Найди меня

Когда Арина отмечала в свое восемнадцатилетие в кафе, она была счастлива. Не только потому что восемнадцать — это солидно. Можно с абсолютно честной мордой лица жать «да, мне есть восемнадцать», перед просмотром или прочтением порнухи, покупать пиво или сигареты. А еще можно завтра попробовать написать что-нибудь своему соулмейту. Что-нибудь милое. Ведь у всех родственных душ день рождения в один день. Удобно. Арина думала о том, что же напишет на предплечье, когда ехала на такси в кафе. Думала, что напишет, когда задувала свечи на праздничном торте. Думала, что напишет, когда блевала в унитаз в том же кафе, пока подруга держала ее волосы. Хуево, к слову сказать, держала. Пришлось в той же раковине еще их и прополоскать. Нет. Арина напишет своему соулмейту через день. Он должен понять, что студенты отмечают с размахом. Сам небось сейчас тоже… на каком-нибудь другом краю города, земного шара или, что вполне вероятно, с везением Арины — на другом краю галактики — тоже блюет в сортир или потрахивает девку с соседнего потока. Все равно они потом встретятся и на других уже не встанет. Ну, по крайне мере, не должно. Так говорили. Вроде бы. Всем аулом заночевать решили у Арины. Во-первых, потому что только она смогла продиктовать таксисту свой адрес. Во-вторых, потому что дальше бы таксист их не повез — Серый заблевал салон. Ну и в третьих, это вызвало цепную реакцию — таксист заблевал Серого. Можно сказать, отомстил. Ключ в замок Арина вставила — с пятой попытки. Ленка усердно светила ей выключенным телефоном, только почему-то это нихуя не помогло. А жаль — Ленка ведь старалась. От Серого несло. На голосование был поставлен вопрос — мыть или выгнать в подъезд. Мнения разделились, но Серому повезло — дверь изнутри открыть уже не смогли. Всем аулом (не снимая курток), завалились в ванну. Сунули в ванну Серого (в куртке), и включили воду. Серый заорал. Все заорали. Заорал сосед снизу. Ленка разревелась — каким-то боком она расхуярила унитаз. — Ариш… я те новый куплю, — сказала Ленка, вытирая слезы рукавом. — Ну лан, — Арина пожала плечами и повернула кран — холодная вода больше не лилась — и орать нечего. Но Серый заорал еще истошнее. — Арин, эт кажись горячая, — выдал кто-то сзади. — Блядь. Серый больше не орал. На всякий случай его решили не беспокоить — он так удобно улегся в ванне, обнял таз. Пусть поспит. Утро вечера мудренее, все такое. Проснулась Арина от воя Серого, к которому тут же подключился и сосед. Опять цепная реакция. Пошла проведать Серого — сосед облезет. Она и так затопила его в прошлом году, лучше не связываться. И вообще — это Серый его разбудил, не она — к нему и все претензии. Голова трещала жутко. Штормило. Однако унитаз разъебали еще вчера. Впрочем, когда заваливаешься в ванную метр на метр вшестером, такое и вправду могло случиться. Когда Арина вошла в ванную, Серый заорал громче. Сосед принялся ебашить по батарее. Арине по батарее пиздануть было нечем. А жаль. — Серый, завали ебало… И так все трещит! Серый ебало не завалил. Пришлось для наглядности пригрозить тюбиком зубной пасты. — Если ты щас не заткнешься, я тебе таких хуев за щеку натолкаю, Серый, блядь! Серый чихнул, попытался подняться, но плюхнулся обратно в ванну. Закутался в куртку, потер нос и заржал. Сука, заржал. — Таких, как у тебя на лбу? — Серый, ща довыебываешься… — В зеркало, блядь, посмотри. Хуевая королева, — выплюнул серый и открыл кран. Стал пить. Арине тоже дико хотелось пить, но из-под крана в ее хрущевке по утрам порой шла коричневая вода. Но Серый так жадно пил, что его Арина решила не беспокоить. А вот к зеркалу лицом повернулась. И заорала сама. Сосед сорвал голос — теперь только по батарее херачил. Причем так остервенело, что Арина забеспокоилась — зима, ща как пизданет кипятком и нет соседа. А лучше плохонький, но свой. А вот большой черный хер на лбу явно принадлежал не ей. И по пизде на каждой щеке. — Пиздатые щеки, — заметил Серый, вытирая рот после питья. — Ох сука… Серый, у меня похоже соулмейт — дебил. Серый чихнул. — А у меня друзья — дебилы, — и покосился на щеку Арины. Стало неловко. На носу — пятак. На шее — крупными буквами написано ХУЙ. Словно большого и черного на лбу мало. Ох! Сейчас она все напишет! Все этому злоебучему соулмейту выскажет! О его дебильных друзьях, о нем самом и вообще!.. Вот только когда Арина нашла маркер, уже приготовилась писать гневную тираду на предплечьях, так и охуела. Все предплечья были исписаны синей шариковой ручкой. «Пожалуйста, прекратите» «У меня завтра зачет» «Ребят, пожалуйста, только не лоб» «Ребят, щеки, ребяяят!..» Где-то на запястье затесался еще один ХУЙ. Надписи на втором предплечье радовали еще меньше. «Я завалил сессию». «Похоже, нам все же лучше не встречаться» «Вообще». «Никогда». «Ну и с*к* же твои друзья!..» Со звездочкой, блядь! Со звездочкой… — Серый… — окликнула его Арина. — Че? — Я похоже и есть тот соулмейт дебил… — Ну, заебись, че. Есть че пожрать? — Соевый соус и мазик. — Заебись. Серый хотел было по привычке поцеловать Арину в щеку, но все же не стал.