Запах корицы и вкус ванили

Школьные занятия закончились ещё в конце второй половины дня, но в учительской по прежнему сидел человек. Айзава уже выполнил всю свою работу по распределению учащихся на команды и теперь просто сидел и ждал когда сядет солнце. Охрана и уборщицы ушли, оставив на него задачу закрыть заведение перед уходом. Тишина умиротворяет, но и окончательно успокоиться она так же не позволяла. Ох, как давно он так не сидел? Один. В пустом учебном заведении. После поступления новичков в академию, Сотриголова уже и забыл какого это просто сидеть и молчать. Грустные и самые неприятные воспоминания пролетали мимо него, словно намекая, что ошибки, которые он натворил стали неисправимы, а жизнь их никогда не простит. Груз ответственности за детишек, что на уставших плечах висел дополнительным балластом, не отпускал его душу, цепляясь за самое больное. Многочисленные вопросы следовали за воспоминаниями по пятам и один был сложнее другого. С каждой минутой дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, воздух окаменел, сдавливал виски. Шота хоть и уставал от таких вечеров, но порой и они приносили дополнительное удовольствие. Мужчина грубо вздохнул и запустил руки в свои длинные и черные, как уголь, волосы. Зачем я тогда использовал причуду? Я просто глупец… Пальцы непроизвольно впились в грубую кожу на предплечье. Тоненькая струйка крови потекла вниз и поползла по руке. Он был зол на себя и своё раздутое эго. Если бы голос разума тогда проявил себя на долю секунды раньше? Все обернулось бы не так печально? Она бы не лежала с ним в одной палате, в койке напротив с точно такими же увечьями? Не смотрела бы на него по ночам с радостью в глазах, но опухшим от слез лицом? Он меньше корил бы себя за собственные действия? Какой же он был дурак. Глупый и самонадеянный эгоист, который не подпускает к себе никого, но всем сердцем желает обрести близкого. Сколько боли он видел? А сколько боли он чувствовал на себе и внутри себя? Каждый день он ходит по лезвию и не боится упасть, а наоборот желает спрыгнуть в пропасть, но гордость и упрямство героя не позволяют ему совершить этот роковой шаг. Ожидая когда на него нападут, Шота уже давно потерял надежду. Тогда, в тренировочном центре. Он взял на себя удар и почти лишился жизни, но его спасли, вытащили с того света. И даже после этого он не начал ценить то, что имеет. Лишь тень совести все ещё трепыхалась у него в груди. Широ… Она всегда была рядом и ему это было очень хорошо известно. Куда бы ни шел, где бы ни пребывал, она всегда с ним. Ее голубые, как ледник, глаза, насильно топили его в себе. Словно сотни тысяч золотых нитей, ее волосы закрывали хрупкие плечи и спину девушки. А губы, что были цветом спелого персика манили к себе, заставляя воображение работать не в том направлении, представляя что этот ротик мог бы вытворять грязного и неприемлемого по ее мнению. Следом шла аккуратная и нежная женская фигура: упругая грудь и попка, рельефные ключицы, которые он всегда хотел укусить и оставить на них свой знак, а также аппетитные бедра. Но самое главное — Это ее запах, запах Широ, корица и ваниль, он всегда был там же, где и она… Айзава чувственно прикрыл глаза ощущая как его, тёплой волной, настигает эрекция. Ох, как сильно он ее хотел. Что бы она ни делала, но для него всегда оставалась сексуальной. Утонченная, Широ всегда была одета в классические вещи, но в осовремененном стиле. Если бы тогда он не бросился в самое пекло, то она бы не пострадала, но он слишком много взял на себя и позабыл, что напарница может броситься за ним и пострадать. Ному. Он нанес ему много увечий и не пощадил ее. Теперь же у них обоих остались шрамы, показывающие их роковую ошибку всем. Хоть она и получила свежие следы от глубоких ран, но для него она по прежнему сексуальна и обворожительна. Эрекция вновь наполнила его тело с ещё большей силой, от чего Айзава издал тихий стон. Сотриголова начал ругать себя за такое неподобающее поведение в сторону его напарницы, и не услышал, как через открытую дверь в учительскую проскользнул женский силуэт. Блаженная ухмылка от тёплого возбуждения не сходила с его лица, но приятный запах корицы и ванили заставил его открыть глаза. Этот приятный аромат он ни с чем не перепутает. Это могла быть только она, она и никто другой. — Айзава… Как ты? Я волнуюсь за твоё психическое состояние… — Нежный голос разлетелся эхом по пустой академии. Ее голос, голос Широ, словно мощный разряд тока, прошелся по всему его телу, отзываясь приятными мурашками. Шота невольно развернулся на кресле в ее сторону, целиком открывая для нее обзор на его возбужденное тело, что выпирало из-под геройской экипировки. Сотриголова недовольно поморщился и, невзирая на плотское желание наброситься на нее прямо здесь и сейчас, посмотрел ей в глаза. Как всегда прекрасна и уверенна в себе Широ, не подала виду, что увидела его возбуждение, хотя румянец на щеках все же появился и причем не слабый. Мужчина пытливо вглядывался в нее, начиная с лица, заканчивая сочными бёдрами и стройными ножками. Ухмылка сама поползла вверх, чего не ожидал Шота. Сейчас он, наверное, походит на насильника, что забрался через окно квартиры, чтоб удовлетворить свое желание. Но леди стояла спокойно, хоть и переминала края своей юбки. Всемирно известный герой ночи, он, Сотриголова, сидит сейчас перед напарницей с жуткой ухмылкой, уставшими глазами и мощно выпирающей эрекцией. Герой в роли маньяка. Сколько раз он это отыгрывал на своих подопечных? Десять, двадцать, тридцать раз? Он уже сбился со счета. Детишки с каждым днём становились сильней, опытнее и сообразительней, хоть и валяли дурака. Он был точно таким же, но и вел скрытный образ жизни. Бунтарский характер до сих пор жив внутри его разума, когда-то давно он был обуздан и подавлен суровой реальностью. И брал верх лишь в случае необходимости или сексуальной неудовлетворённости, прямо как в этот момент. Все же молчание прервали шаги блондинки в сторону еле сдерживающего себя Айзавы. Но не пройдя и полпути, она была остановлена резко вскочившим с кресла Сотриголовой. Он крепко прижал к себе хрупкую напарницу, боясь, что она сейчас исчезнет и он её больше не увидит. На его действия сопротивления не последовало, наоборот, тонкие холодные пальцы проскользнули ему в волосы, а сама же девушка прильнула к мужчине и не желала отстраняться. Аккуратно взяв ее одной рукой за талию, а другой за подбородок и приподняв его вверх, он накрыл ее губы своими. Ответ на поцелуй был получен мгновенно. Шота, после ответа на его поцелуй, сразу понял, что опыт в таких делах у нее был маленький, но изо всех своих сил она пыталась казаться знающей и взрослой. Это лишь закрепило в нем возбуждение. Ей двадцать пять лет, а ему, почти зрелому мужчине, недавно исполнилось ровно тридцать. Хоть разница и была не очень большой, но всё-таки она присутствовала. Молодая, совсем зелёная, но очень сильная супергероиня и он, бывалый в передрягах, взрослый человек с накатившим детским, не шуточным желанием взять ее здесь и сейчас. И Шота взял инициативу в свои руки. Его язык быстро проник к ней в ротик и связался в страстном танце с ее языком. Затем, нежно прикусил ей губу и закончил столь желанный, длительный поцелуй. Как же долго он ждал этого момента, а как мучительно было ожидание. Хоть он и знал, что Широ к нему не равнодушна, хоть он и видел с каким рвением она бросается в битву с врагом, который сильно его мог покалечить, хоть он и осознавал, что она ему ответит положительно, но все равно ждал ее добровольного решения прийти к нему и попросить. Долгое время он колебался и обдумывал все свои чувства к ней, следом долго боялся показаться перед ней слабым и подавленным, боялся, что ноша, которая всегда с ним, раздавит ее и она отвернется от него, но этого так и не случилось. Широ всегда была рядом и поддерживала, приносила все, что ему было нужно, успокаивала класс, если он не справлялся или отсутствовал, помогала победить злодеев и наконец всегда приходила к нему с улыбкой, чего для него никто не делал. Он привык, что за его причуду его все ненавидят и проклинают, но не она. За эти качества он её и полюбил. Наступил момент, которого Айзава так долго ждал. Его труд был вознагражден самой ценной и дорогой наградой, что только можно было пожелать. Он нежно убрал волосы с ее правого плеча и наклонился к ключице, которая была оголена специально для него. Рубашка была распахнута на столько, чтобы он смог пометить ее. Тёплые, немного сухие губы коснулись нежной кожи девушки, от чего та неожиданно вздрогнула. Его недельная щетина приятно щекотала шею — Ее эрогенную зону, которую никому нельзя было трогать. Но лишь Айзава был достоин, ему было позволено дотронуться до этого места. Медлить нельзя было и мужчина прильнул к коже, словно вампир, что пьет кровь у своей дракулины. Блондинка издала лёгкий стон от столь приятного действия возлюбленного. Шота отстранился позволяя себе во всей красе рассмотреть свой след на ее прекрасном и столь желанном теле. С этой минуты Широ Такаюки принадлежит ему. Только ему. Не теряя ни секунды Сотриголова нежно подхватывает свою напарницу и вместе с ней направляется прямиком на диван в учительской. Аккуратно сажая ее себе на колени, он начинает медленно, но настойчиво расстёгивать ее рубашку, а она тем временем избавляется от его бинтов и старательно расстёгивает его геройский костюм. Лишние вещи моментально начинают свой полет по всему помещению, пока их хозяева не остаются совсем без ничего. Легонько прикрывая свой не маленький бюст, Широ сползает на колени и берет в руки внушительных размеров член. Мягко водя рукой вверх и вниз девушка, приближаясь, берет головку члена в рот и начинает его посасывать. От таких приятных действий, хоть и не опытной, но быстро схватывающей девушки Айзава откидывает голову назад и блаженно стонет. А когда член окончательно погрузился к ней в рот, то мужчина уже сам начинает задавать ей темп, с которым его наслаждение увеличивается вдвое. Последнее ее посасывание заставило Шото кончить прямо ей в рот. Но останавливаться он был не намерен, ему этого было мало и отдав разум во власть плотского желания, Айзава валит Широ на диван. Нависнув над ней он страстно целует ее, соблазняюще щекоча ее щетиной, переходит на ключицы и, покрывая их тёплым дыханием доходит до возбуждённой груди блондинки. Сотриголова моментально впивается в ее затвердевший сосок губами и облизывая его, легонько прикусывает. Такаюки блаженно закатывает глаза, сильно выгибается, ведь мужчина уже прильнул к другой груди и оставил на ней большой тёмно-синий засос. Затем, покрывая тело девушки поцелуями, он спускается к ее самому сокровенному месту. Она всем своим видом показывая своё возбуждение, желает продолжения. Как же долго он ждал этот блаженный момент? Вновь нависнув над ней, он вопросительно взглянул ей в горящие страстным пламенем глаза, ожидая согласия на его дальнейшей действия. Моментально припухшие персиковые губы впиваются в его, такие сладкие, для нее губы Айзавы. Она боялась продолжения, но его нельзя было мучить ещё больше и ей пришлось позволить ему забрать невинность женского тела, принадлежащего теперь ему, такому любимому, но в тоже время загадочному Айзаве Шота. Сотриголова медленно входит в нее, стараясь не причинять сильной боли, но девушка все равно кричит и ее ногти впиваются ему в плечи, от чего его разгоряченная кровь капает на ее грудь и стекает по набухшим соскам вниз. — Айзава! — Не выдержав размер полового органа возлюбленного, Широ громко застонала. Слезы страха и неприятно режущей боли у себя внутри было не остановить, но и вернуть все назад было уже поздно, и Айзава совершает первый толчок, затем второй, третий и начинает медленно набирать темп. Крик боли вскоре превратился в стоны наслаждения, а сам мужчина ещё с самого начала глухо рычал и умирал от радости и приятного бонуса в виде секса со своей любимой девушкой. Теперь она целиком его, ее кожа, губы, волосы и глаза, тело, невинность и запах принадлежат ему, только ему…