красивый

Джош ест таблетки, пьёт воду (или что покрепче) и курит — его личный распорядок дня, его могло бы это устраивать, если бы он не сворачивался над белым унитазом, стараясь выблевать то ли себя, то ли свои внутренности, но выходит лишь желудочный сок, который обжигает стенки горла, а во рту оставляет кислый привкус. Джош не может назвать точную профессию Тайлера, но у него достаточно милая улыбка для парня, с которым его познакомили в клубе где-то в Америке, а если быть точнее, то это солнечный Лос-Анджелес, солнца зимой здесь достаточно, но совсем не греет. Джоша это не расстраивает, это расстраивает лишь его лёгкие, которые намереваются вылететь на следующий день, после вроде бы быстрой пробежки от бара до гостиницы. Тайлер вроде бы пишет рэп, кто-то говорит, что он делает это неплохо, но Тайлер, оказывается, пишет не только рэп, а ещё очень грустную музыку на синтезаторе и на маленькой гавайской гитарке. Джош узнаёт название инструмента: «укулеле», это звучит настолько невинно, настолько мило, что когда глаза поднимаются на Тайлера, то его профессия сходится с ним по шкале от одного до десяти на целые одиннадцать и пять десятых. Да и весь Тайлер идёт на одиннадцать и пять десятых, у него на груди есть татуировки, как и на руках, Джош об этом узнаёт случайно — в кровати, когда его раздевал, а тот кусал его за шею, почти до кровавых отметин. Кровать в гостинице слегка жёсткая, у Джоша болит спина, но вряд ли из-за этого. У Тайлера мозолистые ладони, Джош думает, что у него могло быть так же, если в его руках были бы барабанные палочки, а не таблетки, которые выпроваживают из его желудка почти что переваренную пищу, а также вода с лимоном на утро — она такая же кислая, как и желудочный сок, поэтому Джоша тянет блевать снова и снова — замкнутый круг. У Тайлера руки не только мозолистые, а ещё и сильные, его пальцы сжимают его бёдра, сильно, впиваясь ногтями, когда Джош сжимает ноги в коленях. Тайлер вроде бы ругается себе под нос и забрасывает ногу Джоша себе на плечо. Джош охает: от боли и неожиданности, а затем от изменённого угла, от которого его глаза закатываются, он откидывает голову на белую подушку. Его выпаленные тысячу раз волосы падают на ткань, они собираются на ней миловидными влажными кудрями, Тайлер тянется к ним, проводит ладонью — она шершавая — по его щеке, затем по лбу и сжимает его волосы, он запускает в них пальцы, волосы мёртвые, как и желудок Джоша. На шее Джоша обнаруживаются два засоса, отчего он ворчит: — Я же просил, — говорит он, проходя по ним пальцами — будут синяки, — без отметин. Их хрен уберёшь тональником. — Не парься, — замечает Тайлер, падая на кровать, он не собирается спать, не собирается уходить, его глаза улыбаются, а затем следуют губы за его эмоциями. Джош смотрит на него через плечо. Тайлер определённо все одиннадцать и пять десятых из десяти. Тайлер хлопает по месту рядом с собой, зазывая, Джош отворачивается, но слышит голос Тайлера: — Иди сюда, — плечи Джоша расправляются, он кусает губы — ему нельзя этого делать. — Я не сплю с одним человеком несколько раз, — ему не хватает ещё задрать нос. — Можно представить, — матрас прогибается под весом, а по рёбрам Джоша заскользили чужие пальцы. Он вздрагивает, когда ладони ложатся на его впалый живот, поэтому он втягивает его ещё сильнее, словно стыдясь хоть какого-то своего объёма, — что это всё один раз. Тёплый воздух обдаёт его мочку уха, а дыхание спускается всё ниже, преобразовываясь в губы, которые целуют сначала задний участок шеи — у Джоша мурашки, он кладёт свои ладони поверх тайлеровских, затем губы переходят на плечо, а губы обнажают зубы и первый укус приходится именно на правое плечо. Руки убираются с живота, Джош почти мучительно стонет, но губы Тайлера идут по каждому позвонку, всё ниже и ниже, поэтому Джош сдаётся и поворачивается. Тайлер целует Джоша в губы, абсолютно спокойно, добавляя к поцелую язык, но не торопясь — если что, у них ночь впереди, сейчас лишь без пятнадцати час. Тайлер себя не стесняется, Тайлер тоже худой, у него нет пресса, но у него сильные руки, у него кожа обтягивает рёбра, он не стесняется себя нагого и прижимает Джоша опять к кровати, целуя много-много раз, как будто это не они познакомились через общих знакомых в баре пару часов назад. Тайлер не принципиален, Джош тоже. — У тебя красивое тело, — говорит Тайлер абсолютно чистому телу Джоша. Но тот чисто на автомате говорит: — У тебя лучше, — Тайлер хмыкает ему в живот, спускаясь ниже, пока пальцы Джоша путаются в чёрных волосах, у него снова закрыты глаза, а к горлу подступает кислая желчь. Джош проглатывает её — сейчас не то время. Утром Джош просыпается головой на матрасе, а две подушки у Тайлера. За окном светлеет, где-то около восьми утра, будь Джош не в своём номере в гостинице, то он бы давно ушёл, а вот Тайлер не торопится. Тайлер зарылся в две подушки и под кусочек одеяла, он достаточно мило сопит во сне, а его руки так привычно лежат на оголённых бёдрах Джоша. Джош не может сказать, почему привычно, Джошу просто приятно чужое тепло на утро. Но у него сегодня не выходной, поэтому он расталкивает Тайлера, тот хмурится, когда Джош говорит: — Тебе пора, — Тайлер садится на кровати, вид у него комический, он проводит рукой по торчащим волосам, те совсем не собираются укладываться назад, а торчат хохолком. Тайлер опять улыбается: — Было отлично. Он не спрашивает, утверждает, а Джош не может не согласиться. — Мне скоро надо уходить. Джош встаёт с кровати, идёт к окну и берёт начатую пачку с подоконника, впуская в номер холодный февральский ветер. Тайлер закутывается тут же в одеяло и сидит, смотрит на Джоша, ждёт, пока тот докурит. На Джоше уже только одни боксёры, мурашки пробирают от и до, он курит до фильтра и, потушив сигарету об стенку, выкидывает за окно — природа не любит его, а он её — всё взаимно. Лёгкие горят от всего сразу, а Джош запирает окно, Тайлер вылезает из одеяла сразу же, потянувшись за боксёрами и штанами. Джош смотрит на себя в зеркало и громко ругается. — Твою мать, — ему попадёт от менеджера — за целое украшение его тела такой цепочкой укусов и засосов. — Я же… Сзади подходит Тайлер и кусает его за плечо, держа на месте встрепенувшегося Джоша и говорит: — Просил, — он отходит и добавляет, — а я не послушал, — парень качает головой, — какой плохой Тайлер. Тайлер прекрасно произносит своё имя. — Ты ещё долго будешь в Эл Эй? — интересуется он. Джош, трогая пальцами болючий укус под ключицей, отвечает: — Пару дней. — А потом? — Тайлер складывает руки на груди и подпирает телом стенку. — Сиэтл, — Джош поворачивается и внимательно смотрит на Тайлера, словно первый раз его увидел, — зачем тебе? — Запишу тебе свой номер, — отмахивается Тайлер, отходя от стены и беря в руки чужой телефон. — Мне нравится Сиэтл, но мне больше по душе Нью-Йорк, звякни, когда доберёшься туда.

*

В Сиэтле Джош ждёт показ, одна фотоссесия и несколько тумаков за незажившие укусы, ему их закрашивают и запудривают, но Джошу кажется, что их все равно отлично видно, особенно под белой полупрозрачной рубашкой, где две верхние пуговицы полностью отсутствуют. Под тканью сжимается от волнения впалый живот, Джош проходит с непроницаемым лицом, всё в полном порядке — как и всегда, а за подиумом его ждёт только вода и парочка сигарет, которые он выкуривает за зданием в одиночестве. Тайлер как будто не просто так сказал про Нью-Йорк, после Сиэтла его путь лежит сначала в Детройт, а затем уже и в Нью-Йорк, где, вероятно, будет Тайлер. Джош спокойно достаёт телефон, на улице где-то около нуля, на нём лёгкое пальто и пальцы замерзают, обхватывая железный корпус телефона, но всё же сообщение у него получается настрочить. «Буду в НЙ через две недели». Он докуривает сигарету и забегает в здание, собирая вещи и уезжая в гостиницу, где ставит будильник на шесть утра, ему осталось спать всего четыре часа, поэтому Джош устало валится на очередную «чужую» кровать и засыпает. Утро его встречает мерзкий будильник и совсем не мерзкое, а воодушевляющее сообщение Тайлера. «Буду ждать». В Сиэтле им дают один день отдыха, но утром следующего дня у них рейс, поэтому Джош позволяет себе быстро пробежаться по центру города, позволить себе выпить очень сладкий латте, за что потом и платит, слишком много сахара, желудок крутит во все стороны. Он курит сигарету за сигаретой, пока идёт под слабым мокрым снегом, он натыкается на музыкальный магазин и позволяет себе в нём пропасть. Он смотрит на укулеле, что висят на стенке, он совсем в них не разбирается — одна больше другой, а в чём отличия ещё, кроме размера, он и понятия не имеет, поэтому отмахивается от консультанта. Он ходит мимо пластинок, желая когда-нибудь купить себе проигрыватель и, желательно, квартиру. Он покупает диски своему младшему брату, он отправит их позже по почте, и смотрит на милейший значок, который продаётся на прилавках, на нём нарисована гавайская гитара и Джош не слишком долго думает. На улице становится ещё хуже, поэтому остаток своего времени он проводит в номере и спит.

*

Смена погоды между Сиэтлом и Детройтом чувствуется слишком хорошо. Пальто, накинутое на обычную лёгкую кофту, совсем перестает казаться тёплым, Джош выглядит глупо в объёмном шарфе и огромной шапке, он ищет себе такси и быстро уезжает к гостинице. В Детройте его ждут ещё десятки выкуренных сигарет, пресная лапша и парочка таблеток, потому что, «Джош, надо скинуть пару кило». Джош пьёт воду, там лимон лишь для вкуса, но он не понимает, зачем он это пьёт, если можно просто попробовать вновь свой желудочный сок. Целую неделю в Детройте Джош носится как угорелый, летя с одной фотосессии к другой, а вечером у него показ. Джош заводит будильник, телефон показывает, что ему осталось спать четыре часа. Он пишет Тайлеру, что завтра будет в НЙ, он очень надеется, что парень сказал правду, что «Большое яблоко» ему очень нравится и он будет там.

*

В Нью-Йорке холоднее на один градус, Джош больше не допускает той ошибки и на его плечах всё тот же объёмный шарф, пальто зимнее и под ним тёплый свитер. Из его лица видны только глаза, они красные и опухшие, его самолёт прилетел в пять утра и к семи он только приезжает в отель. Он пишет. «Я здесь». У Джоша в Нью-Йорке есть две недели. А ещё у Джоша сегодня выходной и он пытается не вырубиться. «Я рад. Ты свободен?». Сообщение приходит только к девяти утра, Джош уже успел съесть какое-то подобие завтрака и выкурить две сигареты. «Сегодня — да». «Где ты остановился? Во сколько я могу забрать тебя?». Джош пишет место и время «семь часов». Он ставит будильник на пять вечера и снова засыпает. Вечером он чувствует себя расколовшимся, но достаточно выспавшимся, а ещё через пару часов подъедет Тайлер. Тайлер приезжает на машине и сам он водитель, парень жуёт мятную жвачку, резкий запах разносится по всему салону. Он везёт Джоша в один из клубов, говоря: — Я буду там выступать, — говорит он, а Джош качает головой. Тайлер улыбается и, не отводя глаз от дороги, треплет Джоша по волосам — они ещё более мёртвые и выкрашены в серый цвет. — Мне нравятся твои волосы. Только цвет тусклый. — Это не мне решать, — пожимает плечами Джош. В десять часов Тайлер выступает в каком-то андерграундном клубе, он определённо хорош, ему дают пять и пожимают руки, когда он спускается со сцены к столику, где одиноко сидел Джош. Рядом с ним пустой стакан из-под коктейля, где было много сахара и мало алкоголя, поэтому Джош хочет ещё. Джош знает, что лишние граммы уйдут сегодня ночью. — Ты хорош, — хвалит его Джош, а Тайлер, совершенно не стесняясь, оглаживает его щёку, заставляя Джоша замереть, он проходится пальцами по его ушной раковине и зарывается в волосы около виска. Тайлер закрывает телом Джоша от других людей. — Спасибо, — он убирает руку и тепло пропадает. — Тебе что-нибудь взять? — Что-нибудь, где побольше алкоголя и побольше сахара, — улыбается он, опуская локти на подлокотники стула и скрещивает пальцы. — Окей, босс. Тайлер исчезает около бара, где ему опять дают пять и сжимают руки. Джош честно пытался не смотреть в ту сторону, зная, что эти пальцы ночью будут сжимать его бёдра. Джош чувствует опьянение после трёх коктейлей, а Тайлер глумится над ним, взяв себе бутылку виски, которую ему выдали за счёт заведения. — Кто бы мог подумать, — тянет парень, — что Джош такой у нас слабак и пьян от трёх коктейлей. Джош ест сигареты, воду с лимоном и свой желудочный сок, было бы странно, если бы он не опьянел от трёх коктейлей. Но Тайлеру это знать не обязательно. Они опять в номере у Джоша, где Тайлер его раздевает и целует шею, не замечая, как Джош просит и умоляет этого (не)делать. Он выпускает ему смешок куда-то под ключицу, кусая выпирающую кость, а затем проходится руками по бокам и изумлённо замечает: — Ты ещё худее, чем в Эл Эй, — он поднимает глаза на Джоша и почему-то беспокоится за него, аккуратно проходя пальцами по каждому ребру, а затем по ещё более впалому животу. — Ты нормально питаешься? — он пытается заглянуть ему в глаза в темноте комнаты, но Джош закрывает их, не позволяя увидеть даже отблеска, что отражался от окон номера. За окнами вечерний Нью-Йорк, несколько фонарей, поэтому в комнате достаточно светло для ночи. Джош кивает и говорит: — Нормально. Тайлер ловит его лицо двумя руками и пододвигает его губы к себе, целуя долго, и если бы Джош не был пьян, он бы отлично различал вкус и запах виски изо рта парня. — Ты вроде бы говорил, что не спишь с кем-то больше одного раза, — смеётся он ему в щёку. Джош стонет, когда руки Тайлера опускаются ниже и обхватывают его член через ткань джинсов. — Можно представить, что это всё один раз, — повторяет Джош слова почти трёхнедельной давности. Он опять давится стоном, когда проворные пальцы расстёгивают его ширинку и добираются до его члена через резинку трусов. У Джоша давно стоит, поэтому прикосновения Тайлера сейчас ещё более, чем просто желанны. Когда Тайлер трахает Джоша, он утыкается ему в шею носом, лижет кожу внизу шеи, чуть выше ключиц, говорит ему обхватить его талию, только ноги у Джоша сейчас слегка слабые — за тридцать часов в его желудке была лишь каша с завтрака, пара сигарет и те три коктейля. Поэтому Тайлер помогает Джошу, он держит его бёдра крепко, приподнимая его задницу, и толкается в него, заставляя Джоша кусать нижнюю губу и раздирать её до крови. Когда Тайлер трахает Джоша, то он ему говорит, что он «охуенный», говорит, что у него прекрасное тело и какой он красивый. Джошу часто такое говорили после показов. Только сейчас он почему-то верит Тайлеру, подставляется под его руки и под его губы, царапает отросшими ногтями его спину, и пытается первым его поцеловать. Утром Тайлер не уходит, он ждёт, завернувшись в одеяло, пока Джош покурит, а затем пойдёт в душ. У Джоша сегодня один показ в десять вечера, а на часах лишь девять утра. Когда Джош выходит из душа, его оповещает счастливый Тайлер о том, что скоро им принесут завтрак. Джоша снова мутит, он идёт мимо кровати к сигаретам, но Тайлер ловит его за руку и без особых усилий валит его на кровать. Джош лежит на нём, между ними лишь домашние шорты Джоша, а Тайлер, игриво закусив нижнюю губу, кладёт свои руки ему на задницу, обхватывая и сжимая тощие ягодицы. На Джоше опять куча отметин, но сегодняшний показ с закрытой и верхней одеждой, поэтому Джош позволяет Тайлеру поцеловать себя опять в шею и укусить за ключицу. К ним привозят завтрак: болтунью, несколько тостов, чай и несколько кусочков бекона с корочкой. От этого всего исходит невероятный запах, Тайлер тут же набрасывается на еду, кидая на тарелку несколько кусочков бекона, в одну руку хватая вилку, а во вторую тост. Джош подсаживается к нему с вынужденной улыбкой, берёт тост с абрикосовым джемом и кусает: вкус восхитителен и он расползается по его рту, он несмело начинает есть болтунью, но желудок начинает урчать и Джошу кажется, что его сейчас вырвет. Тайлер замечает, что Джош замер, и спрашивает: — Всё в порядке? — он поворачивается к Джошу. — Почему не ешь? — Я не особо голоден, — он облизывает свои губы, на которых вкус абрикосового джема. — Шутишь? — изумляется Тайлер. — Ты худющий, ещё немного и можно будет об тебя порезаться. — Так надо, — сглатывает Джош. — Я понимаю, — качает головой Тайлер, словно он по-настоящему понимает, — ты модель, но разве это стоит того? Джош немного молчит, глотает желудочный сок и говорит: — Стоит, — он пытается надкусить тост, но желудок бунтует и он откладывает поджаренный белый хлеб в сторону, — это деньги. Тайлер вроде бы и понимал, но, видимо, не по-настоящему, потому что он качает головой и не соглашается с Джошем: — Это не стоит. Они завтракают быстро, Джош пытается дождаться, когда Тайлер уйдёт, чтобы прочистить желудок. — Сколько ты здесь? — спрашивает Тайлер. — Две недели. Тайлер надевает шапку и тянется к выходу из номера. — Будет время, ты пиши, — он кидает через плечо, — я для тебя всегда смогу освободиться. Он выскакивает из номера, Джошу уже не хочется блевать, ему хочется расплакаться от последних слов Тайлера.

*

Неделю Джош опять летает от места к месту, успевая спать везде: на гриме, в отеле, на очереди на фотоссесию, а на каждое сообщение Тайлера он говорит, что занят, и в какой-то момент Тайлер перестаёт писать. После показа в субботу, когда на Джоше ещё есть грим, его глаза аккуратно подведены, а все засосы на шее профессионально замазаны, как и синяки под глазами, он добирается до телефона, когда стоит за зданием после показа и курит. Он не пишет, а набирает. Тайлер снимает на удивление быстро. — Да? — Ты свободен? — спрашивает Джош и мнёт под собой снег, держа в одной руке тлеющую сигарету. На улице конец февраля, здесь в несколько раз холоднее, чем тогда в Сиэтле, но Джош держит замерзающую руку около уха и ждёт ответа. — Ты знаешь, — смеётся Тайлер в трубку. — Ты сможешь меня забрать? — Ага. Он диктует ему адрес и выходит покурить второй раз, когда Тайлер подъезжает. Несколько моделей прощаются с ним, когда Джош бежит к машине, запрыгивая на переднее сидение, и кидает портфель на заднее. В машине пахнет мятой и Тайлер жуёт жвачку, он смотрит на Джоша, на его макияж и говорит: — Вау, — Джош тут же отворачивается, зная, что так он выглядит в несколько раз привлекательнее, — но без макияжа тебе лучше. Джош прячет улыбку. Они отъезжают. — Я никогда раньше не спал с моделями, — рассказывает Тайлер. — А я с музыкантами. — Вот мы и сошлись, — хохочет водитель. — Ты, получается, просто пишешь музыку и ездишь по стране? — интересуется Джош, доставая телефон из кармана и отвечая на несколько сообщений. Тайлер едва заметно кивает. — Ты работаешь сам на себя? — Ага, — беззаботно говорит Тайлер. — Это называется жить свободно. Джош цокает и смотрит на ночную дорогу перед собой. — Я знаю, на что ты намекаешь. — Да? — притворно удивляется Тайлер. — И на что же? — Что я делаю всё не так, — Джош не знает, сколько лет Тайлеру, но чувствует, что сам падает в развитии лет так на десять со своей неизвестной обидчивостью. — Каждый разумный человек скажет, что не есть несколько дней — это не слишком нормально, — он облизывает свои губы, опаляя их мятой. — По-другому не получается, — Джош отворачивается теперь к боковому стеклу, стараясь не встречаться взглядом с Тайлером. — Тем более, мне остался всего месяц. По контракту. Но потом мне могут предложить что-нибудь ещё. — А ты хочешь? — спрашивает Тайлер, нажимая на газ, и проскальзывает на угасающий зелёный. Джош пожимает плечами. — Это заработок, — Джош повяз в рутине как в болоте, он это признаёт. — Может, полечу в какую-нибудь Австралию, где будет тепло. — В Нью-Йорке летом тепло, — бурчит Тайлер. — А сам ты откуда? Джош хмыкает, в его глазах отражаются все огни улиц. — Колумбус. — Удивительно. Они больше ничего не говорят, пока Тайлер не привозит их к кафе. У Джоша сжимается желудок, когда Тайлер его ведёт к заведению. — Я не голоден, — говорит он, но Тайлер качает головой, они все равно заходят и занимают столик около окна, чтобы люди с улиц смотрели на них как в зоопарке. Джоша это беспокоит, а Тайлера нет, впрочем, как обычно. Они заказывают немного, но Джош отказывается есть пасту, она пахнет замечательно, Тайлер смотрит на него внимательно и говорит: — Это не стоит того, чтобы уничтожать себя. Джошу казалось, что Тайлер понимает по-настоящему. Джош говорит: «спасибо за ужин», оставляет деньги и идёт на выход, хватая пальто с крючка, и мигом надевает его на себя, вылетая на холодную нью-йорковскую улицу. В кармане лежит значок из Сиэтла. Джош ловит такси через пару улиц от того кафе.

*

Чтобы пройти кастинг, Джошу нужно будет скинуть ещё два кило, а до конца этого контракта остаётся вшивые три недели. В последний день в Нью-Йорке к нему заваливается в номер Тайлер, на его плечах несколько снежинок и он стягивает с себя верхнюю одежду. Они опять целуются, и Тайлер не забывает упоминать, что Джош до дикости красивый, вообще-то. Джош упирается в грудную клетку Тайлера, когда он перебрасывает через него ноги и усаживается прямо на его пах, чувствуя, как ему упирается в ягодицы вставший член Тайлера. Парень улыбается, сжимает худые бёдра Джоша, скользит выше, касаясь тазобедренных косточек и спрашивает: — Куда ты дальше? Джош выдыхает, когда чувствует, как Тайлер крепко держит его за ягодицы и насаживает на себя. Он откидывает назад голову, его мертвые волосы отлипают ото лба, а одна рука Тайлера теперь на его бедре и Джош кладёт свою ладонь поверх. Тайлер, кажется, понимает всё по-настоящему и переплетает с ним пальцы, помогая ему двигаться. — Бостон, — стонет он, вспоминая кое-как график; Тайлер опускает его ниже на свой член, — Торонто, — мямлит он, — и Монреаль. Тайлер сжимает его пальцы сильнее. — А потом? — пытается узнать он. — Ванкувер, — Джош опускает голову и проводит второй свободной ладонью по груди Тайлера, задевая соски, а затем опускается ниже, проводя по животу, и обхватывает свой член, смотря в глаза Тайлеру. — За новым контрактом, — говорит он, облизывая пересохшие и треснувшие губы. — В Канаде вроде холодно, — отвечает ему Тайлер, приподнимая Джоша. — Так говорят. — Да, — на выдохе соглашается Джош, вновь опускаясь на Тайлера.

*

У Джоша вылет в семь утра и его впервые в аэропорт провожает Тайлер, он его подвозит и там машет ему рукой, когда Джош уходит на паспортный контроль. В кармане пальто у Джоша всё тот же значок. Джош летит в Бостон, пытаясь поспать хоть немного, но его желудок ест сам себя и не позволяет парню уснуть.

*

Менеджера больше нет над ухом и Джош, скинув ровно два кило, в Ванкувере идёт на кастинг. Он ждёт три часа своей очереди, переживая и отстукивая ногой никому неизвестный ритм. Рядом с ним ещё несколько десятков парней различной внешности, некоторые выглядят даже счастливыми. Джош проводит ладонью по мёртвым волосам, когда подходит его очередь. Джошу говорят «мы перезвоним», поэтому Джош стоит на улице за зданием агентства и курит три сигареты подряд, зная, что он проебался по всем пунктам. Его сброшенные два кило идут к хуям, он приседает на корточки и смотрит на Ванкувер сквозь пальцы и дым от сигареты. На улице уже весна, а ветер почти такой же холодный, как и зимой, но Джош просто не помнит, насколько было холодно зимой. Он едет в гостиницу, шарясь в телефоне в поиске других агентств, выписывая себе парочку номеров, автобус слегка потрясывает, поэтому у Джоша всё расплывается перед глазами. В номере в гостинице он всё же себе заказывает вино на вечер, он почти празднует, поэтому он выпивает почти всю бутылку, оставляя немного алкоголя на дне, и падает на кровать. Его развезло от одной бутылки, потому что за те тридцать часов он вновь питался никак, орешки в самолёте, крепкий кофе в аэропорту для бодрости и несколько сигарет из-за нервов, которые, кстати, были уничтожены впустую. Он находит номер Тайлера и опять ему звонит. — Да? — Привет, — тянет Джош, улыбаясь, закрывая глаза и пытаясь почувствовать Тайлера рядом с собой. — Привет-привет, — смеётся Тайлер. — Ты опять напился. — Я не напился. — Я слышу, — Тайлер, кажется, понимает и знает его по-настоящему. — Как дела? — спрашивает он. — Представляешь, — Джош мнёт нижнюю губу и пьяно хихикает в трубку, — я проебался, это было так ожидаемо. В трубке висит молчание, а затем Тайлер говорит: — Я бы не хотел, чтобы ты был моделью. Джош хмурится, переворачивается на бок и оставляет телефон на щеке, терроризируя стоящую неподалеку бутылку вина. — Почему? — Она для людей лишь с одной оболочкой, — начинает Тайлер. Джош думает «поэтому я и модель», он не говорит этого и ждёт, когда Тайлер продолжит. — А ты не оболочка, — Джош пьяно «угукает» и Тайлер лишь выдыхает, говоря: — Ясно. Что делаешь? Джош пьяно смотрит на стены, что его окружают, и концентрируется на голосе Тайлера, снова пытаясь представить его прикосновения. Его руки отлично сжимали его бёдра. — Проёбываю роуминг, — говорит он и улыбается. — Я хочу, чтобы ты забрал меня, — Джош уже думает, что нужно было взять что-то крепче вина, чтобы его сразу вырубило. — Прилетай в Колумбус. Джош пару раз моргает, он думает, что ему это послышалось. — Что? — сглатывает он. Он садится на кровати, держа телефон у уха и растерянно пялится в окно в номере, где за стеклом тёмный Ванкувер, в котором Джош очутился, чтобы проебаться. — Я в Колумбусе, — Тайлер откашливается. — Я тебя заберу из аэропорта. Джош качает головой и мычит в трубку. — Я не могу туда приехать. Тайлер молчит, а затем лишь просит, как Джош почти полтора месяца назад: — Пожалуйста.

*

Джош заказывает билеты в Колумбус, не веря тому, что он летит домой, откуда так давно хотел вырваться.

*

Тайлер не врёт, он, кажется, не умеет этого делать, по крайне мере, с Джошем. Он забирает его из аэропорта, здесь у него совсем другая машина, не то, что в Нью-Йорке, он обнимает Джоша, тычется ему носом в воротник драпового пальто, а Джош сжимает значок из Сиэтла в кармане. Колумбус отдаёт противной ностальгией, Джош почти с ненавистью смотрит на каждый торговый центр, магазин одежды или музыки, но он спокойной выдыхает, когда они заворачивают не в тот район, где провёл своё детство Джош. Они едут мимо многоэтажек. И Тайлер паркуется около одной из них. Тайлер берёт сумки Джоша и ведёт его за собой. Парень живёт на третьем этаже, но у Джоша все равно одышка после парочки пролётов. У Тайлера однушка, но Джошу здесь почему-то хорошо. Тайлер честно забрал Джоша и честно его целует, поэтому Джошу больше не надо пытаться вспоминать прикосновения Тайлера. Джош отодвигает от себя парня и сунет руку в карман. Он достаёт маленький значок с картинкой укулеле. — Я купил его ещё в Сиэтле, — он протягивает его Тайлеру, тот принимает его с восторженным взглядом. — Как-то не было времени его отдать. Тайлер цепляет его себе зачем-то на кенгурушку и целует Джоша в губы, привычно, долго и мягко.

*

— Я был настолько жаден до свободы, что не заметил, как её у меня не осталось, — делится Джош ночью, они лежат в кровати Тайлера, и парень позволяет ему курить не около окна, а прямо в постели. Тайлер лежит на животе, смотрит на профиль Джоша и говорит: — Я говорил тебе, что ты красивый? — он проводит пальцами по его шее, касаясь выпирающих ключиц, и тянется по невидимым венкам, останавливаясь на плече. Тайлер пододвигается и целует его в плечо, вдыхая запах дыма и кожи Джоша. — Несколько раз, — соглашается Джош. — Тебе не нужно не питаться ради красоты для других, — шепчет Тайлер сквозь тьму. — Моделинг — это отвратительная работа. Джош глухо смеётся. — Это заработок. Тайлер поднимается губами выше, цепляясь за кожу между шеей и плечом, а затем на самой шее, обхватывая губами сонную артерию. Тайлер скользит по ней языком, а Джош докуривает сигарету. — Оставайся. Джош хмурится и автоматически обхватывает Тайлера, когда тот подползает ближе, почти забираясь на него. Тайлер мажет носом по джошевской щеке, проходится сильными руками по его рёбрам и грудной клетке, оставляя одну ладонь на шее. Джош обхватывает Тайлера крепче, прижимая к себе. — Оставайся со мной, — повторяет Тайлер. — Если ты так хочешь, мы съездим в Австралию. — Я могу? — Съездить? — Тайлер усмехается. — Нет, — мнётся Джош. — Я хочу остаться. Я устал. Тайлер улыбается и прячется в шее Джоша, пуская по ней мурашки одним лишь дыханием. Тайлер притягивает к себе Джоша сильнее, сплетаясь практически в одно целое на полутораместной кровати. — А утром мы позавтракаем, — продолжает Тайлер. — А летом поедем куда-нибудь. В Нью-Йорк опять. А зимой в Австралию. Джош поворачивается, опуская подбородок на тайлеровскую макушку, целует её и шмыгает носом. — Я останусь.