясь в пространство внизу, не было ничего видно, кроме мрака, в который им придётся сигануть. — Выбора нет, — подытожил Учиха. — Нужно прыгать. — С ума сошёл?! — вскрикнула Голдштейн, но не успела опомниться, как бывший шиноби притянул девочку к себе и вместе с ней упал во тьму. Спуск был не долгим, скорее даже слишком быстрым и мягким. Они приземлились на какую-то гладкую и довольно упругую подложку. Учиха всё прочувствовал на собственной спине, ибо именно на неё и решил упасть, прижимая слизеринку к груди, дабы та не почувствовала удара. Мелисса уткнулась носом в его ключицу, поджав под себя руки и шумно дыша. В глазах темнота, они не видели, куда упали и на чём именно сейчас лежат. — Всё закончилось. Но я без понятия, где мы, — наконец-то произнес бывший шиноби и пару раз легко хлопнул по белой макушке, дабы Голдштейн уже слезла с него, так как времени на отдых особо не было. — По моей ноге что-то ползёт, — дрожащим голосом ответила девочка и вжалась ещё сильнее в нукенина, — Мерлин, пусть это будет не змея, прошу… Ниндзя сразу же потянулся к палочке, как резко что-то сильное и быстрое схватило его за запястье и потянуло в обратную сторону. Девичий вскрик означал, что её тоже не обошло это «нечто». — Гарри! Голова всё ещё гудела от падения, но сейчас не до боли. Мальчик наконец-то смог взять палочку в другую руку и вытащить древко из кармана. — Люмус максима! — громко проговорил заклинание Итачи и на кончике палочки вспыхнул свет, озаряя все происходящее вокруг. Мелисса сразу же подползла к спасителю, всё ещё брезгливо стряхивая с ноги невидимые путы. «Растения? — удивился Учиха, смотря на толстые лианы, за которыми не было видно даже стен. Складывалось ощущение, что они попали в какой-то живой кокон, который стремился их сожрать внутри себя. Однако одного заклинания было недостаточно, так как назойливые тёмно-зелёные усики начинали вновь подползать к своим жертвам. — Скорее всего, это дьявольские силки, — догадался бывший шиноби». — Не дёргайся, когда они тебя схватят, нужно расслабиться. Это такое растение, и чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее оно будет тебя душить, — попытался быстро объяснить нукенин. — Просто расслабься. — Они такие холодные и мокрые, — брезгливо пожаловалась Голдштейн. Но всё-таки осталась на месте и не сделала ни рывка, когда злосчастные лианы медленно скользили по ногам и рукам слизеринки. — Но тебе я верю больше, — зажмурившись, произнесла она. Первой спустилась Мелисса, а затем и ниндзя. Корни дьявольских силков выбросили их вниз, в какой-то туннель. Девочка всё ещё сидела на холодном полу и щупала конечности, дабы удостовериться, всё ли на месте. — Мерзость, — вздрогнула Мелисса и покосилась на друга, — откуда ты знал, что они отпустят нас? — Базовый курс травологии, — ответил мальчик и отряхнул ноги от пыли. — Где мы? — Знакомые скучные стены, ледяной сквозняк и полумрак. Что же, добро пожаловать в подземелья, — подытожила Голдштейн, — будь как дома. — Мы так низко спустились? — задумался вслух Итачи, как по коже пронеслись мурашки от сильного холодного ветра, который буквально зазывал незнакомцев пройти дальше по коридору. — Скорее всего, это ещё одно подземелье, но его переделали для охраны чего-то… — Тогда идём. Следующим испытанием стала загадка с открытием ещё одной двери. Они вышли в просторное помещение, где под потолком летала стая странных ключей, а рядом на уровне пояса парила метла. Наверняка, всё заколдованно. Любые попытки открыть дверь с треском провалились. Значит, придётся искать. — Я слетаю, — вызвался Учиха и не дожидаясь сопротивления слизеринки прикоснулся к деревянной рукояти. Ключи, которые парили в воздухе тут же застыли и медленно нацелили свои клювики с металлическими бороздками на бывшего шиноби. — Так и знал. Всё не так просто. — Осторожнее там, — единственное что произнесла Мелисса и отошла немного в сторонку. — Будь наготове, — напоследок кинул бывший шиноби и оторвал ноги от земли. Ключи сразу же устремились в его сторону, образовывая тёмное шуршащее облако. «И как же мне найти нужный? — задумался нукенин, ловко уворачиваясь от очередной волны железяк. — Здесь должна быть какая-то закономерность или что-то в этом роде, — охотились на ниндзя самые разные ключи, от странной формы до самой обычной. Он еще раз взглянул на дверь. — Позолоченные и слишком красивые вряд ли сюда подойдут, значит надо более скоромные и поменьше». Под такие параметры подходили только два. И как будто услышав мысли мальчика постепенно начинали держать с ним расстояние. Теперь расстановка сил немного поменялась, и с этого момента уже Итачи гонялся за одним из них. Применив парочку трюков, которым научился у старшекурсников, на метле, он смог наконец-то схватить верткий ключ. Оставалось только вручить его Голдштейн, чтобы та открыла дверь. Лететь к ней было слишком опасно, ибо железные мотыльки довольно острые и могли нанести какой-нибудь вред. Поэтому другое решение было принято незамедлительно. Учиха на миг отпустил ручку метлы и замахнулся в ее сторону, кидая ключ. — Лови! — крикнул он и сразу же ухнулся вниз из-за плохо удержанного равновесия. Слизеринка умело словила предмет и кинулась к двери с надеждой открыть её. О Мерлин! У неё получилось. — Давай быстрее! Бывший шиноби наворачивает очередную петлю и летит прямиком в образовавшийся дверной проем, а Голдштейн закрывает деревянные ворота тут же, как прутья метлы показываются на пороге. С обратной стороны доносилась частая мелкая дробь, пока нукенин слезал с транспорта и пытался отдышаться. — Где ты так научился летать? — восхищенно спросила она, подходя к ниндзя и протягивая маленький платок, чтобы тот убрал кровь от царапины над виском и просто вытер пот. Странно, но вовремя полета он даже не заметил, как слегка поранился, скорее всего, о какой-то из ключей. — Я не сделал ничего выдающегося, — ответил мальчик и взял предложенную ткань. — Гарри Поттер сама скромность и превосходный лётчик, — усмехнулась девочка и осмотрелась вокруг. Образовавшаяся улыбка сменилась на сжатые недовольные губы. — Вот чёрт, похоже, это ещё не всё. Итачи повернул голову и заметил большой клетчатый мраморный фундамент, на котором находились каменные статуи, изображавшие различные позы. — Ненавижу шахматы, — произнесла Мелисса. — Я всё время в них проигрывала… — Шахматы? — переспросил Учиха. — Да, и похоже, они заколдованы. Драккл. Мы влипли. В целом, шахматы были похожи на сёги, но в этой игре не было чёрных и белых фигур, а также цветной доски. Ещё, судя по объяснениям Мелиссы, здесь нельзя возвращать ранее съеденные фигуры противника себе на поле. Задача усложнялась ещё тем, что шахматы заколдованы и при необходимости могут разрушать друг друга, тем самым убивая фигуру противника. А каменные ошметки могли спокойно прилететь в кого-нибудь «дышащего». — Понятно, — ответил Итачи, внимая каждому слову, которое говорила Голдштейн. — И всё? То есть тебе ясно, как нам выиграть? — расстроенно проговорила слизеринка. Она ожидала куда более эмоциональной реакции от друга, тем более она так старалась объяснить ему на понятном языке, чтобы он не запутался. — Да, вполне. Но с кем мы будем играть? — спросил Учиха и осмотрел всё поле. — Здесь же кроме нас никого нет. — А может… — задумалась девочка и направилась к противоположной стороне, наверняка надеясь втихаря пролезть сквозь фигуры и добраться к выходу. Однако, как только она оказалась возле пешек, те сразу же достали свои каменные, заточенные мечи, преграждая ей путь. Она едва ли не напоролась на одно из острия. — Ясно… ну, я хотя бы попробовала, — развернулась Мелисса и зашагала обратно к бывшему шиноби. Проблема ещё заключалась в том, что в сёги нукенин играл только с отцом и то пару раз. Поэтому достижение победы усложнялось втройне. Но выбора нет, надо идти до конца и убедиться, что всё у школы под контролем. Хотя у ниндзя было одно преимущество — в шахматах нужно думать на несколько шагов вперёд, чтобы выиграть, а мальчик в последнее время только этим и занимался. — И какой же у нас план? — подала голос Голдштейн. — Один, — коротко ответил Итачи. — Победить. Учиха встал на ребро шахматной доски и просто смотрел то на одну сторону, то на другую. Продумывал несколько вариантов первых ходов, с учётом возможностей всех фигур. И наконец, подобрав нужные комбинации, начал игру. — Мы играем, — произнес бывший шиноби и камни как будто услышали и сделали свой первый ход. Слизеринка стояла на месте королевы, так уж вышло, и захотела подойти к другу, как бывший шиноби резко поднял ладонь вверх и скомандовал: — Оставайся на месте, твой ход может быть засчитан. — Что? То есть я теперь тоже шахматная фигура? — переспросила Мелисса и в ответ на кивок ниндзя ответила: — Ого, круто! Хотя постой, — задумалась она, — меня же убить могут. — Не убьют, — мальчик был полностью спокоен и это хладнокровие дошло наконец-то и до Голдштейн. — Ну, смотри… — буркнула девочка и присела у ног статуи и не зря, ведь её ход ещё не скоро. — В таком случае, пешка на е четыре, — но со стороны чёрных не сдвинулась ни одна фигура. — Видимо, мне тоже нужно встать, — он быстро подошел к ближайшему коню и повторил ранее сказанную команду, и пешка наконец-то сдвинулась. «Ясно, значит должны играть все и если мою фигуру съедят, то я, наверняка, могу потерять право командовать», — задумался Итачи, пока другая сторона делала свой ход. Сама партия длилась довольно долго, а Мелисса и вовсе успела немного задремать до тех пор, пока случайно не соскользнула с каменной ткани фигуры, тем самым едва не сделав ход. Под недовольный взгляд Учихи она поднялась и встала полностью, чтобы больше не заснуть. — Прости, — прошептала она. Бывший шиноби ничего не ответил, лишь продолжил игру. От шахматного поля осталось только название. Почти все чёрно-белые клетки скрывались под большими камнями и валунами павших воинов. Оставалось совсем немного, ведь самая главная фигура почти загнана в угол. У короля остались только две пешки, которым не добраться до него, и ладья, как раз-таки и защищавшая неудавшегося правителя. «Почти закончил, — подумал нукенин и снова глянул на Голдштейн. — Если похожу ферзём, то в два хода поставлю шах и мат, пожалуй, так и сделаю». Мальчик оказался прав и уже через несколько минут последняя статуя была насквозь пробита мечом королевы. — Шах и мат, — тихо произнес он и корона с короля упала, пропуская юных волшебников дальше. — Ох, ну наконец-то всё, — выдохнула слизеринка и помахала рукой перед лицом. — Я так устала… — Пошли, некогда отдыхать. Мы и так тут слишком задержались, — не дожидаясь ответа от девочки, ниндзя сразу направился к открывшемуся проходу, даже не посмотрев, идёт она или нет. Следующим испытанием стали крутой лестничный спуск и какое-то большое зеркало. Оно было выше детей в двое. Итачи не нашел никаких подсказок, которые бы помогли пройти и этот этап. Здесь просто стояло зеркало и больше ничего… — И что дальше? — вызывающе спросила Мелисса и зашла за предмет. — Тут ничего нет, странно. Учиха встал напротив своего отражения, как оно резко дёрнулось и ушло куда-то дальше по коридору. Бывший шиноби решил, что ему показалось и легко протер глаза. Ну мало ли, тем более столько сил угробил на прохождение испытаний. Но нет, зеркальный Гарри совсем ушёл, а через минуту вернулся обратно и кого-то вел за собой… — Карин? — прошептал нукенин и обернулся, чтобы в следующее мгновение разглядывать просто пустой воздух. Он снова обернулся, а она уже стояла и обнимала его. В груди что-то заныло, тянущей болью напоминая виновность в состоянии медсестры и её судьбе. Ниндзя смочил пересохшее горло и закрыл глаза, на автомате вытягивая руку к стеклу. Холодок от поверхности обжёг подушечки пальцев, давая понять, что это всего лишь иллюзия. — Оно заколдовано, — сказал мальчик и отошёл от так манящего к себе артефакта. Сделав пару глубоких вдохов, он продолжил. — И, скорее всего, это последнее испытание. — Да? Ну наконец-то, — обрадовалась Мелисса и пододвинула Итачи, чтобы тоже посмотреться. — Хм, зеркало, как зеркало, — она покрутилась на месте, а затем резко на несколько секунд застыла, всматриваясь в отражение. Медленно вложила пальцы в карманы по обе стороны от юбки. — Что видишь? — поинтересовался Учиха и подошел ближе чтобы тоже рассмотреть то, к чему она так внимательно присматривалась. Голдштейн ещё немного промолчала, а затем выкрикнула: — Это мои волосы так лежат?! Какой кошмар! — слизеринка рывками попыталась пригладить волосы, но получалось плохо. — Скорее всего, после тех шахмат они так распушились, грёбаная пыль летала повсюду. Ну как, лучше? — девочка повернулась к бывшему шиноби. — Ничего не изменилось, — ответил нукенин, смотря на точно такие же взлохмаченные белые волосы. Его куда больше волновало, что делать с зеркалом, ведь это последнее препятствие к Философскому камню. Ниндзя снова встал напротив своего отражения, где всё также продолжала за ним наблюдать она… В этот раз Карин не просто стояла, а сначала помахала рукой, пытаясь обратить на себя внимание. А затем указала на верх золотистого ободка, который огибал все стекло. Только сейчас мальчик заметил, что на нем мелкие-мелкие углубления, складывающиеся в буквы. — Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi? — нависла над ухом Мелисса, прочитав надпись. — Странно, ничего не понятно. — Читай наоборот, это зеркальное отражение предложения: «Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца», — объяснил Итачи и с благодарностью посмотрел на медсестру, которая сразу же улыбнулась. Давненько он не видел такой искренней и заразной улыбки, ибо Учиха неосознанно слегка подтянул уголки губ вверх. — Похоже, мы вряд ли достанем то, что спрятано в этом зеркале. — Ну тогда можем идти, так? — спросила Голдштейн. — Ты ведь хотел убедиться, всё ли в порядке, верно? Никто не достанет то, что спрятано за ним. — Думаю, ты права, — ответил бывший шиноби и ещё раз посмотрел на стоящую за стеклом женщину. «Даже здесь ты мне помогаешь, — напоследок подумал нукенин и развернулся к слизеринке, так как уж слишком заманчиво было просто остаться тут и просто сидеть с ней, забывая обо всем. — Спасибо». — Гарри, а как мы выберемся отсюда? Может, тут есть что-то наподобие чёрного хода? — Вряд ли, я всё осмотрел. — О смотри, лестница наверх! — крикнула девочка, указывая пальцем на открывшийся проход. Но ниндзя точно помнит, что ничего там не видел, и никакой лестницы вверх здесь не было, если только… «Она бы открылась только в том случае, если бы мы прошли и это испытание, — сообразил мальчик. — Может, надо было принять свои желания? Однако я и не отрицал их…» — Так ты идешь? — прервала поток мыслей Мелисса, стоя уже на первой ступеньке. — Или будем ждать, пока точно кто-нибудь не заявится? Итачи ничего не ответил, лишь последовал за Голдштейн наверх. Сама лестница была очень крутой и извилистой. Пахло сыростью и затхлым воздухом, а в углах между стеной и потолком висела завеса паутин. Так как он шёл сзади, то аккуратно смахнул парочку мелких пауков со слизеринки, чтобы она вдруг не заверещала от неожиданности и не раскрыла их. Они вышли на первом этаже почти возле большого зала. И только сейчас заметили, выйдя на яркий свет факелов, насколько сильно испачкались. Лица почти полностью покрыты тёмной пылью от шахматных фигур, а на щеке Учихи и вовсе красовалась мелкая, но длинная царапина. Но после подъёма на одежде обоих висела ещё и паутина. — Какой ужас, — удивилась девочка, осматривая пыльную юбку. — Полностью с вами согласен, мисс Голдштейн, — раздался знакомый, растягивающий каждое слово голос. — И… Поттер. И где же вас носило? — Снегг как всегда стоял с недовольной миной на лице, сложив руки на груди, приготовившись выслушивать оправдания волшебников. — Мы случайно упали в заброшенную кладовку. Там та-а-ак пыльно было, — быстро пролепетала слизеринка, как будто заранее готовилась к подобному оправданию. — Да, Гарри? — Верно, — подтвердил нукенин. — Мы можем идти? — Не так быстро, — остепенился зельевар. — В подземельях сейчас одни преподаватели проводят некоторые мероприятия, так как поступила информация, что очень ценный артефакт, находящийся в Хогвартсе, был украден, — судя по тому, как профессор долго и полно говорил, ему эти самые «мероприятия» не очень-то и нравились. — Боюсь, мисс Голдштейн не может сейчас появиться на пороге общежития, так как вызовет большие подозрения. — Тогда я могу спрятаться у Гарри в общежитии, — Голдштейн схватила друга за предплечье, прижимаясь к нему. Она научилась играть довольно хорошо, но, видимо, всё равно нервничала. — Её никто не заметит, — заверил ниндзя. — Спасибо, что предупредили. Преподаватель ничего не ответил, лишь прошел мимо, будто бы никого рядом с ним и не было. В то время как юные волшебники кивнули друг другу и помчались вверх по лестнице.

***

Слизеринка всегда думала, что в будущем заведет много друзей и проведёт с ними всю жизнь. Но почему-то всегда всё шло не по изначальному плану. И в самый решающий момент девочка предала своего единственного лучшего друга. Встав перед тем большим зеркалом, она всё-таки видела не себя, а свою другую личность, настоящую, которую глубоко и надолго спрятала в себе. Стояла там пока другая зеркальная Голдштейн и танцевала голыми ногами на земле. После чего подошла к самой границе, отделявшей её от реального мира и достала странный камень. А затем положила в один из карманов юбки. Но так как Гарри внимательно следил за поведением подруги — нельзя было показывать, что она увидела что-то странное. Ведь то, зачем она пришла сюда, сейчас лежало у неё в одежде. Мелисса даже специально проверила и от неожиданности вскрикнула, а потом быстро исправилась, сославшись на волосы, на которые ей и вовсе было плевать. Гарри ничего не заподозрил, а когда Мелисса поднималась вместе с ним к общежитию Когтеврана — постоянно крутила камень между пальцев в кармане, думая о своем поступке и реакции Поттера, если он узнает о содеянном. Слизеринка подумала, что для неё все кончено, когда сзади буквально из ниоткуда возник Снегг и отчитал из-за пропущенного праздника в честь окончания учебного года. Однако он их отпустил подозрительно легко. Либо они выглядели действительно ужасно, чтобы идти на мероприятие, либо зельевар слишком устал за сегодня, чтобы отчитывать испачканных первокурсников. В птичьем общежитии, как его обычно обзывают слизеринцы, было довольно уютно и пустовато. Когтевранец отвел подругу в свою комнату и усадил на мягкую кровать. А ещё… — Как у вас тепло! — произнесла мысли в слух Голдштейн и сразу же отвела взгляд. — Извини, просто в подземельях всегда сквозит и холодно… — Ничего, может быть, хочешь чай или что-нибудь из трав? — вежливо поинтересовался Гарри. — Да, не откажусь от чего-то успокаивающего, — ответила Мелисса и осталась на постели друга пока тот ушел к соседним тумбам с необходимыми ингредиентами. А чувство вины жирело с каждой секундой, не давая забыть о камне. Боже… когда это закончится? Она просто хочет спокойной мирной жизни в своем маленьком городке вместе с мамой. Сейчас слизеринка являлась не только подпевалой самой главной ведьмы в школе, но и становилась воровкой в своих собственных глазах. Падая всё ниже и ниже, пробивая очередное дно. «Если сейчас расскажу Гарри, может, он что-нибудь придумает? — пыталась убедить себя Голдштейн. — А если откажется и заберет камень?» Дышать становилось всё сложнее, а плохие мысли лезли в голову сплошным потоком. От всех накативших эмоций слизеринка не заметила, как вскочила, опрокинув стопку книг, которая стояла башенкой у кровати. — Не ушиблась? — подал голос Поттер, оборачиваясь к ней. — Прости, я сейчас всё уберу, — замельтешила Мелисса и присела на пол собирая книги, как заметила один довольно странный тёмный экземпляр. «Что это? Волхование предков? — читала Голдштейн и перевернула обложку. — Собственность Лейва. — пролистав пару страничек, девочка поняла, что эта книга не простой учебник по темный искусствам. — Какие странные заклятья ещё и на каком-то непонятном языке. Но… ведь именно это я и искала! — осенило слизеринку. — Интересно почему он не говорил, что нашел настолько ценное сокровище? Думал, будто я не справлюсь, или хотел сделать все сам?» Слизеринка склонялась больше к первому варианту, ведь они хотели сделать всё вместе, а он ей с самого начала не доверял. Навязчивые мысли лезли в голову, не давая сосредоточиться на том, что ей делать дальше. Она могла просто узнать о причине этого бессмысленного умалчивания. Однако решение было уже принято, Мелисса просто тихо встала и вместе с книгой направилась к выходу. Но девочка не смогла открыть даже входную дверь, ибо сзади уже встал Гарри с палочкой наперевес, указывающей в её сторону. — Дай пройти, — приказала Голдштейн и всё также продолжала стоять спиной к Поттеру прижимая книгу к груди. — Сначала верни то, что взяла, и я тебе мешать не буду, — спокойно ответил когтевранец. Драккл, как же бесило это постоянное спокойствие и равнодушие, как будто ему нет дела ни до чего и ни до кого. — Не понимаю, о чём ты, — улыбнулась Мелисса, хоть и знала, что усмешку он не увидит. А после развернулась ловко спрятав книгу за спину, заведя руки назад. Поттер надел свою синюю мантию и как-то странно свесил левую руку на расстегнутый верх мантии. — Книга. Отдай её. Она слишком опасна для ребёнка, — таким же монотонный голосом уточнил мальчик. — А, то есть ты у нас не ребёнок? — постепенно начинала злиться Голштейн. — Ты такой же одиннадцатилетний волшебник. И почему же скрыл такую важную находку для меня? — сделала короткую паузу. — Для нас? Мы ведь хотели уничтожить всю магию до последней капли, а эта книга, — она достала из-за пазухи сборник темной магии и погладила корешок, — нам поможет. — Ты не понимаешь, здесь очень тёмные проклятья, — снова подал голос Гарри, — это может быть опасно не только для окружающих, но и для тебя самой. — Так значит, ты её переводил, — сообразила слизеринка и легко оскалилась, — молодец, и что нашёл? — Отдай книгу, — снова повторил Гарри. Мелисса понимала, что ещё чуть-чуть и его терпению придёт конец, и он запустит в неё какое-нибудь парализующее заклинание. Но останавливаться совершенно не хотелось, внутри разгоралась какая-то необъяснимая злость на всё живое, в том числе и на друга. Почему он так легко отказывается и принимает снова такую важную для неё цель, словно катается на качелях и не хочет слезать с них? — У тебя что, заело?! — прорычала Голдштейн. — Отдай-отдай. А ты хоть знаешь причину, почему я взяла её? Нет, Гарри, не только для того, чтобы попробовать осуществить свою мечту. Я ведь тебе говорила, что Джеме нужно то, что спрятано в подземелье. — И ничего там не найдя, ты решила взять сборник с тёмной магией, — закончил за девочку Поттер. — Может, уже перестанешь потакать каждой её прихоти? Я тебе уже не раз говорил… К горлу подступил огромный ком, который было невозможно проглотить. Глаза предательски защипали, когда она поняла — ей никто не поможет, кроме неё самой. Ему нет никакого дела. Как-то в комнате резко похолодало, а зябкое ощущение обдало с головы до ног. — Да что ты понимаешь! — вскрикнула Мелисса. — Признайся, тебе глубоко плевать, насколько больно мне будет, когда она узнает о провале! Ты ведь никогда не был изгоем! Один! Ты всегда окружен вниманием и дружелюбием со стороны других! — Голдштейн кричала изо всех сил, так больно и досадно, что даже сидящий ворон на балдахине закаркал в ответ. — Я помогу тебе, — единственное, что сказал Гарри, — но сначала ты должна отдать мне книгу. В ответ слизеринка громко захохотала. Глупость ситуации уже не вызывала ничего, кроме истеричного смеха. Она ведь несколько раз повторила, что не может сделать то, о чём он так старательно просил. — И как же ты снимешь непреложный обет? А? — с улыбкой на губах, дрожащим голосом, произнесла Мелисса.

***

Итачи всё никак не мог унять мысли о той открывшейся двери. Решение на такую, казалось бы, довольно сложную загадку уже не раз приходило ему в голову. Но наивность и глупость напарницы заставляли ещё и ещё раз подумать, прежде чем делать какие-то выводы. Примечателен был тот факт, что Мелисса вела себя как обычно, и никаких подозрений не вызывала, однако происходящее говорило обратное. «Если учитывать встревоженность профессора и то, как он легко нас отпустил, не сняв ни одного балла, может говорить только об одном — камень действительно украли, — Учиха ещё раз взглянул на впереди идущую слизеринку и задумался, где она может держать артефакт. На ум приходили только карманы. — Нельзя её сейчас отпускать, может быть, получится тихо его взять так, чтобы она не заметила пропажи и вернуть на место». Бывший шиноби не хотел отбирать Философский камень силой, так как есть большая вероятность, что Голдштейн сдерживать себя не станет и пустит всю мощь своей ментальной магии на нукенина. Тем более, автоматически под угрозу попадала его тайна с прошлой жизнью. Он сделает всё куда более искуснее. На самом деле план был донельзя простым. Ниндзя предложил ей чай, на что она предсказуемо согласилась. В сам же отвар планировал добавить снотворного зелья, чтобы Мелисса уснула на пару часов и не мешала мальчику следовать своему плану. Но как обычно что-то пошло не так и уже через пару минут, как переступила порог его комнаты, Мелисса уже несла ту самую стопку книг, где лежал фолиант с тёмной магией. Понять, что она нашла «то самое», труда не составило. Неужели Голдштейн действительно надеялась обдурить мальчика, стащив у него перед носом ещё и книгу? Итачи быстро взмахнул палочкой, произнеся простое заклятье, и попытался по-хорошему донести до неё последствия кражи, попутно накинув мантию факультета, ибо как-то становилось прохладно. Однако слизеринка настаивала на своём, и перед тем, как он уже продумал, какое заклятье в неё бросить, девочка рассказала о том, чего Учиха даже и не предполагал, что на такое способны простые подростки. — И как же ты снимешь непреложный обет? А? — граничащая с безумием улыбка растянулась на лице Мелиссы. Дело принимало очень серьёзный оборот, и не в лучшую сторону. Бывший шиноби напрягся, но палочку так и не опустил. — Ты понимаешь, если я не выполню её условие — просто умру! — вскрикнула Голдштейн. — Мне нужно принести ей хоть что-нибудь! Нукенин стоял молча, обдумывая, какой исход был бы наилучшим. На самом деле, такую клятву можно разрушить несколькими способами. Во-первых, применить ко всем троим участникам обливейт, чтобы никто из них не помнил о непреложном обете. Во-вторых, собрать всех, кто заключал такой обряд и отменить заклинание. Ну и, конечно же, есть парочка самых ужасных путей решения такой проблемы с использованием тёмной магии, к которой ниндзя не собирался, в принципе, прибегать. — Кто был третьим участником? — спокойно спросил мальчик. — Если соберем всех, то… — Я не могу сказать. — ответила Голдштейн. — Моё время на исходе, если я до полуночи не принесу хоть что-то… «Хитро, — отметил про себя Итачи и снова взглянул на слизеринку, которая ходила по границе между здравым рассудком и нервным срывом. — Но ещё многое зависит от формулировки произнесённой клятвы». — Ты можешь точно рассказать слово в слово, что именно обещала? — попытался уточнить Учиха. Мелисса отрицательно мотнула головой. — Мне нельзя говорить вообще что-либо о людях и смысле непреложного обета, — дрожащим голосом произнесла Голдштейн. — Гарри, прошу, позволь забрать мне эту книгу. Я потом придумаю, как её вернуть… Бывший шиноби тяжело вздохнул, ибо её актерская игра, смешанная с настоящими эмоциями, начинала раздражать. Скорее всего, то, что просила Джема — камень, который слизеринка и отдаст согласно клятве. А вот сама книга понадобилась для её личного пользования. Перевести сборник особого труда не составит, а вот насколько серьёзное проклятье она применит — совершенно другая история. Нукенин также не отрицал, что у Мелиссы действительно может получиться создать какое-то заклинание или артефакт, который сможет подавить магические силы волшебников. Поэтому, как минимум, нужно забрать книгу. — Раз ты говоришь, что Фарли сойдёт и обычная книга, тогда зачем тебе камень? — вопрос в лоб от ниндзя поставил девочку в ступор. Голдштейн явно не ожидала подобного от него. — Какой камень? — предсказуемо свела брови девочка, будто ничего не понимала. — Тот самый, который у тебя в кармане, — твердо ответил мальчик. — Заканчивай играть в игры. Это уже не шутки. Она нервно дёрнула головой, явно пытаясь сдержать злость. И шаг за шагом медленно приближалась к нему. — В игры, Гарри, я перестала играть с того момента, как моя мамаша отправила меня в это беспощадное место, — девочка пихнула книгу в грудь Итачи, — каждый, кому не лень, сравнивает меня либо с предком, либо с Джемой. И одну и вторую я ненавижу до глубины души, — прошипела она. — Но тебе не понять, какого это ползать перед другими, лишь бы выжить. Учиха молча выслушивал словесный поток знакомой, дожидаясь его конца. Конечно, он знал, в каком положении находилась Мелисса, но подвергать опасности остальных не хотелось. — Камень сможешь украсть у Джемы, как только я ей его отдам. И если после всего того, что я тебе только что рассказала, ты не пропустишь меня, то я сдерживать себя не буду. Учиха ничего не ответил, лишь молча смотрел, как Голдштейн быстрым шагом подошла к двери и громко хлопнула ею, вымещая на дереве всю скопившуюся злость. Оставить ей артефакт было слишком опрометчиво, но пока бывший шиноби других вариантов не видел, ибо информацию о участниках непреложного обета не достать. Да и к тому же не факт, что она приносила клятву именно Фарли, ведь эта хитрая змея могла запросто подставить кого-нибудь другого. А если бы каким-то образом об обряде узнали, то девушка бы осталась не при делах. «Придётся действовать, как и сказала Мелисса» — решил нукенин. Ниндзя ещё раз осмотрел книгу с тёмной магией, дабы убедиться, что её не подменили, и хотел положить обратно, как вспомнил, что прятал сборник в стопку учебников только по причине отсутствия мантии. Но теперь необходимость в этом отпала, поэтому можно всё вернуть на круги своя. Вот только… «Стоп, а где мантия? — мальчик покрутился на месте, пытаясь глазами найти нужный предмет, однако его нигде не было. — Неужели она оставила её у трехголовой собаки? Скорее всего, так и есть». Нерешённых проблем становилось всё больше, а времени решать их совсем не оставалось. Вряд ли кто-то догадается, что эта вещь принадлежит ему, ибо Итачи тщательно скрывал такой ценный артефакт от чужих глаз, в том числе, и соседских. Не имеет смысла также возвращаться за мантией, ибо наверняка сейчас все профессора стоят на ушах и прочесывают всё подземелье. Учиха устало помассировал переносицу и подошёл к столику, где находился недавно приготовленный травяной чай. Сейчас ему нужно просто отдохнуть от сегодняшних событий, ибо уж слишком насыщенным и трудным получился день. Кинув гримуар под подушку, он плюхнулся на мягкий матрац и сразу же отключился.

***

Мелисса перебирала ногами ступеньки, стремясь как можно быстрее попасть в подземелье, где они с Джемой договорились встретиться. Из последних сил она сдерживала слезы, чтобы просто не разрыдаться от безысходности и своего бессилия. Голдштейн не планировала рассказывать Гарри вообще о непреложном обете, не планировала вот так срываться на него, ведь это сугубо её проблемы, которые решить она должна самостоятельно. Фарли ждала Голдштейн у входа в подземелье. Сложив руки на груди, та стояла, облокотившись о стену. И, едва заметив знакомую худую фигурку, Джема мгновенно встрепенулась, немного приподняв подбородок. — Что-то ты долго. Я устала ждать, — пожаловалась староста факультета. — Итак, что они там прятали? Девочка ничего не ответила, лишь вытянула руку с камнем и положила в ладонь Джемы. И после того, как артефакт оказался в руках Фарли, девочка почувствовала странную лёгкость, а затем и вовсе опустошенность. Что староста с ним сделает, ей было абсолютно всё равно, сейчас просто хотелось в душ, а потом разреветься в подушку и снять стресс. В груди пусто, в голове тоже, не хочется вообще ничего. — Я отдыхать, — последнее, что бросила в сторону старосты Мелисса и скрылась за поворотом, ведущим в общежитие. Джема что-то шикнула в ответ, но ей уже всё равно. «Я просто хочу поспать, хотя бы часик, — думала Голдштейн, поднимаясь в женское крыло. — И почему эта усталость появилась именно сейчас? Ладно… плевать… Одну клятву я выполнила, осталось еще немного…»

***

Последние дни учебы пролетели быстро, и оставалось всего пара дней до того, как молодые волшебники и волшебницы покинут стены замка. Итачи проснулся от сильных толчков в бок. Что же, чай со снотворными травами сработал как надо, ибо всё время, пока его пихали соседи, дабы разбудить, он думал о происходящем, как о части сна. — Гарри, просыпайся, тебя Дамблдор зовет! Гарри! — доносилось где-то со стороны. — Может, его левитацией поднять и отнести под дверь, постучаться, а потом убежать? — Ага, бант еще не забудь сверху приклеить. — Зачем я директору? — медленно сел Учиха, протирая глаза. Сознание услужливо подкидывало воспоминания о недавно произошедшем, что моментально отбило сонливость. «Они нашли мантию? Или Снегг рассказал? — задумался бывший шиноби, подскочив с кровати. — Хотя вряд ли профессор стал бы действовать так опрометчиво и рубить с плеча, не выяснив все подробности…» Пока нукенин добирался до башни директора, он успел продумать несколько вариантов событий и свою реакцию на них. Ну а также дальнейшие действия, ибо с Альбусом нужно быть куда бдительнее и осторожнее, чем с остальными преподавателями. На удивление, старик встретил ниндзя с распростертыми объятиями, предложив тот самый горький чай, что был и в прошлый раз. — Гарри, заходи, не стесняйся. — Вы хотели меня видеть? — решил прямо спросить мальчик, подходя к широкому письменному столу, за которым сидел Дамблдор. — Что-то случилось? — Даже не знаю, как тебе правильно преподнести такую информацию… — нахмурился Альбус и закопошился в бумажных стопках, рьяно что-то ища. — Ох, вот оно! — директор вытянул небольшой конверт. — Дело в том, что… пришли твои результаты по Стандартам Обучению Волшебству. — Хорошо, могу я взглянуть? — Итачи протянул руку, дабы получить письмо. Красная печать была вскрыта, наверняка, директором и, судя по его странной реакции, что-то шло не так. Учиха достал аккуратно сложенные листы со своими ответами и на последнем нашёл оценку за тест, — D? — Именно, — подтвердил Альбус. — Что означает — отвратительно. Не поверив в правдивость результатов, бывший шиноби ещё раз пересмотрел свои ответы… и не зря. Многие вопросы он помнил почти наизусть, ибо много чего рассказывал и объяснял Гермионе. А в этих ответах почти все не совпадали с тем, которые нукенин давал изначально. Как будто специально отвечал неправильно с целью завалить экзамен. — Но здесь не мои результаты. Я решал тест совершенно по-другому, — попытался объяснить ниндзя. — Гарри, я понимаю, что ты ожидал не такого исхода. Тебе нужно поумерить свой пыл на время и посвятить себя учёбе. Хогвартс позаботится о тебе. Мальчик поджал губы. Доказывать что-либо бесполезно, для директора он сейчас загордившийся ребёнок, который дальше своего носа не видит. Итачи отдал конверт с результатами теста и молча направился к выходу. Его кто-то подставил, это было настолько очевидно, что даже становилось смешно. Вот только кто? И кому это нужно? Учиха медленно спускался по ступенькам, обдумывая дальнейшее будущее, так как точно не ожидал провал в таком лёгком экзамене как СОВ. Взгляд привлек красивый ярко-красный закат, старавшийся пролезть сквозь витражные окна замка. Захотелось глотнуть свежего воздуха. Вздохнуть полной грудью, прочистить голову и придумать новый план, который будет лучше предыдущего. Так он поступал всегда и изменять своим традициям не собирался. На улице по-вечернему тепло. Прохладный ветерок легко касался лица — то, что нужно. Бывший шиноби решил прогуляться к совятне, навестить там своего единственного ворона и верного друга. К слову, он так и не дал птице имя. В голову никак не приходила кличка, что смогла бы полностью олицетворять характер питомца. Однако в башне уже находился один человек, точнее, находилась. — Привет, — натянуто улыбнулась Мелисса. — Неплохой вечер, правда? — Да, — подтвердил нукенин. Как только мальчик попал в поле зрение ворона, тот сразу же закаркал, приветствуя хозяина и будя задремавших сов. «Ну, здравствуй» — едва заметно улыбнулся реакции птицы волшебник. — Как дела? — решила продолжить разговор Голдштейн. Девочка гладила одну из обитательниц башни, совершенно не смотря на друга. — Могли быть и лучше, — ответил ниндзя и предложил ворону пару кусочков свежего мяса, которые захватил с собой. — Слушай, я должна извиниться перед тобой… за тот раз… Прости, что украла камень, ради которого ты преодолел столько испытаний. Я должна была тебе рассказать, почему увязалась за тобой, — Мелисса тёрла пальцы друг о друга и стыдливо опускала глаза вниз. — Но по-другому поступить я просто не могла. — Всё хорошо, я принимаю твои извинения, — произнёс Итачи. — С ним или без него у меня всё равно бы ничего не получилось. — О чём ты? Почему-то говорить вслух о провале было совершенно неприятно. Признавать поражение всегда нелегко, особенно, когда для победы ты сделал всё что мог, но всё равно не получил желаемое. Учиха помолчал ещё несколько секунд, сомневаясь, рассказывать ей или нет. — Я не сдал СОВ, — быстро произнес Учиха и зачем-то глянул на реакцию Голдштейн, но она ничуть не изменилась, даже малейшего удивления не было заметно. — Вот как, ну, это было вполне ожидаемо, — равнодушно прокомментировала слизеринка. — Не надо зацикливаться на провале, у тебя будет ещё шанс. — Через четыре года, — добавил бывший шиноби. — Скорее всего, меня кто-то подставил. Я пока не знаю кто, но обязательно выясню. — И что потом? — ухмыльнулась Мелисса и развернулась к собеседнику. — Что ты сделаешь с тем, кто, как говоришь, подставил тебя. — Сначала выясню причину содеянного, — он встретился взглядом с потускневшими голубым. — И в зависимости от ответа решу оставить его в живых или… — Убить самым жёстким способом, — с улыбкой на лице закончила за него Голдштейн. — Не поверишь, но мне это твердят с самого начала учебного года. Ха-ха-ха. — Ты скоро уезжаешь? — решил сменить тему нукенин. — Да, через пару дней. А ты? — Мне особо некуда возвращаться, — ниндзя почесал затылок. — Но скорее всего, меня попытаются вернуть ближайшим родственникам. — А… Карин? — полушепотом задала вопрос слизеринка, явно стараясь не задеть чувства мальчика. — Она меня даже не помнит, что уж говорить об остальном, — он попытался изобразить улыбку, но получилось очень кривая натянутая линия. — Ясно… Гарри, помнишь я обещала, что ты сможешь украсть камень у Джемы? — напомнила Голдштейн. — Он до сих пор у неё… где-то. Через час она пойдет с друзьями в Хогсмид, и ты сможешь пробраться в комнаты старост. — И зачем ты мне помогаешь в «таком» деле? — Просто хочу восстановиться в своих глазах и унять совесть, — объяснила слизеринка. — Возможно, это прозвучит очень глупо и смешно, но… — Мелисса сделала паузу, — я на протяжении всего года чувствовала, как будто нечто странное живёт во мне. Поначалу списывала на стресс, а затем поняла — что-то не так. Не могу передать словами, насколько это необычное чувство. Будто внутри совершенно другая сторона моей личности, просто сидит и ждёт чего-то. Если бы Итачи всё ещё находился в мире шиноби, то подумал бы, что речь идёт о каком-то из девяти хвостатых. Но это исключено, ибо у неё совершенно нет присущей силы джинчурики. Скорее всего, это просто подавленные эмоции из-за Джемы, которые она не в силах больше сдерживать. — Гарри, скажи, я похожа на Фарли? — довольно предсказуемый вопрос в лоб от Голдштейн. Голубые глаза, полные ожидания, и в то же время страха от ответа, уставились прямиком на собеседника. — Понимаешь, я… — Нет, — сразу же ответил Учиха, поглаживая ворона. — Не похожа. Ты и она — два совершенно разных человека. В ответ на его заявление Голдштейн громко засмеялась, чем вызвала недоумение бывшего шиноби. — Прости-прости, просто вспомнила, что именно здесь я тоже пыталась поддержать тебя, когда ты сбежал с Хогвартса, — заметила она. — А теперь всё совершенно наоборот. Мне, правда, жаль, что ты не сдал экзамен, хоть поначалу я и вела себя так безразлично. Но, может быть, оно и к лучшему… — Не знаю, — ответил нукенин. — Это были совершенно другие ответы, не мои. — Тогда как насчёт убедиться в том, что ты сдал СОВ? — сощурилась Мелисса и направилась к выходу. — Да-да, я сейчас о проникновении в Министерство магии. Нукенин слегка приподнял брови. Что-что, но такой странной авантюры от слизеринки он явно не ожидал. Да и в особой необходимости такой рискованной вылазки ниндзя не нуждался, даже если они и найдут настоящие ответы, ничего не изменится, так как официальный результат уже пришёл. Но, судя по загоревшимся огонькам в голубых глазах, девочка может пойти и самостоятельно. — У тебя ведь плана даже нет, да и мы не знаем, где именно искать. Вряд ли Министерство — это двухэтажный домик, — рассудил мальчик. — Верно, но у нас есть целая ночь, чтобы это узнать. К тому же, твоя мантия-невидимка нам поможет, — еще одна пауза. — Я тебе забыла её отдать, извини, — Голдштейн набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы продолжить. — Ты ведь подозреваешь Дамблдора в этом, не так ли? А это возможность лишний раз убедиться в своей правоте, либо же наоборот. Итачи сложил руки на груди, стараясь всё тщательно обдумать. Это действительно рискованно, особенно, если там куча охранников, а они, наверняка, будут. Ведь мракоборцы перед началом учебного года хорошенько его потрепали. Однако желание убедиться в своей правоте было наравне с вероятностью попасть в лапы авроров. Но Учихе также интересно было посмотреть на само строение министерства изнутри, понять то, с чем ему, возможно, придётся работать в будущем. — Я пойду только в том случае, если будем действовать согласно моему плану, — поставил условие бывший шиноби. — Конечно, босс, — улыбнулась Мелисса. — Только давай зайдём к Джеме и заберём у неё кое-что?