Эротическая дедукция

      Четыре часа и двадцать минут. Ровно столько прошло с тех пор, как Молли Хупер в самых непристойных выражениях выгнала Шерлока Холмса из лаборатории с угрозами физической расправы в случае его возвращения в ближайшие сто лет. Причиной столь эмоционального поведения стала обыденность: детектив снова нагрубил ей, пренебрежительно отозвавшись о причёске и манере одеваться. Отчего-то именно сейчас эти слова звучали особенно больно, обжигающе обидно. Возможно, дело было в накопительном эффекте, а возможно в том, что Шерлок Холмс был уличён в связи с некой Джанин, и история их отношений была весьма откровенно и обстоятельно рассказана в прессе. Болезненная привязанность к мужчине, игнорирующему её как женщину, превратилась в нарыв, в злокачественную опухоль, разъедающую метастазами не тело, но душу. В последние несколько лет Шерлок и Молли стали ближе: за плечами их отношений случился судьбоносный прыжок с крыши Бартса, последовавшее за ним трёхдневное пребывание в квартире девушки, их редкая тайная переписка во время двухлетней операции по уничтожению сети Мориарти и, конечно, расставание с Томом, которое она так и не смогла объяснить ни покинутому жениху, ни себе самой. - Ты не имеешь понятия о деликатности, Шерлок Холмс. Более того, ты самый настоящий садист, если после всего, что случилось, все ещё можешь вести себя со мной как настоящий подонок. Убирайся отсюда, убирайся и не смей появляться в мою смену, слышишь? Я не хочу тебя больше видеть. Никогда. Ты не изменишься. А я не собираюсь больше калечить свою психику общением с зацикленным на себе социопатом с манией величия. Убирайся прочь из моей жизни, чудовище! Молли кричала на Шерлока долго, очень долго. Возможно целый час или больше того, пока вдруг не заметила, что осталась в лаборатории одна. Она была так погружена в свои эмоции, что не могла сказать, как именно отреагировал объект её криков, потому что попросту не видела перед собой ничего, кроме белой пелены гнева. Тишина обрушилась на измученную собственными страданиями Молли подобно внезапному сильному дождю: ей стало нечем дышать. Это была паническая атака. Она уже испытывала подобное, когда в то злосчастное Рождество вскрывала тело якобы Ирен Адлер после опознания Шерлоком и его братом. Неужели именно ревность так влияла на её психику? Несмотря на то, что Шерлок ни разу не выказал романтического и уж тем более сексуального интереса к её персоне, Молли Хупер считала его своим. Её устраивала его асексуальность, предполагающая невозможность контактов с другими женщинами, но легенда была развеяна после встречи с Этой Женщиной, а уж сожительство со смазливой свидетельницей со свадьбы Джона привело преданную своему человеку-фетишу Молли в неконтролируемые ярость и отчаяние.       Просидев несколько часов на полу за шкафом с реагентами, окончательно разбитая, она все же решила вернуться домой, хотя и знала, что там на неё обрушатся постыдные воспоминания о собственном поведении во время недолгого пребывания Шерлока в её квартире. Она обожала запах парфюма, сохраняющийся на его рубашках: несмотря на временное заточение, детектив не изменял своим привычкам и исправно пользовался Dior Homme ежедневно. Накануне его отъезда Молли не смогла сдержать порыва и украла одну из рубашек. Но были вещи и похуже: она подглядывала за ним в душе, не в силах остановить собственное унижение, а ещё фотографировала его спящим. Фотографии и рубашка, а также купленный ею парфюм хранились в особой коробке, тщательно спрятанной в глубине шкафа и извлекаемой только в моменты особой душевной боли и тоски.       Открывая дверь квартиры, она знала, что и сегодня, после оглушительного скандала, устроенного ей же самой, не сможет устоять перед желанием надеть чёрную рубашку на голое тело и, надушившись сводящими её с ума духами, весь вечер бродить по квартире, предаваясь фантазиям о консультирующем детективе, срывающем с неё кусок дорогой ткани Prada и демонстрирующем первобытное желание. Сбросив с себя одежду прямо у порога, Молли осталась в одних только маленьких черных трусиках, добравшись до спальни и заветной коробки. Она чувствовала себя ужасно, надевая рубашку и орошая шею, волосы и запястья ароматными каплями из флакона за двести пятьдесят фунтов. Ограничившись светом, зажженным в прихожей, девушка проследовала в гостиную, чтобы включить что-нибудь душещипательное вроде Лары Фабиан и налить себе бокал бордо. Сегодня Молли хотелось опьянеть сразу, чтобы забыться неглубоким, но достаточно долгим алкогольным сном. - Я читал, что у каждой женщины есть маленькое чёрное платье, но ты решила быть нестандартной и использовать рубашку. Хотя фетиш на мужские рубашки - это безбожное клише. Голос Шерлока доносился из глубины гостиной, а значит он устроился в её любимом кресле. Молли показалось, что её ударили по голове, но чтобы удостовериться, что все происходящее реально, она заставила себя повернуться к источнику звука. Холмс сидел, откинувшись на спинку кресла, положив ногу на ногу и перебирая руками складки шарфа. - Итак, я - твой фетиш. Мои вещи, мой запах. Мои фотографии в твоей секретной коробке. Твои тоскующие взгляды. Ты действительно думала, что я не знаю? - Если у тебя осталась хоть капля человечности и сострадания, немедленно покинь мою квартиру. - Брось, Молли, кому как не тебе известно, что ничего из перечисленного во мне не было и нет. Поэтому рекомендую тебе сделать глубокий вдох и медленно выдыхать воздух, наполняя кровь и лёгкие углекислым газом. Это даст временный седативный эффект. Он нам понадобится на ближайшие полчаса. - Прошу тебя, не нужно... - Подойди, - голос Шерлока вдруг стал угрожающе-властным. - Ближе. Подойди ко мне, Молли, я не сделаю тебе ничего дурного. Ничего такого, чего не хотела бы ты сама. Молли казалось, что ещё два шага - и она упадёт, ибо перед глазами во мраке гостиной плыли цветные пятна, а сердце буквально вылетало из груди. Сейчас он снова унизит её - так, как никогда прежде. Но сопротивляться Шерлоку она все же не могла. Оказавшись напротив, девушка заметила странный блеск в глазах детектива, взгляд которых был направлен прямо на неё и откровенно блуждал по обнаженному телу, едва прикрытому его же рубашкой. - Ты маленькая воровка, Молли Хупер. Ты украла одну из моих любимых рубашек и думала, что я не замечу? Какая потрясающая наивность. Что ж, я не против: в отличие от твоего привычного кошмарного гардероба, эта вещь тебе действительно идёт. Она оттеняет молочную белизну твоей кожи и медный блеск волос. Мне нравится, когда твои волосы распущены, сними эту резинку немедленно. Слабо понимая, что происходит, она словно под гипнозом распустила неаккуратный хвостик, окончательно растрепавшийся к концу дня, и тяжёлая волна волос упала ей на спину. При виде этого зрелища Шерлок как-то нездорово дернулся и подался вперёд всем телом, а затем резко поднялся со своего места и принялся ходить вокруг Молли, не отрывая от неё взгляда. - Ты живёшь в мире, созданном твоей головой, в котором Молли Хупер - невзрачная, непривлекательная, скучная до зубовного скрежета. И удивительно, как быстро ты смогла убедить в этом окружающих. Но не меня. Я всегда знал, что за маской заикающейся дурочки в странной одежде прячется то, что я сейчас вижу. Твои прекрасные стройные ноги с острыми коленками и изящными ступнями, маленькая круглая задница, мягкий живот, высокая упругая грудь и выпирающие ключицы, делающие линию плеч особенно женственной и благородной. - Шерлок, ты что... Ты под дозой? - Ты знаешь, что нет. Я как всегда констатирую факты. А ещё мне нравится твоё лицо, Молли. Твои умные оленьи глаза, твой маленький чувственный ротик, который вызывает желание смять его своими губами, несмотря на размер, твои резко очерченные скулы, подчёркивающие аристократичную худобу. Ну и конечно твои волосы. Твои прекрасные, густые, шелковистые, длинные волосы. Это замечательно, что ты не экспериментируешь с их длиной, ограничиваясь лишь сменой причёсок. - Зачем ты все это говоришь? - Это увертюра, вводящая зрителя в курс дела, - Шерлок подошёл максимально близко и последние слова произнёс, почти касаясь губами её уха. - З-зрителя? - Назовём происходящее иммерсивным театром: сегодня ты и зритель, и актёр. Иди сюда. Взяв окончательно впавшую в транс Молли за руку, он не спеша проследовал обратно к креслу и вернулся в прежнее положение, усадив её на колени и крепко прижав к себе. - Как ты себя чувствуешь, Молли? - Я не знаю... Я не понимаю тебя, Шерлок. В какую игру ты опять играешь со мной? - Эта игра тебе понравится, обещаю. Расскажи, что именно ты представляешь, когда надеваешь мою рубашку и мастурбируешь? - Пожалуйста, Шерлок... - Ещё не время умолять, ответь на мой вопрос. Прошу тебя, - произнеся последние слова, он запечатлел невесомый поцелуй на шее Молли, а пальцы расстегнули единственную застегнутую на рубашке пуговицу, обнажая грудь и живот. - Я не могу... - Тогда мне придётся применить дедукцию. У тебя чувствительные соски, Молли, так что думаю, что об их ласках ты фантазировала особенно часто. Что я делал с ними? Растирал, перекатывал между пальцами, дразнил языком и губами? Думаю, что все из перечисленного. Но все же ты предпочитаешь пальцы, - пальцы Шерлока переместились на нежную женскую грудь и принялись в точности исполнять все то, о чем он полушептал. - Ты знаешь, чего стоят пальцы хирурга и скрипача, не так ли? Тебе нравятся дразнящие, едва ощутимые прикосновения, разжигающие огонь во всем твоём теле. Что дальше? Губы, язык? Ты любишь поцелуи, это тоже ясно. Иногда, когда ты смотришь на меня, как всегда думая, что я ничего не замечаю, то забываешься и можешь предаться очередной эротической фантазии. В такие моменты твои зрачки особенно расширены, а ротик маняще приоткрыт, приглашая его поцеловать, изучить языком изнутри и снаружи. - Боже, - не в силах больше сдерживаться, Молли тихо застонала, закрыв глаза и отклонившись назад, открывая Шерлоку ещё больше доступа к своему телу. Он целовал её губы, лоб, виски, шею, не прекращая ласкать грудь, плечи и живот. Чувствуя, что сопротивления ни мозг, ни тело Молли больше не оказывают, Шерлок плавно повёл линию касаний ниже, приближаясь к источнику её сладкого, тягучего, влажного возбуждения, продолжая усиливать ощущения сеансом эротической дедукции. - Когда ты ласкала себя, ты представляла на месте своих пальцев мои? Наверняка сначала ты делала это прямо через трусики. Вот так, верно? - его пальцы поглаживали нежные складки через тонкую ткань увлажнившегося белья, вызывая очередную порцию бесстыдных стонов. - Ты очень страстная девочка, Молли, ты заводишься так быстро. И так приятно подвергать тебя сладким пыткам, оттягивая момент, к которому ты давно уже готова. Да тебе и самой это нравится. Тебе это нравится, ответь? - Да, да, прошу тебя, не останавливайся, - почти плакала Молли, выгибаясь и оттого почти касаясь пола головой. Шерлок неожиданно подхватил её на руки и понёс на кухню, на ходу включая свет и не переставая целовать распухшие алые губы, не давая ей прийти в себя и снова начать сопротивляться. Бесцеремонно смахнув с кухонного островка лежащие в сушке столовые приборы, он уложил на него Молли, ловко стянув с неё трусики и широко разведя стройные ноги. - Ну а сейчас твоя очередь, Молли. Давай, покажи мне, как ты делала это, как ласкала себя, представляя меня. Я хочу видеть каждое движение твоих ловких пальцев. Не открывай глаза, просто дай мне свою правую руку. Молли переполняли чувства, доселе неведомые: стыд вперемешку с диким возбуждением, желание и невозможность убежать, неверие в происходящее между ней и мужчиной, о котором было пролито столько слез и испытано столько одиноких оргазмов. И раз уж все это не сон, то она не будет поддаваться своим привычным страхам и отдастся сегодня так, как никогда не отдавалась ни одному мужчине. Шерлок заворожённо следил за траекторией движения тонких пальцев Молли и вдруг понял, что больше не может сдерживать свой порыв прижаться губами к этому горячему, сладкому средоточию женского начала, источнику жизни и удовольствия. Бережно устроив женские ноги на своих плечах, он начал порхать по клитору умелыми прикосновениями языка. От неожиданности и невероятно сильных ощущений, Молли вскрикнула и откинулась назад, больно ударившись затылком. Это было неописуемо, такого она не могла представить даже в самых смелых своих фантазиях. А когда к языку он добавил ещё и пальцы, девушка почти перешла на крик, не заботясь о том, что её могут услышать соседи. - Боже мой, Боже мой... Я умоляю тебя, не прекращай - или я умру, слышишь? Я умру... Что ты творишь... - Я уже в десятый раз пишу языком своё полное имя. Уильямс Шерлок Скотт Холмс. Чтобы твоё удовольствие было полным, Молли. Вместо ответа она неосознанно прижала его голову руками, показывая, как сильно хочет продолжения. Спустя пару минут все ближайшие соседи и случайные прохожие услышали крик наконец случившейся мощнейшей разрядки, от которой на глазах у Молли выступили слезы: никогда раньше мужчина не доводил её до такого состояния; даже она сама, знающая своё тело, как никто другой, не смогла бы соревноваться с опытным любовником, заставившим её содрогаться и извиваться под яркие вспышки фейерверков в глазах. Но в разгар охватившего тело Молли оргазма, Шерлок внезапно вошёл в неё на всю длину, сразу же перейдя к быстрым и мощным фрикциям, продлевая её удовольствие. Этот грандиозный финал сопровождался откровенным монологом детектива, раскрывающего перед ней все карты - с каждым новым толчком. - Как ты могла быть такой слепой столько лет. Раз. - Как ты могла подумать, что у меня действительно было что-то с Джанин. Два. - Как ты могла предположить после всего, что было, что я предам тебя. Три. - Мне нужна ты, Молли. Четыре. - Я хочу тебя так давно и так сильно, что в первый раз не продержусь слишком долго. Пять. - И раз уж мы пришли к этому, то не смей даже думать, что это разовая акция. Шесть. - Я хочу трахать тебя постоянно! Семь. - Ты моя. Восемь. - Моя девочка. Девять. - Моя любимая девочка. Давай же, давай! Десять. И Молли снова закричала от накрывшей её второй волны - более мощной, окончательно лишающей рассудка. Не в силах больше сдерживаться, за ней последовал и Шерлок, навалившись на подрагивающее от конвульсий тело, целуя онемевшие губы, оглаживая лоб и виски, покрытые каплями пота, вдыхая аромат её кожи, смешавшийся с запахом секса и его любимых духов. Спустя пару часов и два не менее захватывающих сеанса эротической дедукции, Молли смущённо сказала, что больше не может и попросила просто полежать с ней рядом, наслаждаясь близостью разгоряченных тел. Шерлок уложил её взлохмаченную голову на свою правую руку, обнял левой и для надёжности обвил ослабленные непривычной физической нагрузкой ноги своими натренированными ногами, каждым действием демонстрируя право собственности. - Шерлок... - Спи, я никуда не денусь. - Это было потрясающе. - Мы могли бы обойтись без этих обязательных реплик после удачного секса, ведь все и так очевидно. - Мы поговорим обо всем завтра? - Думаю, что сказал тебе все и даже больше. - Но я... - Я не собираюсь делать вид, что ничего не было. Более того, я слишком долго ждал этой ночи, чтобы поступить как большинство твоих горе-любовников, испугавшихся хорошей девушки, и сбежать по утру, не поблагодарив даже за кофе и завтрак. У тебя потрясающая способность находить подлецов и ходить с ними на свидания, а потом страдать и жаловаться подругам, наведываясь в пабы и в итоге находя там очередного подонка. - Это довольно точное описание, если отбросить никому не нужные сочувствие и такт. - Кто, кроме тебя, меня выдержит, Молли? - Так причина в этом? Вместо ответа Шерлок поцеловал её так страстно, что в глазах потемнело, а низ живота снова налился желанием. - Похоже, мне придётся делать это до тех пор, пока ты не начнёшь умолять оставить тебя в покое. - Я уже умоляла. - Но ты так ничего и не поняла. - Что я должна была понять? Снова не удостоив вербальным ответом, он подмял её под себя и, удерживая сведённые над головой девушки руки, принялся покрывать поцелуями ещё не отошедшее от предыдущих оргазмов тело, в уме прикидывая, сколько подобных сеансов им понадобится, чтобы для Молли Хупер открылась правда - чистая и простая, не требующая слов. В его голове внезапно появилось слово "вечность": сложилось из ледяных осколков, как это было в одной из раздражающих детских сказок. Отмахнувшись от алогичной ассоциации, Шерлок посмотрел на Молли, закусившую губу, на её нежное лицо, застывшее выражением страсти и истинной покорности, и вдруг подумал, что история про Кая и Герду не так уж и плоха. Главное никому об этом умозаключении не рассказывать.