"Север и Запад"

Авторы текста: Никки, R2R, Лейри, Тэсса Найри, PanchaDevi, Грахор, Фред, Эмуна, Moru Ungoliant, Кэрлиен

Период, когда происходят события: от пробуждения квэнди до начала Войны Стихий _____________________________________       Мелькор запер клетку с улучшенным — саблезубым — волколаком, удовлетворенно улыбнулся и мысленно обратился к Лисичке:       — Зайди ко мне в лабораторию. Сейчас это безопасно. И прихвати своего волчонка.       Орочка вздрогнула, внезапно услышав голос Владыки прямо у себя в голове. «Надо же! Оказывается, Повелители умеют разговаривать издали». Девочка восхищенно покачала головой и побежала по коридору. Где находится ла-бо-ра-то-рия, любопытная Лисичка уже успела разведать.       Волчонок спускался вслед за хозяйкой по длинному проходу, прислушивался и принюхивался. Чужие, странные запахи большой пещеры.       Чую, где-то поблизости водятся мыши. Будем охотиться?       Большой камень лязгнул и покатился в сторону.       Дверь. Хозяйка не боится, и я не буду. Только подойду к ней поближе.       Лисичка вошла в ла-бо-ра-то-рию и неуверенно осмотрелась. В этой большой странной пещере она не была ни разу. На столах стояли разнообразные сосуды, наполненные неизвестным содержимым. Девочка сунула нос в один из них. «Пфф» — раздалось оттуда. Орочка испуганно отшатнулась и решила больше никуда не лезть.       — Э, ты поаккуратнее, — Мелькор легонько взял Лисичку за плечо и отодвинул подальше от экспериментальной установки. — Так и без глаз остаться недолго.       «А она молодец, не робеет». Большинство Воплощенных откровенно побаивались Владыки Удуна.       Комната, полная непонятных запахов и звуков. Звери? Камни?       И эта, которая светится. И булькает. Надо внимательно за ней следить, вдруг прыгнет.       Старший. Говорит с хозяйкой.       Снежка насторожила уши и отвлеклась от наблюдений за опасной склянкой. Мелькор осторожно подхватил ее под живот и поставил на свободный стол. Придерживая двумя пальцами за мордочку, вгляделся в глаза волчонка.       Старший. Поднял меня и поставил на высокий камень.       В миг, когда Мелькор заглянул ей в глаза, Снежка вдруг увидела — сразу всё огромное логово, с его пещерами и коридорами, с его странными обитателями; горы; лес, от вершин деревьев до самых корней; гудящий в черноте огонь; комнату, в которой непостижимым образом находились все трое; маленького белого волка, сидящего на столе. И тут же всё стало прежним.       Вала отпустил волчонка, почесав за ухом, и повернулся к Лисичке:       — Я хочу немного ее изменить. Усовершенствовать. Если, конечно, ты дашь согласие. Как хозяйка.       Орочка склонила голову набок и улыбнулась:       — Ты получишь мое согласие, Владыка. Только, я не хозяйка, а хозяин.       Лисичка отлично понимала: Мелькор знает, что она девочка. Но почему бы не поиграть?       — Вот как? — в глазах Восставшего заплясали веселые искорки. — Ну, что ж, хозяин, так хозяин. А что это у хозяина из-под воротника выглядывает? Очень похожее на бусы.       — А… А это не бусы, а оберег, — нашлась орочка, поспешно пряча украшение под ворот рубашки.       — Ах, обере-ег, — Мелькор уже даже не пытался сдержать улыбку. — И откуда бы он вдруг взялся, как ты считаешь?       Лисичка задумчиво почесала нос.       — Друг подарил! — улыбнувшись, ответила она.       — Значит, друг, — Мелькор усмехнулся и добавил уже серьезнее. — Постарайся не потерять свой оберег. Сейчас это так, украшение, а вот в трудную минуту, глядишь, пригодится. Кстати, как твое настоящее имя, Лис? Передо мной-то притворяться резона нет — я ж все равно Музыку слышу. А секрет твой я сохраню. Кроме меня и майар никто не узнает, кто ты на самом деле.       — Значит, я была права! — Лисичка хлопнула в ладоши и рассмеялась. — Я догадалась, что ты меня раскрыл. Я — Лисичка из степных орков. А это ведь ты подарил мне бусы?       — Я, — со смехом признался Мелькор. — Решил вывести тебя на чистую воду.       Оставаться серьезным, глядя на эту рыжую плутовку, было невозможно.       — Я никогда прежде не встречал степных орков, — отсмеявшись, сказал Вала. — Расскажи мне о своем племени.       Что рассказать ему о племени? Как понять что важно, а что нет? Лисичка закрыла глаза, вспоминая просторы степи… Запах травы, такой тяжелый после долгих дождей. Темное, бескрайнее ночное небо. Как описать это чувство, когда знаешь, что лежишь в густой траве, а кажется, будто падаешь в небо? Как передать? Радость первой охоты, пусть даже ей ничего не удалось поймать. Суровый взгляд старейшины, которого она уже успела достать своими расспросами. Стук молота по наковальне — это она осмелилась заглянуть к кузнецам и была с позором выдворена оттуда. Простые игры маленьких орчат, часто переходящие в драки. Задорная улыбка единственной подруги — Рыси.       Лисичка открыла глаза и посмотрела на Мелькора:       — Я не знаю, что тебе рассказать…       — Ты совсем не похожа на горных орков, — задумчиво сказал Вала. — Какие они, твои соплеменники? Впрочем, мы поступим иначе. Не нужно рассказов — просто приоткрой для меня свою память, и я увижу все сам.       «Приоткрой свою память… Как это?»       Лисичка закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти то чувство нежного касания, которое она ощутила, когда Мелькор позвал ее прямо в голове.       «Не получается! Ничего не получается!» Она опустила голову, из-под зажмуренных век выскользнула одинокая слезинка.       — У меня не получается… Владыка.       Хозяйка печалится. Почему? Может, надо было укусить этих… длиннозубых… Но они ведь мясом кормили. Эх, до чего же за ухом чешется! Кусает кто-то.       Волчонок принялся яростно чесать лапой за ухом.       Мелькор не ожидал, что девочка так расстроится. Горные орки были лишены способности к осанвэ, но в Лисичке — и внешне, и по мелодии — угадывалось родство с квэнди. Не слишком близкое, но родство. Поэтому Темный Вала и решил попробовать обойтись без слов.       — Не плачь, — он мягко провел ладонью по рыжим волосам. — Ну, не получается, и ничего страшного. Хотя…       «Что, если попробовать изменить Музыку этой орочки?»       У Мелькора не было власти над фэа Воплощенных, но для развития некоторых способностей достаточно умело подействовать на роа. Правда, искусственно привить способность к осанвэ мыслящему существу… такого он еще ни разу не делал.       Волколаки не в счет, звери есть звери. А вот орки — хоть и искаженные, но все-таки Дети Арды. Свободные существа, со своей волей. Кто знает, чем закончится такое вмешательство?       — Если хочешь, — осторожно предложил Вала, — я могу сделать так, чтобы ты тоже смогла разговаривать мысленно. Со мной. С Повелителями. И еще, пожалуй, с твоей волчицей. Хочешь?       Лисичка подняла голову и удивленно посмотрела на него.       — А это возможно? — спросила она, вытирая слезы. — Мне бы очень хотелось говорить так… без слов… с тобой, с Госпожой Сарин, со Снежкой. А она будет меня понимать? И я всегда смогу позвать ее, где бы она ни была?       — Возможно, — уверенно улыбнулся Мелькор. — Понимать тебя Снежка будет, только не забывай, что сознание у нее все же звериное, а не орочье. И позвать ты ее всегда сможешь так, что кроме тебя и нее, никто не услышит. Ну, а я смогу видеть ее глазами, если понадобится.       Владыка Удуна сделал паузу, испытующе глядя на орочку:       — Только мне придется немного… изменить вас обеих. Больно не будет. Ни тебе, ни Снежке. Но от тебя потребуется полное доверие, иначе ничего не получится. Ну, как, согласна? Не боишься?       — Было бы глупо сказать, что я не боюсь. Да, я немного боюсь, но я доверяю тебе, — Лисичка улыбнулась. — А еще я очень хочу всегда с тобой разговаривать, и со Снежкой!       «Я доверяю тебе» — от этих слов как-то странно потеплело в груди. И еще стало не по себе: уверенно-спокойный внешне, Вала в глубине души все же тревожился за исход опыта. Тем более, что мелодии у орков были уж очень своеобразные. Грубые, резкие, на грани Диссонанса. Но все же мелодии.       В какой-то момент Восставший пожалел, что не испытал сначала свою идею на каком-нибудь снаге. Но девочка ждала. Мелькор уже обещал ее усовершенствовать, и проявить хотя бы тень сомнения было недопустимо.       — Что ж, тогда к делу, — он легко поднял орочку за талию и бережно усадил на стол рядом с волчонком.       «Слишком напряжена. Боится. Плохо. Впрочем, с этим нетрудно справиться».       Вала осторожно потянулся мыслью к мозгу Лисички, нащупывая участок, где гнездился страх, гася тревогу, заменяя ее чувством умиротворенности. Вгляделся в глаза…       «Так, девочка успокоилась. Можно работать. Хорошо, хоть музыка у нее более гармоничная, чем у горных и лесных орков».       Мелькор усилием воли запретил себе думать о возможности неудачи. Все получится. Не может не получиться.       Сейчас он полностью перестал ощущать мир, крепость, себя самого — для него существовала лишь мелодия роа Лисички, музыка ее мозга, в которой необходимо было изменить несколько нот, но так, чтобы она не разрушилась, не распалась на хаос бессмысленных звуков. Ошибиться было нельзя…       Нашел! Вот оно! Теперь крошечное, почти неуловимое изменение — и слабая тень, зачаток дара получит толчок к развитию…       Сделано!       Вала еще раз вслушался в измененную Песнь. Да. Все, как надо.       Мир вернулся. Лаборатория. Глаза Лисички. Живые. Осмысленные. Мелькор осторожно перевел дыхание.       — Теперь попробуй. Скажи мне что-нибудь мысленно. Словами. Или… представь себе что-нибудь и покажи это мне.       Орочка удивленно посмотрела на Мелькора.       «Неужели я изменилась?» — подумала она, одновременно посылая эту мысль по осанвэ.       — Немного, — безмолвно ответил ей Мелькор. — Только несколько нот. Ты умница, Лисичка. Быстро учишься. А теперь подожди немного: мне нужно поработать с волчонком.       С орочкой он рисковал, воздействие же на звериный мозг было делом привычным и недолгим.       — Вот и все, — Мелькор вновь обратился к Лисичке мысленно. — Как ты себя чувствуешь?       Счастье, неуверенность, непонимание, удивление — все смешалось в темных глазах орочки.       — Это все так странно. Будто это я и не я одновременно. Так… странно…       — Это ты, — Вала ободряюще улыбнулся. — Я просто наделил тебя новой способностью. И кстати, теперь ты сможешь показать мне своих соплеменников.       Лисичка улыбнулась и, закрыв глаза, полностью погрузилась в воспоминания, составляя из разных эпизодов единую картину их жизни.       Вот охотники вернулись с удачной охоты — теперь племя не будет голодать. Маленькие орчата устроили возню, и кто-то кого-то уже успел укусить. Женщины занимаются повседневными делами. Лекарка склонилась над раненым, ее ученица поит его отваром. Кузнец, снизошедший вниманием до юной орочки, показывает ей новый клинок. Шатер, который она называла домом, около него сидит молодой орк и налаживает лук — брат, хороший охотник. Веселая орочка зовет ее с собой, показать что-то интересное.       Ее воспоминания были разрозненны, но все пропитаны чувством любви и гордости за свое племя.       — Я многое еще могу показать, но я не знаю, что точно ты хочешь узнать от меня.       Мелькор задумался. Похоже, степные орки действительно отличались от своих горных и лесных собратьев. Сложением поделикатнее, нравом помягче, да и смышленые, вроде. Оч-чень интересный народ.       — Тот раненый — он пострадал на охоте? — вслух уточнил Вала.       Орочка кивнула:       — Да, это была его первая охота, вот и перестарался немного!.. Даже не верится, что у меня получилось все тебе показать! — девочка залилась счастливым смехом.       — Скажи, Лисичка, а почему ты оставила свое племя?       — Ну-у-у, в общем-то, я его не оставляла. Просто я… белый суслик в своем племени. Вечно лезу куда не надо! — она усмехнулась. — Вот и во время этой откочевки… Я же лес впервые увидела! — в черных глазах появилось восторженно-мечтательное выражение. — Вот и ушла слишком далеко от становища. А тут горные… Я убежала и заблудилась — куда идти не знаю. Села отдохнуть, а тут меня уж и госпожа Сарин нашла!       — Горные орки? — заинтересовался Мелькор. — Вы с ними, вероятно, не слишком ладите?       — Они — плохие… потому что чужие, — Лисичка спрыгнула со стола на пол и принялась расхаживать по лаборатории, объясняя все Мелькору, а заодно благополучно позабыв предостережение Владыки и с интересом заглядывая во всевозможные сосуды. — Да, они чужие. Среди своих тоже бывают плохие, но свои всегда лучше чужих.       Орочка остановилась и посмотрела на Мелькора.       — А что значит, плохие? — спросил Вала.       Он улыбался, но следил за Лисичкой внимательно, чтобы успеть вмешаться, если она сунет свой любопытный нос туда, где этот нос может пострадать.       «Ох, ну и вопросы он задает. Неужели непонятно: плохие — это… плохие!»       Лисичка задумалась и наклонилась к очередному сосуду. «Фуф, ну и запах!» Она сморщила нос и отскочила подальше.       — Ну-у, плохие… это те… кто не принадлежит к твоему роду и ничем не могут… ему… ну-у… помочь, — наконец нашлась орочка.       — Зато могут при случае навредить, м?       — Ага! — девочка радостно улыбнулась Мелькору.       «Ну, вот — понял!.. Интересно, а что здесь?»       Лисичка заглянула в плоскую чашу, практически до краев наполненную серебристой жидкостью. Неловко двинув рукой, девочка опрокинула в нее стоявший рядом небольшой флакон. — Ой! — орочка быстро ретировалась с места преступления и уже с безопасного расстояния наблюдала, как из чаши начал медленно выползать темно-серый туман. В стене тут же, словно бы сама собой, образовалась щель, и дым стал втягиваться туда. Мелькор, как ни странно, не рассердился. Похоже, рассказ орочки занимал его куда больше, чем ее неуместное озорство. — Я могу сделать так, — сказал Темный Вала, испытующе глядя на девушку, — чтобы никто из плохих не вредил твоему народу. Никогда. Лисичка замерла на месте. Его слова будто эхом повторялись в ее голове. «Никто из плохих не вредил… народу… Никогда не вредил… Никогда…» На какие-то мгновения орочка позволила себе помечтать о спокойной жизни, о жизни без вечного страха, что сегодня могут нагрянуть горные; что… Она мотнула головой, отгоняя столь наивные мечты, и недоверчиво посмотрела на Мелькора: — Владыка, я, конечно, не самое умное существо, даже большинство орков умнее меня… — Лисичка замолчала, собираясь с мыслями. — Но… в любом мясе есть кости. Так какие же кости здесь? — Орочка поморщилась. — В смысле, что можем дать… тебе… мы, степные орки? «Ну, нет, девочка! Ты умное существо, — подумал Мелькор.- А порой даже слишком умное». — Я хочу, чтобы вы стали моим народом, — сказал он вслух.- Чтобы вы признали меня своим вожаком. Орочка серьезно смотрела на него. — Владыка, с самого начала ты был моим вожаком…- Лисичка в задумчивости почесала нос. — Но решать, даже за свой род, я не вправе. Тем более за всех степных орков… Да, вот если бы поговорить со старейшинами. Если бы они увидели тебя или Повелителя Сайрона. Тогда… Я думаю, тогда бы они пошли за тобой. Мелькор задумался. Конечно, можно было бы явиться к степнякам и подчинить их, как он подчинил в свое время племя Тарга. Можно. Но будет гораздо лучше, если эти орки придут в Удун сами. По доброй воле. Если родичи Лисички похожи на нее, можно будет обучить их чему-нибудь посложнее, чем махать топором или ятаганом. Скажем, делать оружие и доспехи. Или лечить раненых. Или готовить яды. — Я думаю, Лисичка, будет гораздо лучше, если со старейшинами поговоришь ты. Расскажешь им обо мне, об Удуне, о своей жизни здесь. И покажешь дорогу. — Я? Владыка, ну посмотри на меня! — Лисичка развела руки в стороны, позволяя Мелькору увидеть то, что, возможно, он упустил, раз уж ему в голову пришла такая идея. — Разве старейшины послушают меня? В лучшем случае меня просто к ним не допустят, а в худшем… — Разумеется, ты пойдешь не одна, — Мелькор пружинисто прошелся по комнате взад и вперед.- Я дам тебе эскорт из горных орков — самых сильных и вышколенных. Они и защитят, если что, и придадут тебе… хм… вес в глазах старейшин. Пусть твои соплеменники увидят тебя по главе отряда. Только не напугай их. Надо, чтобы они поняли, что вы пришли с миром. Если хотя бы несколько степных орков захотят отправиться с тобой в Удун, твоя задача уже будет выполнена. Темный Вала остановился рядом с орочкой. — Само собой, ты возьмешь с собой Снежку. Я могу видеть ее глазами, так что буду знать, как у тебя дела, и смогу помочь, если возникнут трудности. Да и осанвэ у тебя есть. Кроме того, тебя научат как следует обращаться с оружием. Возможно, даже сам Повелитель Сайрон даст тебе несколько уроков. Ну, как, согласна? Охота? Прогулка? Другая стая? — волчонок прихватил зубами штанину Хозяйки и чуть потянул. И все-таки возможность вернуться в степь ее радовала, а получится или нет уговорить соплеменников придти в Удун… Ну, нельзя же свежевать неубитого зверя. Там видно будет что получится. — Я согласна, Владыка. Только…можно меня научить говорить так, чтоб мне поверили, а то…ну…не получается у меня складно, понятно говорить. Лисичка почесала Снежку за ухом. «Да! Ты рада?» — Отлично, — улыбнулся Мелькор.- Говорить складно тебя научит госпожа Сарин. Но заниматься ты будешь не только с ней. Владеть оружием тебе надо не хуже, чем языком. Так что будешь тренироваться. С мечом, с луком. Да, и верхом ездить поучишься. Не пешком же тебе по степям бродить. Учителя у тебя будут самые лучшие. Ступай, Лисичка. Постарайся как следует отдохнуть — впереди у тебя много работы. * * * Каменные коридоры привлекают Лисичку не менее, чем неизведанные просторы степи. За все время пребывания в Удуне она обследовала почти всю Цитадель. Добралась и до тронного зала. Подошла к трону, поднесла руку к столбам огня — горячо. Долго смотрела вверх, как бы пытаясь что-то там высмотреть. Долго, пока не закружилась голова. Осторожно потрогала ступени и сам трон. Вроде камень, но теплый. Как здесь странно… И красиво… И… Ой, надо идти, пока никто не пришел! Заслышав чьи-то шаги, Лисичка выскочила из тронного зала. Эленлиндо шел, задумавшись, у него в голове звучали ноты будущей мелодии, поэтому он не заметил выскочившего на него орка. Он удивился, поняв, откуда выскочил орк. — Что ты делал в тронном зале? — удивленно поинтересовался майя. Чем-то этот орк отличался от остальных, до этого виденных майя. Эленлиндо немного заинтересовался, хотя вообще-то эти создания не слишком нравились ему. Взглянув на Эленлиндо, Лисичка поняла, что лучше ему сказать правду. Орочка сложила руки за спиной, опустила глаза и вообще приняла вид святой невинности. — Я разведывал, — почти честно призналась она. — Разведывал? — Эленлиндо удивленно поднял брови. — Так ты что же, — Майя понизил голос до зловещего шепота, — шпион? Меньше всего этот необычный маленький орк походил на шпиона. «Шпион» — это возмутило Лисичку до глубины души. Она возмущенно фыркнула. — Я честный орк! Просто очень любопытный, — более спокойно закончила она и, сощурив глаза, посмотрела на Эленлиндо — поверит ли? — Разведывал? — Эленлиндо продолжал говорить тем же тоном. — А зачем? «Он что непонятливый такой или издевается?» — удивилась Лисичка. — Интересно было, вот и разведывал! — повторила она. — А о чем ты думал, когда на меня наткнулся? Она не уводила разговор, просто интересно, как всегда! — А не все ли тебе равно, «разведчик»? Ситуация чем-то Эленлиндо даже нравилась. — Ну-ка, расскажи, откуда ты такой взялся. От Лисички: Лисичка немного обиделась. «Вот, сам выспрашивает, а на мои вопросы ответить не хочет. Ну да ладно!» — Я — Лис. Пришел сюда из степи, точнее меня Сарин привела! -И зачем же ты здесь, Лис? Какое очаровательное существо. И как отличается от виденных мной до сих пор орков. Лисичка склонила голову набок и улыбнулась. — Здесь интересно, — сказала она так, будто это все объясняет. — Ой, а как тебя зовут? А то ты мое имя знаешь, а я твое нет. Это не честно! -Я — Эленлиндо. Мое имя означает Звездная Песня. Можешь еще меня называть Повелитель Песен. Лисичка недоверчиво посмотрела на него. — Ты — Повелитель Песен? Но разве песнями можно повелевать? Эленлиндо рассмеялся. — Можно владеть музыкой. И управлять ей. Досада: зачем я это говорю? Что может понимать в музыке орк?! — В общем, можно. Лисичка задумчиво смотрела на него. Владеть музыкой… Управлять ею… Как интересно! И как хочется самой научиться этому! Но… — У меня неверное никогда не получится управлять музыкой… А что ты чувствуешь. ну… когда управляешь музыкой? «Ой-е, что это со мной? Слова путаются и вопросы какие-то не правильные составляются. Ну да ладно, надеюсь он поймет!» — Не сможешь, — сухо подтвердил Эленлиндо. — И ты не поймешь моих чувств. В словах майа было… пренебрежение… «Не сможешь!» Не смогу — только потому, что я орк. Лисичка плотно сжала губы и сморщила носик. В темных глазах появилось выражение одновременно и обиды, и злости. — Не смогу? Только потому, что я орк, а не эльф, и тем более не Великий? Лишь потому, что ТЫ считаешь меня ниже себя?! Это не справедливо! Злые слезы грозили показаться на глазах, орочка едва могла сдерживать их. — Прости, что невольно побеспокоил тебя, Повелитель! — орочка глубоко поклонилась. Проще всего сейчас было сухо кивнуть и отпустить орка. Но Эленлиндо вдруг почувствовал, как давно у него в жизни не появлялось чего-то… забавного. В душе майя что-то шевельнулось, напомнив о прошлом Эленлиндо, том, каким он был в самом начале. И Эленлиндо рассмеялся: — Вот что, Лисенок, давай ты мне расскажешь про себя всю-всю правду, а я как-нибудь тебе покажу, как можно повелевать песнями. Я смогу это использовать. В конце концов, любить орков я не обязан, но знать их должен, а лучшего шпиона среди них мне, пожалуй, не найти, — было похоже, что майя оправдывается сам перед собой за столь неожиданный порыв. Орочка шмыгнула носом и недоверчиво посмотрела на Эленлиндо. «И чего это он так изменился? А?» — А что говорить-то. Я — Лис. Пришел из степи. Живу в Цитадели. Вот и все. — Не хочешь, — усмехнулся майя, — не надо. Мне незачем настаивать. — Владевшие только что майя чувства сразу же пропали, видимо, ему не судьба была совершить сегодня благодеяние. Майя отодвинул чуть-чуть орка в сторону и пошел туда, куда направлялся при их встрече. Через несколько шагов он обернулся и бросил через плечо: — Владеющие Музыкой умеют чувствовать ложь. И продолжил свой путь. Совершенно сбитая с толку, Лисичка побрела по коридору. Почему этот Повелитель сказал, что она лжет? Нет, врать-то орочка умела (еще бы не научиться — орчонок, не умеющий вывернуться из лап старших, придумав что-нибудь эдакое, был бы предметом насмешек сверстников). Но вот сейчас она сказала Эленлиндо правду. То есть она вообще мало что сказала! Она только вопрос задала! И чего он такой? Девочка шмыгнула носом, быстро вытерла его рукавом, — не хватало еще, чтоб кто-то увидел, что она обиделась! Вот еще! Она уже большая, она злобный и страшный орк-разведчик, и вообще — вокруг столько всего, еще не все коридоры пройдены! * * * Дом был огромным. В нем очень даже можно было потеряться — но до сих пор, к удивлению Лисички, коридоры всегда выводили ее куда хочется. Домой — стоило ей только подумать, что Снежка проголодалась или соскучилась и хочет поиграть, как за ближайшим поворотом оказывалась дверь в ее комнату. Это было странно и непонятно, но до жути интересно. А сейчас волколачка наелась мелко нарезанного мяса до отвала и заснула, так что можно было поиграть с коридорами Цитадели — орочке всё больше казалось, что этот большой дом, внизу так похожий на пещеру, только притворяется неживым, а на самом деле… Что на самом деле — додумать она не успела. Гладкая и чуть светящаяся стена одного из нижних коридоров вдруг стала шершавой и теплой наощупь. Как Снежкина лапа — камень?! Лисичка присмотрелась — вроде мха на этом камне не видно, но почему тогда? Показалось ей, что ли? Она принюхалась и слегка поскребла непонятный участок стены. Так… А кто это у нас тут скребется? Не мышь, явно, кто же тогда? Словно рукой ведут по стене… Интересно! Тевильдо приоткрыл дверь… и чуть ли не нос к носу столкнулся с маленьким орком! — Ты — Лис? — Кот узнал «орка для особых поручений» при Мелькоре. Этот любопытный нос, кажется, успел сунуться во все закоулки Цитадели! — Не бойся, я не кусаюсь, по крайней мере — сейчас! — Тевильдо улыбнулся в усы. — Хочешь зайти? — Не дожидаясь ответа растерявшейся орочки, Тевильдо открыл дверь пошире и отступил на шаг: — Проходи! — Ой! — странная стена-то оказалась дверью! И эта дверь теперь открылась, а за ней… Такой огромный зверь — чуть не больше волков, впрочем, тут орочка могла и ошибиться, близко она пока только Снежку видела, а та еще щенок, — большой, похожий на рысь, но без кисточек на ушах, и — говорящий! Значит, это тот самый Кот-Повелитель! «Пушистый какой…» — Лисичка решительно вошла в апартаменты Тевильдо, едва коснувшись пальцами дымчатой шерстки: вдруг обидится, а так хочется погладить. Мягкая, теплая! Так вот на что похожа дверь в его комнату! Быстро стрельнув глазами по сторонам, шмыгнула к бассейну: рыбки разноцветные плавают. Интересно, зачем? Может, Повелитель Тевильдо их ест? Или он с ними плавает? Девочка обернулась и неуверенно спросила: — Повелитель Тевильдо, а можно тебе вопросы задавать? Можно? Вот у тебя тут рыбки, ты с ними играешь? Ой, извини, ты же помощник Владыки Цитадели, а я про игру… Я люблю играть, а ты? — вопросы сыпались из Лисички один за другим. — А со мной коридор играл, я к тебе случайно попала — или он меня сам привел — не знаю, а ты? Ты всегда из коридоров попадаешь куда тебе надо? Ни разу не заблудился? Если бы Тевильдо мог — он бы рассмеялся: надо же, «повелитель Тевильдо»! Но эта орочка понравилась коту вовсе не из-за лестной оговорки, а именно за неуемное любопытство. — Да, ты и вправду любишь задавать вопросы, но мне это ничуть не мешает, даже нравится! Только вот, на какой бы ответить первым? Заблудиться я не боюсь, хотя здесь это и легче, чем в любом другом лабиринте: здесь же все меняется! Но я, в крайнем случае, могу превратится в ветер и просто улететь, так что… Повелителем меня называть не надо, лучше по имени, идет? А играть я как раз люблю, хотя, конечно, мне не всегда хватает на это времени, тут ты права. А ты что, хочешь предложить мне какую-то игру? Или просто хочешь поговорить? — Поговорить я всегда люблю, ну, с теми, кто тоже любит разговаривать… И играть, — Лисичка уселась на бортик бассейна, опустила пальцы в воду, пошевелила, — играть я люблю тоже! Проплывавшая рядом красная рыбка с фиолетовыми плавниками вдруг застыла на мгновенье и развернувшись, стремительно поплыла прочь. Несколько ее товарок помельче тоже отплыли подальше от орочки. — Вот глупые, я с ними играю, а не ловлю, — улыбнулась та. — Как это — в ветер? Вот просто в обычный ветер, и ты летаешь повсюду и всё-всё видишь, да? А меня ты раньше в степи не видел, Тевильдо? — Можно поиграть с коридорами Цитадели — но раз ты можешь ветром летать, то тебе это наверно будет скучно… Можно со Снежкой побегать — потом, когда она проснется, она еще совсем маленький волчонок, а играть любит! А вот еще — когда она вырастет, я смогу на ней верхом кататься. Орки ездят на волках, я здесь уже видела. А вот… Лисичка замялась и вдруг выпалила: — Ты такой большой, больше любого волка — а можно на тебе покататься? «Ой, чего сказала», — сообразила она, — «Ой, рассердится! На повелителе кататься придумала, и вот язык длинный, ляпнула-то! Ну, а если рассердится? Оттреплет, как котенка, и куда бежать?» — Прокати-ить?! — Тевильдо изумленно покрутил головой: слыхал он про ездовых волков и даже видел, но коты… А впрочем — почему бы и нет? Лисичка — она легонькая, маленькая. Тевильдо усмехнулся в усы: — Я-то могу, только вот, — Кот хитро глянул на орочку, — не испугаешься ли? Я ведь не только в ветер могу превратиться, могу и в тигра! Да ладно, не бойся, покатаю я тебя, но давай сначала у Владыки спросим: вдруг ему не понравиться, что орк, даже для особых поручений, катается верхом на Майа! Но если разрешит — тогда пожалуйста, а сейчас… — Тевильдо прижмурил янтарные глаза, — расскажи мне про твою степь! — Рассказать тебе про степь? — орочка облегченно вздохнула от радости. Повелитель Тевильдо не сердился на нее — а про свою степь она могла бы рассказывать долго-долго. — Степь у нас — она такая… всё видно далеко, трава колышется, кусты у речки… запахи опять же… звуки… — девочка положила руку на горло и издала клекот, похожий на ястребиный, — а для них слов-то и нет, трудно говорить, ты лучше смотри! Подаренное Владыкой осанвэ пригодилось: Лисичка просто показала Коту свои родные места — так, как помнила их с детства. Кот тряхнул головой: да что же это? Ковыль-полынь-лисохвост-чертополох — горячий ветер — терпкая пыль — золотой-зеленый-серый — сухие травы — семена летят по ветру — волны трав — звенящее марево над волнами… это моя память или… или кто-то пришел ко мне — ты, Вала? Но нет, нет, неужели… ах, орочка, маленькая степная лисичка, ведь это Вала дал тебе осанвэ, верно? Значит, и ты способна пройти сквозь мое «зеркало», сквозь добровольное безмолвье… искренне и с добрым умыслом… (Осанвэ — Лисичке): Спасибо! Значит, такая твоя степь? Это же чудо из чудес! Знала бы ты, какой подарок ты мне сделала! За одно только это я… Я научу тебя кататься верхом — на себе, и на любом другом звере! Сарин постучала в дверь апартаментов Тевильдо. Тевильдо улыбнулся Лисичке (Осанвэ: Не уходи, малыш!) и открыл дверь. На пороге стояла Сарин. Тевильдо обрадовался гостье: — Проходи, Сарин! А я тут общаюсь с твоей старой знакомой! Сарин вошла в комнату и осмотрелась. — Здравствуй, Лисичка. — Как тут у тебя… уютно… Тевильдо. Руки она держала за спиной. — А я вот тут тебя принесла… не знаю, правда, как это тебе понравится… Сарин достала из-за спины сплетенную в ожерелье гирлянду багряно-красных листьев. — Это — мне? — восхитился Тевильдо. — Вот спасибо! Кот осторожно принял ожерелье, сверкающее золотым и рубиново-алым. Терпкий запах листвы, тонкое прикосновение, шорох… «А ведь это — часть ее Музыки… то, что пела юная Майэ на заре Творения… Помнит ли она об этом?» — Сарин, как чудесно, вот только… Не завянут листья? Жалко будет… Сарин улыбнулась: — Тут есть маленький секрет, они не завянут, пока чувствуют тепло. Пока ты будешь носить мой подарок, вот смотри… Осмелев, Сарин сама надела ожерелье на шею кота и листья, слово того и ждали, засверкали всеми оттенками багрянца. Тевильдо даже растерялся: — Но, Сарин, я же… Я же не все время — кот… Да и размеры меняю… О, я придумал! — Тевильдо просиял, но тут же беспокойно покосился на майэ: — Ты не обидишься, если я чуть-чуть усовершенствую твой подарок? — Коту очень не хотелось обижать чудесную Сарин, у нее было так много общего с ним самим и… да, и с Мелькором — а это для Тевильдо означало только одно: Сарин могла стать для него другом. Самое драгоценное, что только может быть! Лисичка во все глаза смотрела на ожерелье из листьев, которое Тевильдо держал… в руках? нет, в лапах! «А оно не упадет? И что он будет с ним делать? Ой, как интересно!» Листья шуршали, усы Кота так смешно топорщились, он сам стал будто чуть больше — а вот как он говорит-то в кошачьем виде? Вот как у Повелителей это получается — облик менять? И тут, когда госпожа Сарин повесила листья Коту на шею, орочка так удивилась, что едва не свалилась в бассейн. «Только этого не хватало, еще смеяться будут», — подумала она и тут же шмыгнула к двери — отряхнуть намокшие ладошки. Сарин кивнула: — Конечно можно, это я не подумала, можно было сделать так, чтобы они вообще не вяли, а я сделала, чтобы на тепло расправлялись. Тут она заметила, что Лисичка направилась к двери: — Лисичка! Не убегай! Я сейчас вовсе не собираюсь тебя усаживать учиться, — майэ рассмеялась — некоторые науки давались орочке тяжелее других и, несмотря на свое неуемное любопытство, она, порой, была не против под каким-нибудь предлогом избежать очередного занятия. Лисичка смущенно обернулась, хитро прищурилась и ответила: — Ну-у… я думала, что вам вроде не до меня сейчас, Госпожа Сарин, — а Тевиль… ой, то есть, Повелитель Тевильдо, — тут же на всякий случай поправилась она, — обещал меня на себе покатать, а то Снежка пока еще вырастет. Я отлынивать от учебы и не хотела, ну правда! Мне учиться нравится, а все вокруг такие, ну, занятые всегда, а поиграть тоже иногда хочется. Орочка лукаво улыбнулась Коту: ей показалось — или в его роскошных усах мелькнула озорная улыбка? — Занятые-то занятые, но это не повод, чтобы нарушать обещание! — Тевильдо улыбнулся: — Сказал, что научу ездить верхом, значит — научу. Сарин, тебе любопытно поглядеть? Ты ведь пока не торопишься? А то, конечно, времена сейчас… — Кот фыркнул, — своеобразные… И ты права, малыш, — обратился он к орочке, — безмятежной жизни у нас, боюсь, уже не будет… Но — об этом мы поговорим после! Тевильдо подмигнул Лисичке: — Залезай! — Да уж, такое зрелище я ни за что не упущу! Орочка подпрыгнула на месте, взвизгнула — до сих пор ей казалось, что Тевильдо подшучивает над ней. Но раз разрешает — то разве можно упустить такой шанс? Одним прыжком она очутилась на спине Кота, Ладони коснулись красной шуршащей гирлянды. Сидеть было мягко и странно — спина майа будто слегка подрагивала. «Смеется он или так мурлычет, интересно? Ой, не спрошу — а то еще раздумает меня катать», — довольно улыбаясь подумала девчонка. Сарин засмеялась, уж больно забавно это выглядело со стороны: огромный черный Кот с красными листьями на шее и орочкой на спине. Внезапно она поймала себя на мысли, что и сама бы не отказалась прокатиться… — Сарин! — Тевильдо уловил желание майэ, да к тому же Лисичка оказалась даже легче, чем он рассчитывал. — Сарин, забирайся и ты! Подождав, пока майэ устроится на его спине позади орочки, Тевильдо скомандовал: — Держитесь крепче! — и помчался вдоль по коридору (дверь успела открыться — не иначе, как Мелькор вложил в это устройство «умение» реагировать на мысли!). Лабиринт Кот пролетел «по касательной» — не хотелось блуждать в окружении камня, хотелось мчаться под открытым небом наперегонки с ветром! Сарин всем телом прижалась к черной, бархатной шерсти… ощущение оказалось непередаваемым. Она редко ездила верхом, но никакой лошади нельзя было сравниться с настоящим Котом. Плавный ритм бега-полета захватывал и зачаровывал, несмотря на отсутствие осанвэ, майэ чувствовала стремление Тевильдо. — Ты и вправду ветер, умеющий улыбаться, самый лучший из Котов! — крикнула она. * * * Сегодня на полосе тренировались молодые уруки. По команде болдога очередной боец преодолевал препятствия, максимально приближенные к суровой действительности. Сначала надо было проползти на животе под натянутой сеткой. Потом — быстро взобраться по почти отвесной скале и спрыгнуть оттуда в яму с жидкой грязью. Яма была глубокая, в дно её были вкопаны пеньки. Особо ловкие уруки могли прыгать по этим «кочкам», а остальные — отрабатывать приём «наступление по болоту». Сразу после грязевой ямы находился ров с водой, изображающий бурную реку. Если урук не утонул при переправе, можно было считать, что он слегка отмылся. Вынырнув из реки, урук попадал к заграждению из поваленных древесных стволов. Стволы шатались и раскачивались, и неуклюжий боец рисковал быть похороненным под грудой брёвен. Зато когда научится их преодолевать — ему не страшен любой бурелом. После этого тонкое бревнышко, перекинутое над волколачьей ямой, казалось не таким уж страшным. А дальше — пробежать каких-то три сотни шагов по ровной, утоптанной земле. Конечно, если дождь не идёт. Если идёт дождь — то по грязи. Если урук не успевал пройти полосу, пока не кончится вода в больших водяных часах, он отправлялся на второй круг — и так пока не пройдут все. За исключением выбывших. По состоянию здоровья. Иногда препятствия на полосе меняли. Лисичка забрела на плац нечаянно — бродить по каменным коридорам Цитадели было интересно, вот только любопытство во двор тянуло. И Снежке побегать хотелось. Волколачка крутилась у ее ног, но хозяйке сейчас было не до нее — ну, ловко как эти прыгают, вот только в грязь мордой — зачем? Тарг рявкнул на в очередной раз отставшего снагу и прибегнул к последнему средству: сам отправился на полосу препятствий, преодолевая ее рядом со снагой и при этом непрерывным рыком и пинками помогая ему преодолеть полосу с должным ускорением. Обычно это помогало. Остальные орки расслабились — пока Тарг был занят на полосе препятствий, они могли расслабиться… Волчонок насторожился. Новая игра! Отличная игра! Раньше было непонятно: эти, которые бегают по полю, они волки или мясо? Теперь понятно. Это игра! Как с мышью или кроликом! Длиннозубый вроде-бы-вожак отпустил добычу побегать. И гонится за ней. Он мог бы догнать добычу одним прыжком и загрызть, но видно ведь, он даёт мясу немного отбежать, рявкает, иногда наскакивает и кусает — не чтоб убить, чтоб напугать. Так интереснее. Мясо боится длиннозубого, оно чует смерть и бежит со всех ног. Длиннозубый гонит перепуганное мясо туда, где в яме ждёт стая. Откуда-то волчонок знает: так охотятся его сородичи в холмах. «Догнать, вонзить клыки! Догонять, пусть боится!» Снежка сорвалась с места и легко, большими прыжками, обходя по широкой дуге и скалу, и бурелом, и яму, бросилась туда — зайти сбоку, пугнуть. Преследователь висит на пятках жертвы, но мясо должно знать — охотники всюду, они настигнут и разорвут! «Будет тёплая кровь. Будет вкусная еда». Предвкушение пира, азарт погони, и песня сама рождается в горле… Над плацем раздался вой волколака, настигающего добычу. — УУУУУЫЫЫЫЫЫЫУУУУУУУ!!!!! — Я гоню дичь! Из ямы Снежке ответили голоса других волков. — Догони и разорви! — Пусть боится, пусть трепещет! — Загонщик, загонщик, пугай добычу, выгони добычу к стае. — Здесь — затаился и жду. — Здесь — готов хватать. — УУУУУУЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! Снага бежал, ничего не видя и не слыша вокруг себя, но Тарг, услышав вой волколака сбоку, сообразил сразу. Кто-то еще охотился на снагу, и этот кто-то — тот белый волчонок Лисички. Охотится… Сколько раз на Тарга охотились волки в предгорьях? Много. Но Тарг жив, а волки получили хороший урок. А снага все бежит, не глядя по сторонам… Ему тоже нужен урок — враг может быть везде. Всегда надо быть готовым. Тарг на бегу усмехнулся, снимая топор со спины и отставая от снаги на два шага… Вот уже и волколачья яма с тонким бревном, по которому надо бежать. Снага устремился, пыхтя, на бревно — и в этот миг волчонок с рыком прыгнул, играя с добычей, скидывая ее в яму, к ждущим зубам примолкшей стаи… Снага в последний миг заметил летящее на него волколачье тело, по-заячьи заверещал от ужаса, падая в яму… И тут Тарг решил, что пора переходить собственно к урокам. Длинная рукоять топора больно врезалась в ребра волчонку, сбивая того на середине прыжка и швыряя в яму, а крюк лезвия подцепил падающего снагу за плечо доспеха, рассекая шкуру, и Тарг, легко пробежав по бревну, швырнул снагу в грязь. Стая отчаянно и разочарованно взвыла — и смолкла. Тарг оскалился и подошел к краю ямы, сразу увидев внизу полуоглушенного падением белого волчонка. Тот еще даже не встал, лежал, поскуливая от боли. А стая, голодная разочарованная стая медленно смыкала вокруг него кольцо. Что же, волчонок, вот тебе урок. Что сделает стая с белым волчонком, который промахнулся в прыжке и оставил ее без обеда? Когда играешь с чужой добычей — будь готов встретить частокол зубов… Тарг смотрел сверху на волколаков, стоя на самом краю ямы, и скалился. Топор снова висел за спиной, вместе с остальной частью полной походной амуниции горного орка… Длиннозубый отшвырнул Снежку и сам ухватил добычу. Стая взвыла и смолкла. Волчонок не удержался на краю ямы и упал туда, где щелкали зубы молодых волков, блестели красные угольки глаз. Снежка успела извернуться в воздухе, чтобы упасть не на спину, но падение всё равно оглушило её, заставило взвизгнуть. Волки. Чужая стая. Окружили и смотрят. Не по-хорошему как-то смотрят. Белый волчонок медленно встал. Угроза. Опасность. Запах стаи полон угрозы, тихое, едва слышное рычание других волков полно угрозы. Они принюхиваются. Они смотрят. Лисичка примечала, чем эта тренировка молодых орков отличается от того, что было принято в ее племени. Орчата-степняки тоже бегали наперегонки и соревновались — кто лучше спрячется в густой траве, бесшумнее, без выдающего охотника плеска подкрадется по вязкому болоту к стае гусей, ловчей заберется на дерево и спрячется в ветках… Ну, кто полезней для своих, тому и кусок мяса больше. А тех, кто постарше, тоже вождь гонял, чтоб не ленились и меньше дрались между собой. А то горные сожрут. Всех. Тут было похоже — да не так. Страха у бегающих много. И отчего-то воют волки. От визга Снежки Лисичка аж подпрыгнула, тряся головой. Где она?! В яме?! И волчьего воя больше не слышно… Она что, упала в яму к волкам? Её же съедят! Орочка рванула в яме с волколаками, на бегу вытаскивая кинжал, — ее Снежку никто не съест! Тарг поднял глаза на Лисичку, бегущую к яме с другой стороны, и вдруг понял, что сейчас у волколаков окажется на одного орка больше. На обед. И, зная, что не успеет перехватить, прорычал: — Стой!!! Вожак орков что-то рявкнул ей сердито, но Лисичка не слушала — потом пусть хоть прибьет, но Снежка — её, она ее никому не отдаст! И никто ее не съест! Разъяренная орочка спрыгнула в яму, подхватила волколачку свободной рукой, — и тут заметила стаю, окружившую их. «Хотите сожрать? Ну, попробуйте!» — в ярости она взмахнула перед собой кинжалом. Странно, лезвие как будто услыхало ее злость — вспыхнуло так, что даже волколаки попятились. Надолго ли? — плевать, Снежку она им не отдаст, а сожрут — так вместе. Из светлого отверстия наверху спрыгнула хозяйка. Подхватила волчонка. Оскалила зубы. Будет драка? Сразу со всеми? Хозяйке не справиться со всей стаей, хоть у неё и есть длинный острый коготь, который ярко светится. Слишком ярко. Волколаки чуть отступили. Тарг прорычал что-то неразборчивое, сорвал с пояса веревку, захлестнул петлю вокруг бревна и с топором в руке скользнул в яму. Волколаки совершенно не собирались лезть на топор, и тем более на топор Тарга, который, после того, как Владыка наградил его непробиваемой курткой, стал почти неуязвим для их зубов, и потому Тарг просто взял Снежку за шиворот и закинул наверх, выкинув из ямы. После чего сунул в руки Лисички веревку и сказал: — Лезь. Живенько. Лазать умеешь? Сам он остался внизу, пока и Лисичка, и Снежка не оказались наверху, иногда угрожающе замахиваясь в сторону слишком наглеющих волков. После чего в три рывка вылез сам — и подошел к Лисичке со Снежкой. И в центр круга спрыгнул длиннозубый. Схватил волчонка за шиворот и закинул наверх. Снежка прокатилась по земле. Хозяйка! Она осталась там! Но хозяйка уже выбиралась из ямы. Следом вылез длиннозубый. Он сердится. Рычит. Снежка отступила за ноги хозяйки, понимая, что испортила длиннозубому охоту своим прыжком. Ну и длинные у него лапы. И бьёт сильно — бок до сих пор болит. Надо будет держаться от него подальше. Добыча валялась на земле и была, кажется, ещё жива. Но теперь длиннозубый вряд ли поделится, даже если сам наестся досыта. — И о чем вы обе думали? Ну, Снежка — волк, я понимаю, чего с нее ждать? А ты-то? Ну чего ты туда полезла? Это же боевые волки, стая, не один снага и не два под их клыками с визгом в мясо превратились! Ууу… Тарг покачал головой и сунул топор за спину. — Лучше бы этого снагу перевязала, что ли? Тарг пнул ногой того злополучного снагу, с которого все и началось, так и валяющегося у ямы, держась за рассеченное топором плечо. — Кого? — тут Лисичка заметила валяющегося молодого орка, тихо подвывающего от боли. — У, кровищи-то сколько! Ну и чем я его перевязывать буду? Слышь, ты, чего шипишь? Рану зажми! Опасность миновала, и ярость орочки тоже — вместе с ней. Снежка была рядом — растерянная, но живая. Обошлось — а могло бы… Сунув кинжал в ножны, орочка спрятала его быстро за пазуху и наклонилась к своей волколачке. Ни царапины. (о): Падать в яму — плохо. Могут съесть. Без меня бегать — плохо. Будь рядом. — Тарг, я не видел, как она в эту яму свалилась. Она такая ловкая — непонятно, — и, бросив взгляд на бревно, — оттуда, что ли? А этот, — кивок в сторону снаги, — обо что плечо разодрал? На волчьи клыки непохоже. Шмыгнув носом и почти уже совсем успокоившись, Лисичка посмотрела на болдога: — Ну ты и спрашиваешь! Если бы я туда не полез — мою волчонку сожрали б. А снагу в лазарет оттащим — если сам не доползет. Я один не смогу — он вон какой здоровый, а перевязывать нечем — не рубаху же драть! Тарг, таща снагу в лазарет, печально посмотрел на Лисичку. — Эх, и где только такие растут? Лис, ведь все у тебя на глазах произошло, отчего же ты смотришь, но не видишь? У снаги плечо рассечено топором, потому, что он не смотрел по сторонам, когда бежал. И когда на него прыгнула Снежка — упал в яму. Где его, между прочим, загрызли бы сразу — и это правильно. Только вот я сам решаю, когда убивать моих орков. Я или Повелители, или сам Владыка. Но — не Снежка. А плечо ему я зацепил, из ямы вытаскивая — а чем еще мне его ловить было? И поделом ему — нечего клыками щелкать. Что же касается Снежки… Тарг насупился, глядя на белую волчонку. — Она получила тот урок, которого ей явно не хватало. Не всякая охота — ее охота. Не всякая стая — ее стая. Ошибок не прощают. И поворачиваться боком в прыжке к кому бы то ни было… Она вмешалась в чужую охоту — или войну, или тренировку, это неважно — с наивностью волчонка в логове. Но это — не логово. Это жизнь. Я швырнул ее в яму — и ей здорово повезло, что только обухом. Она получила хороший урок — и она жива. Обычно жизнь преподает смертельные уроки. Тарг, говоря все это, достаточно внимательно следил и за Снежкой, и за Лисичкой. Собственно, для него уже довольно давно не был тайной ее пол, и потому ему было интересно — как она среагирует на его слова. Для его племени эта простая житейская логика была понятна, независимо от пола — а для нее? — Может быть, Лис, ты тоже какой-нибудь урок извлечешь из этого. Жизнь жестока. И без того раскосые глаза Лисички еще больше сузились, так что сверкнувшие гневом зрачки были едва видны сквозь ресницы: — Смертельный? В чем смысл урока, если он смертельный? Дохлый орк ничему уже не научится, ты, злобный горец! Снежка еще щенок, и она — моя! Бросай своих снаг в эту яму, раз тебе так хочется кормить своими учениками волков, а ее так учить нечего. Да я тебе за нее… (о) Снежка, назад! За мою спину! Хотелось прыгнуть и выцарапать этому злобному орку глаза, но у него за спиной был топор, да и здоров он был, зараза! Сдержаться не удалось — Лисичка подпрыгнула и пнула Тарга по ноге — чтоб не думал себе, что она его боится. Она почти и не боялась, пусть хоть прибьет, — орочка слишком разозлилась на него. Сбросить ее Снежку в яму! Тарг успел чуть повернуть ногу, когда Лисичка его ударила, но все равно было очень больно. Он печально посмотрело на орочку, вздохнул и потер колено. — Я же успел. И я все равно бы успел, Лис. Не стали б волки убивать Снежку. По крайней мере, сразу. А значит, времени хватало… потрепали бы. Но разве она сама не собиралась скинуть снагу в яму? Моего снагу. А уж его-то бы точно порвали. А если бы я не успел — тогда я никак бы не оправдывался. Какой смысл в оправданиях? Мир не приемлет оправданий, ему важны только результаты. А результат прост — теперь Снежка будет более осторожна, и, значит, проживет подольше. Разве это не хорошо? Да, я жесток и не люблю волков. Ну и что? Мир вообще жесток. Если бы ты ударила одного из моих сотников, они восприняли бы это как вызов и тут же ударили бы в ответ, даже не задумываясь. И согласись, что тут бы ты была сама виновата — ты же даже не приготовилась к драке или бегству… Да ладно. Что уж тут говорить, я вижу — ты меня совсем не понимаешь. Ну, что же. Тогда просто считай меня злобным диким горным орком. Только уж будь осторожнее. И волчонок твой тоже пусть осторожнее будет. Орочка всё еще сердилась, но удивилась — Тарг почему-то не ударил в ответ. А в его словах было что-то настораживающее. Быть осторожнее — скрытая угроза? Но он правильно говорит — это она, задумавшись, не уследила за Снежкой. Он их вытащил из ямы — так почему так тревожно? «Если бы ты ударила… не приготовилась к бегству…» Он что, заподозрил, что она — орочка?! Ну да, она же не могла ударить посильней… Вот тут Лисичка испугалась по-настоящему. На примирение идти теперь нельзя — он точно поймет, что орчонок Лис — на самом деле она… — Я-то буду осторожен и Снежку научу. А ты меня не обхитришь словами про то, какой мир. Мир такой, какой есть. Если я с дерева упал — оно не виновато, что я неловкий. А если ты Снежку в яму спихнул, то, может, и не вытащил бы, а? Если бы я туда не прыгнул? Это ты жестокий, а не жизнь. Ты глупость сказал. Снага взрослый орк, а Снежка щенок. Орчонка тоже в яму бы кинул? — Вытащил бы. Я должен охранять Твердыню, вы — ее часть, я должен вас охранять. Лучший способ охранять кого-то — научить его самого быть осторожным. Потому — вытащил бы. Жестокий? Да, я жесток. Если ты считаешь, что жизнь не жестока — ты быстро умрешь, если тебя не будут защищать другие. Щенки остаются в логове, под охраной волков. Если они вылезают наружу и начинают охотиться — они больше не щенки. И я, разумеется, столкнул бы туда орчонка, если бы это было необходимо для того, чтобы научить его осторожности. — Тарг, ты сам говоришь, что охраняешь нас как часть Твердыни. И еще спрашиваешь, почему я прыгнул в яму? Потому что Снежку охраняю я. А тех снаг, что с мясо превратились, ты тоже осторожности учил? Ты орчонка скинешь — его волки сожрут. Вытащишь — он от волчьего воя трястись потом будет. Не осторожности научишь — трусости. «Врет он мне, что ли», — подумала Лисичка, но вслух говорить не стала — доверять горцу глупо, говорить, что он лжец, — еще глупей. Тарг с жалостью поглядел на Лисичку. — Ты не способен охранять никого. Ты слишком слаб. Когда ты прыгнул в яму — это было глупо. Если бы я не хотел вытащить Снежку, я бы мог не хотеть вытащить и тебя. И ты бы просто умер. Вместе со Снежкой. В то время, как я бы на твоем месте указал бы, что Снежка под защитой Повелителей, и, если ее не вытащить, это нарушит волю Повелителей. А ведь мы не можем нарушить волю Повелителей, не так ли? Если бы ты хотел охранять Снежку, ты как раз не должен был прыгать в яму. — Те снаги, которых сожрали — они уже ничему не могли научиться. Но они научили остальных — они показали им цену ошибки. Недостаточного старания. Лени. Глупости. Теперь остальные очень, очень стараются не повторять их ошибок. — А орчонок — орчонок научится. Только не трусости, а справляться с трусостью. Драться за свою жизнь. Пересиливать трусость яростью, ненавистью, свирепостью. Если он будет сражаться за свою жизнь, сражаться отчаянно — я его спасу. А если трусость в нем сильнее ярости, сильнее ума, сильнее хитрости, если он не сможет ни сражаться, ни перехитрить врага, ни убежать от него — он умрет в яме. Зачем нужен такой орк? — Если бы Снежка струсила — я бы ее спас все равно. Но я бы знал, что она труслива. Что неспособна постоять за себя. Что в случае неожиданной смертельной опасности на нее нельзя рассчитывать. И, зная, чего от нее ждать, я бы лучше знал, как ее защитить. И заодно навсегда бы избавился от нее, как от докучливой помехи тренировкам — никогда уже не посмела бы она вмешиваться в тренировки орков. Тарг промолчал о том, что теперь знает, что Лисичка не способна реально оценить опасность и собственные силы, что она плохо умеет быстро принимать правильные решения в опасной обстановке, что она явно думает по-другому, и оценивает важность вещей по-другому, чем он. Поскольку также очевидно было, что Лисичка ни в коей мере ему не соперница, значит, для Повелителей важно в ней что-то другое. Возможно, как раз эта другая оценка важности вещей? Надо бы присмотреться. Отметить на будущее. Если Повелители считают, что это чем-то ценно, значит, Тарг тоже должен это уметь… Пусть даже сейчас он не понимает, для чего это надо. Защита Повелителей — хорошо для слабого, вот только зачем ее защищают, было для Лисички загадкой. Скулы Лисички покраснели, она чувствовала, как они предательски горят — от унижения, от того, что Тарг напомнил ей: она слабее. А слабость показывать нельзя! Слабая и глупая? Таких из ее племени выгоняли. Промолчать — значит, признаться в никчемности. Орочка была не такой злобной, как многие из ее сородичей, но глупость для слабого — смерть. Что там этот горец говорит — ярость и свирепость? — Это я слишком слабый? Я — глупый? — Лисичка взвилась в прыжке, скаля зубы и стремясь расцарапать Таргу морду, — зато я не трус, а Снежка — моя! Нападения Тарг не ожидал, но рефлексы, отточенные тренировками, не подвели — орк нырнул вперед, под лапы Лисички, и встретил ее плечом в живот в середине прыжка. Впрочем, к тому времени он уже успел сообразить, что происходит, поэтому просто перехватил Лисичку, прижав ее к себе и зажав лапы. И задумался о том, что на нее нашло и что с ней делать дальше. — Тише, тише. Развоевался. Хорошо хоть за кинжал свой не схватился. Ну и зачем ты на меня бросился? Хотел показать моим оркам, как не надо бросать вызов вожаку? А если бы я тебе лапы сломал, прямо тут? Объясни мне, о чем ты думал, когда на меня прыгал. — Пусти! — Лисичка задергалась, но лапы Тарга были слишком крепкие — не вырваться. Кусаться тоже не получалось: куртка болдога никак не прокусывалась, зубы с нее почему-то соскальзывали. Оставалось пинаться — впрочем, без замаха пинки были слабыми, как она ни дергала ногами. Злость прошла, зато девушку охватила паника — она сама не соображала, с какой стати ей страшно. — Пусти, какой еще вызов, ты что?! Пусти, ты, медведь лохматый! Я не… не… пусти, ну! Тарг понял, что совсем не понимает эту орку. Совершенно непонятно, что она выкинет в следующий момент. Она явно в панике. И что теперь делать? — Что ты будешь делать, если я тебя отпущу? — Ну ты, противный злой орк, отпусти! Вон у тебя снага валяется опять, тебе что, всё равно, что он кровью истечет и сдохнет? Паника стала отступать — может, и правда отпустит? И остатки злости выветрились — Тарг ведь их со Снежкой вытащил. Хоть и сам волчонку туда кинул — нет, ну зачем к такой медвежьей силе еще и злобность? — У, лапы каменные, пусти, мне некогда! Тарг на секунду замер в недоумении. Уже довольно давно никто не обращался к нему, как просто к ничего не значащей помехе. Конечно, Повелители имели обыкновение игнорировать орков, в том числе и его, но так то Повелители. А вот чтобы орк сказал ему — «пусти, мне некогда!» — этого уже не было давно… Первый импульс был — привлечь внимание орочки, сломав ей, скажем, одну лапу — но Тарг отогнал эту мысль. Это было даже ново. Даже интересно. Напоминало, что отнюдь не все в этом мире подчиняется рассудку. Что стихийная, нерассуждающая сила чувств остается для определенного количества существ движущей силой. И чувств не только страха, ярости, жажды жизни, но и других, абсолютно ему непонятных. И что он может быть застигнут врасплох теми, кто подчиняется этим чувствам. Как постоянно оказывался застигнут врасплох этой орочкой. Впрочем, пока надо что-то делать с ней. Как там она говорила? «А орчонка бы ты тоже скинул?» Хм. Значит, ее заботят жизни других орков. Может, попробовать этот способ? Тарг слегка пнул ногой снагу, зажимающего кровоточащее плечо. Снага дернулся, посмотрел на Тарга — глаза уже почти осмысленные, прикажи встать и бежать дальше — побежит… Не так уж сильно и ранен. Впрочем, это сейчас не нужно. Тарг, все еще держа Лисичку на весу, обернулся к оркам, во все глаза пялившимся на происходящее. — Снагу в лазарет, остальные — отрабатывать владение оружием, бегом. Тарг отошел на несколько шагов в сторону, пропуская пару орков, перетянувших снаге плечо и бегом утащивших его в сторону лазарета, и поставил Лисичку на землю. Но пока не отпустил. — Видишь ли, если ты и дальше будешь прыгать на меня, бросаться, кричать, а я ничего не сделаю — то некоторые орки могут решить, что им тоже так можно. И мне придется преподать им несколько уроков, возможно, смертельных. Мы же не хотим, чтобы еще несколько орков превратилось в мясо? Так что постарайся успокоиться. Тарг отпустил Лисичку и отошел на несколько шагов, внимательно, однако, за ней наблюдая. Что она еще выкинет? Лисичка проводила взглядом снаг, тащивших раненого в лазарет. Вот теперь Тарг, по ее мнению, действовал правильно, но странно, что ему об этом пришлось напоминать. — Разве мало мяса в Цитадели, чтобы превращать в него орков? — орочка прикинулась удивленной, но не слишком удачно, а глаза еще сверкали от давешнего непонятного ей самой испуга. И ведь не того испугалась, что болдог лапы ей переломает — а мог бы, она глупо себя вела. — Я не бросал тебе вызов, болдог Тарг. Ты сказал, что я слабый и поступил глупо, и я стал злым. И я не думал ничего, когда прыгнул. А потом испугался того, что сделал. Я… так бывает… нет, не всегда, редко, ну, я знаю, что сначала нужно думать, а потом делать, но не всегда получается. Вот. Ты меня отпустишь или побьешь? Хозяйка говорит — «Яма — это опасность. Здесь нельзя охотиться». Хозяйка и длиннозубый рычат друг на друга. Даже добычу отпустили. Что-то плохое происходит. Хозяйка бьёт длиннозубого. Они рычат и кружат по плацу. Удар. Прыжок. Они решают, кто главнее. Это не охота. Это драка. Поединок. Снежка опасалась вмешиваться, только внимательно следила за дракой. Но вот длиннозубый схватил хозяйку и потащил. Поставил. Не отпускает. Съест? Это уже не поединок. Защищать! Прыжок. Со спины, ухватить, куснуть и отпрыгнуть. Зубы скользнули по прочной шкуре. За ногу? Повалить? — Мяса много. Орков тоже много. Орки едят мясо, и получается больше орков. Орки умирают и превращаются в мясо. Разница между мясом и орками очень… Тарг дернулся, уходя от прыгнувшей на него Снежки, и длинным, почти змеиным движением, стелясь вдоль земли, поймал отпрыгнувшую волчонку за горло. Перехватил другой рукой за шкирку и поднял беспомощно повисшую Снежку. — …разница — очень мала. Иногда — одно движение руки. Иногда — одно слово. А иногда — одна мысль. Тарг перевел взгляд на Лисичку, продолжая держать беспомощную Снежку. — Многие орки не думают. Но за них думает кто-нибудь другой. И они принадлежат этому кому-нибудь. Этот снага принадлежал мне — я решал, надо ли его лечить, или он может потерпеть еще, или обойдется совсем. И он будет мне подчиняться, и будет делать только то, что я ему прикажу. Для этого нужны тренировки, для этого нужно превращать орков в мясо… А вот Снежка принадлежит тебе. Но тебе она не подчиняется. И, если она будет бросаться на тех, кто сильнее ее, не думая — она превратится в мясо. Очень быстро. Тарг несильно кинул Снежку к ногам Лисички. — Я, конечно, тебя отпущу. Ты принадлежишь не мне. И я отлично видел, что ты не бросал мне вызов — так вызов не бросают. Но не все в Крепости знают, кто кому принадлежит. Для многих ты — всего лишь еще один орк. Поэтому учись думать… Или учись подчиняться тому, кому принадлежишь. — Снежка! — быстро присев и ухватив рычащую и готовую вновь кинуться на Тарга волколачку поперек туловища, Лисичка смотрела на болдога снизу вверх. " Не трогай его. Будь рядом.» Орочка пыталась мысленно успокоить Снежку, но та беспокойно дергалась, скаля на длиннозубого клыки. Защищать Хозяйку. Длиннозубый стоит, не ест Хозяйку — не трогать. Хочет съесть — кусать? «Он не будет нас есть». — Так мало разницы, болдог Тарг? Разве мясо может защитить своих от чужаков? Добыть еду для орчат? Мясо — чужаки, свои — не мясо. Свои — охотники, воины, камнеделы. Много охотников не бывает. Добыча нужна всегда. Глупого охотника зверь съест. Слабого воина съедят чужаки. Много своих — хорошо. — Количество — не главное. Зачем нужен защитник, который заснет на посту? Зачем нужен охотник, который съест все мясо, которое поймает? Зачем нужен камнедел, который не может научиться работать с камнем? Много хороших, правильных бойцов — хорошо. Много плохих — плохо. Два десятка моих бойцов сильнее сотни диких орков… Потому, что это — хорошие бойцы. А хорошими они стали потому, что видели, что происходит с плохими. Тот, кто умный, сильный, быстрый, хитрый — не умрет. А тех, кто умрет — не жалко. Они только мешают. Сарин, проходя по галерее, невольно заметила, что на плацу происходит неладное. Присмотревшись и обнаружив Лисичку буквально в гуще событий, она не на шутку перепугалась за свою подопечную. «Да, эта любопытная орочка нашла, конечно, самое подходящее для прогулок место», — майэ торопливо спускалась по крутой винтовой лестнице. Чуть ли не выскочив на плац, Сарин застала орков уже за разговором. Тарг выглядел совершенно спокойным, как всегда, а вот Лисичка, как слышалось майэ, явно злилась. — Что тут случилось? В чем дело, болдог Тарг? — в голосе Сарин звучали строгие жесткие нотки. Лисичке нравилась Госпожа Сарин, но ее появление на плацу вот прямо сейчас было, по мнению орочки, ну совсем некстати. Повелители — Старшие, и, если вмешиваются в спор между орками — будет плохо. Девочка вскочила с земли, подхватив на руки всё еще рычащую Снежку, и быстро поклонилась, не отводя глаз от земли. Тарг недовольно скривился внутренне, но на морде его ничего не отразилось. Повелительница Сарин слишком любила влезать во все, даже в то, в чем она, скажем так, понимала меньше прочих Повелителей. Впрочем, несмотря ни на что, она оставалась Повелительницей, а значит, могла требовать подчинения. — Мы вели беседу о поведении волчонка… И последствиях этого поведения, госпожа Сарин. Демонстрируя возможные последствия на деле. Так сказать, для наглядности. Выдержав некоторую паузу, Сарин перевела вопросительный взгляд на орочку: — Лис, я думаю, что не стоит без надобности гулять с волчонком по плацу, — она уже пожалела, что вмешалась. Тарг безусловно был в курсе, что этот орк под особым покровительством Владыки, и бояться за безопасность Лисички совершенно не стоило. — Он все понял и будет вести себя тихо. Не так ли, Лис? — прозвучал совсем рядом властный голос Сайрона. Взгляд Повелителя обратился на Снежку. Сайрон издал рычащий звук, каким взрослые волки успокаивают щенков. — (о) Я сам разберусь. Ты можешь идти. — услышала Сарин. — Да, Повелитель, — Лисичка опустила вмиг тоненько заскулившую Снежку на землю. — Да, Госпожа. Тихое рычание за спиной. Вожак. Вожак — главнее всех волков. Не подчиниться ему — невозможно. Снежка села на землю. Вожак рыкнул на длиннозубого и на хозяйку. Не слишком гневно. Навёл порядок. С каких это пор Сайрон стал командовать майар? Сарин возмущенно хмыкнула. — (о) Благодарю за разрешение, Повелитель волков, — ответила она, обернувшись, — однако, я не волк и даже не орк. — Разумеется, волки и орки не умеют разговаривать мыслями, — Сайрон на краткий миг повернулся к ней. — Или предпочитаешь, чтобы я повторил… просьбу вслух?.. Брови майа многозначительно приподнялись. Майэ резко развернулась и пошла прочь. Оставаться теперь все равно не имело ни малейшего смысла. Отвратительное ощущение, что об тебя вытерли ноги, да еще и дважды. — Тарг, зайди потом ко мне. Я хочу поговорить с тобой, — мысленно обратилась Сарин к орку. — Мне объяснения не нужны, — обратился Сайрон к оркам, когда Сарин, наконец, их покинула. — Я знаю, что Снежка упала в яму к боевой стае. И догадываюсь, почему, — он выразительно посмотрел на Тарга. — Однако я вижу, никто не пострадал, — продолжил. — И это правильно, — теперь не менее выразительный взгляд Сайрона относился к Лисичке. — Ну-ка, подойди поближе, охотник… — сказал майа Снежке. Волки умели воспринимать даже устную речь Вожака. Сказано без угрозы. Скорее, со скрытой усмешкой. Вожак подзывает волчонка к себе. Перестав скулить и опустив голову, Снежка медленно подошла к нему, пару раз виновато махнув хвостом. Я виновата. Здесь нельзя охотиться. Я права. Я защищала хозяйку. Сайрон откинул полу плаща и что-то отцепил от пояса. Затем опустился на корточки и надел это на шею Снежке — широкий кожаный ремень с металлической бляхой, украшенной свирепо оскаленной волчьей пастью. К ошейнику был прикреплен съемный ремешок потоньше и намного длиннее, с петлей на конце. Сайрон встал и вручил поводок Лисичке, сопроводив указанием: — Впредь на прогулки по территории выводи ее только так. На ошейнике мой знак для стаи. Волчонок под защитой, пока носит знак… Тарг! — обратился майя к Болдогу. — Ты лично отвечаешь за безопасность Лиса, пока волколак еще недостаточно подрос. Он — особый орк, находится под покровительством Владыки. Владыка очень огорчится, если у Лиса будут… неприятности. Ты меня понял?.. — выразительный взгляд. — И за Снежкой тоже присмотри, пожалуйста. Мне будет нелегко найти замену, а Лис, наверное, уже не захочет… расстаться именно с этим волчонком. Что это у меня на шее? Ловушка? Снежка попыталась сначала вывернуться из ловушки, мотая головой и пятясь, потом — стащить её лапой, ухватить зубами… Зубы не доставали до ремня. Ошейник мешал. Но Вожак нацепил на неё эту ловушку — значит, надо терпеть. Волчонка села и опустила голову. Бока вздымаются, шерсть вся в пыли, пыль скрипит на зубах… Краем глаза — следить за длиннозубым. Сайрон чутьем Вожака ощущал беспокойство волчонки, но он должен был сначала решить необходимые вопросы с орками. Однако когда внутренний протест Снежки против непонятного «украшения» приблизился к пределу, Сайрон послал ей мысленное ободрение и сказал по осанве: — Гордись, щенок! Ты получил почетный знак отличия! Сам Вожак отныне будет следить за твоими успехами!.. И не бойся привязи, что в руках Хозяйки. Верь Хозяйке, она заботится о тебе. Слушайся Хозяйку, она знает лучше. И ЗАЩИЩАЙ ХОЗЯЙКУ, ВОЛК!!! Тарг кивнул и поглядел на Лисичку. — Конечно, Повелитель Сайрон. Я позабочусь о том, чтобы с Лисом не произошло ничего… фатального или непоправимого, до тех пор, пока это в моих силах — и мои орки тоже приложат максимум усилий к этому. Я пригляжу за этим. И за тем, чтобы волколачка… Снежка… Выжила — тоже. Тем более, что теперь, с твоим знаком на шее, ее не посмеют тронуть ни орки, ни волки. Тарг поглядел в глаза Снежке и кивнул. Умная волчонка. Ничего. Привыкнет. — А теперь я пойду к Повелительнице Сарин, Повелитель. Она вызвала меня. Тарг кивнул Лисичке и быстрым шагом направился ко входу в Удун. Чего хотела от него Повелительница Сарин? Вроде Повелитель Сайрон не собирается ее наказывать — а вдруг он всё видел? Она не так уж и правильно себя вела, ну, глупо получилось всё. Зазевалась и за Снежкой не усмотрела. — Расстаться со Снежкой?! Не хочу, конечно! Ой, спасибо за подарок, я теперь только так с ней гулять буду, — орочка запнулась и виновато посмотрела на Сайрона. Во взгляде, который она бросила вслед удалявшемуся Таргу, мелькнуло что-то вроде благодарности: болдог умный и сильный, а ссориться с ним — глупо, и очень. — Не стоит благодарности! — гордо сказал Сайрон. — Это мой долг! — хотя в глубине души ему, конечно же, было очень приятно. Майа заметил, каким взглядом орочка проводила болдога. — Лис, ты поступишь благоразумно, если будешь прислушиваться к советам Тарга. Офицер Тарг умнее любого волколака. Особенно в том, что касается выживания. Снежка еще щенок, и за твою… вашу безопасность пока отвечает он. Пожалуйста, не создавай ему дополнительных проблем, — сказал, положив мощную ладонь на хрупкое девичье плечо, чуть сжал его. — Надеюсь, мы договорились? Он был уверен, что возражений не последует. Убрал руку и добавил: — Плац — не лучшее место для прогулок. — Договорились, Повелитель! Мы не будем больше на плацу гулять, а я… — Лисичка смущенно посмотрела на Сайрона, — а я буду слушать советы Тарга. Орочка подхватила Снежку на руки и прижала к себе. — Повелитель Сайрон, а как ты всё увидел, что на плацу было? Если ты был рядом — почему ни я, ни Тарг тебя не заметили, — удивленно спросила она. — Не было меня на плацу, — согласился Сайрон. — Зато в яме были волки. И сама Снежка. Я знаю всё, что происходит с волками. Это моя обязанность. Склонил голову набок, прищурился и краешком губ улыбнулся девушке: — Говорят, ты очень любишь задавать вопросы. Теперь я и сам в этом убедился… Повинуясь неосознанному порыву, Сайрон потрепал ее рыжие кудряшки и сказал с сожалением: — Мне пора идти. Ждут дела. Развернулся и быстрым шагом направился внутрь Твердыни. — И больше не попадайте ни в какие истории! Иначе, не попадайтесь мне! Обе… — донеслась до Лисички его прощальная мысль.