Рождественское чудо

      Джексон никогда не жаловался на свою жизнь. У него было все: любящие родители и младший брат, прекрасные друзья, своя строительная компания, где он являлся собственником и директором, и конечно же всеобщее внимание. У такого знатного альфы, как он, было множество поклонников и поклонниц. И Джексон вовсе не был тем, кто отказывался от того, что ему предлагали. Самый лучший и любящий сын в семье, замечательный босс на работе, но абсолютный гуляка в личной жизни, меняющий партнеров направо и налево, не заботящийся об их интересах и чувствах. Кто только не перебывал в его постели, но жизнь распорядилась иначе, поставив самого Джексона «раком». Лучший друг, Им Джебом, порекомендовал ему замечательного специалиста, которого практически отрывал от сердца, ведь тот был дизайнером в его компании, которая являлась дочерней от компании Джексона. А у Вана на тот момент была засада: прошлый руководитель департамента уволился из-за слишком большой нагрузки и из-за того, что глаза начали болеть при работе с чертежами. С этого то все и началось. Марк Туан. Молодой омега, младше Джексона на 3 года, с совершенно новым взглядом на работу и на дизайн в целом. Сначала Ван не поверил, что омега сможет взять в свои руки целый департамент и конечно же дал ему испытательный срок. Наверное, даже не так. Он поверил в него из уважения к Джебому. Но Марк не просто нашел общий язык со всем коллективом, он переформировал отдел, выявив сильные и слабые стороны каждого сотрудника и поменял многих должностями. Они не знали, что такое «дедлайн», потому что все было готово заранее, они выдавали идею за идеей и стали одним из самых успешных департаментов по успеваемости. Конечно же, многие руководители были не в восторге, но Джексон для себя все решил и его решения не поддавались обсуждению. Спустя три месяца Марк Туан стал директором креативного департамента в Wang Team и первой омегой на столь высокой должности. А через полгода жизнь Джексона встала с ног на голову всего за один вечер, потому что они с Марком сошлись, влюбившись друг в друга по уши. О Джексоне мечтали многие, но альфа выбрал самого обычного омегу, он выбрал Марка. Мальчика, который вырос в детском доме, с отличием окончил школу и университет и который сколотил себе прекрасную карьеру только своим трудом. Туан ничего не требовал от альфы, а наоборот дарил всего себя, любовь, заботу и тепло. Они съехались довольно быстро, наверное, за пару дней, потому что Джексон отказался отпускать этого омегу далеко от себя. А потом все как-то быстро понеслось: их свадьба, первая беременность, сразу же за ней вторая, покупка частного дома. Альфа хотел, чтобы его малыши и Марк были как можно чаще на воздухе. Джексон никогда не чувствовал себя более счастливым, чем в то время. Его родители обожали Марка и внуков, души в них не чаяли. Даже брат, который сначала отнесся к Туану достаточно скептически, сейчас готов был замешать в бетон любого, кто посмотрит на него косо. Бэми тоже нашел свою судьбу, именно благодаря Марку. Один из сотрудников департамента омеги оказался его истинным. У них все было хорошо, хотя мало кто верил, что их союз будет крепким и нерушимым. Джексон не смотрел даже в сторону кого-либо, ведь дома его всегда ждал самый любимый и горячий Марк, их обожаемые малыши, вкусный ужин, теплая постель. Разве можно все это променять на какое-то сомнительное удовольствие? Альфа не понимал и не хотел понимать. Его устраивала такая жизнь, которой он жил. Гром для них прогремел совершенно неожиданно, когда Марк вышел из декрета, а у Джексона появилась очередная красивая секретарша. Омега сразу же положила глаз на своего босса и плевать хотела, что у того уже была семья. Поэтому, когда Марк в один прекрасный день вошел в кабинет мужа без предупреждения, то увидел то, что не предназначалось его глазам. Он вылетел оттуда, как пробка из бутылки, а следом за ним вылетел и Джебом, который пришел обсудить дела компании. Марк для Джебома был почти как младший брат, которого он безумно любил. И это не удивительно, когда-то Марк был тем человеком, кто свел его с Ендже. Им ничего не сказал лучшему другу, да и не было необходимости. Вместо этого он просидел с омегой весь вечер, стараясь успокоить сотрясающегося в слезах Марка, а после того как помятый Джексон появился на пороге, он поговорил с ним по-мужски и после этого Ван покинул дом. *** Первый раз спокойно поговорить они смогли только через три недели и то, только потому что дети бились в истерике от отсутствия папы, а рассказывать им сказки о том, что папа в командировке, Марк уже не мог. Джексон не просил прощение, он просто во все глаза смотрел на своего обожаемого маленького мужа, что говорил о каких-то бумагах на развод и о том, что они съедут с этого дома. Марк плакал и дрожащим голосом просил только о том, чтобы Джексон не отнимал детей. Он не мог с ними расстаться. А Ван не понимал, что он должен сказать и что сделать, лишь бы удержать, лишь бы вымолить необходимое прощение. Этот разговор окончился его мычанием и заверениями о том, что он не собирается отнимать у Марка малышей. Ибо он понимал, что им будет хорошо с мамой. Спустя два месяца разговор повторился вновь и Джексон опять же не просил прощение. Он просил Марка о том, чтобы они продолжали жить в этом доме, чтобы не нуждались ни в чем, чтобы омега не уходил с работы, и чтобы разрешил ему видеться с мальчиками. Марк не отказал, а наоборот согласился. Они даже не стали оформлять развод, потому что в их время трудно объяснить в суде как истинные альфа и омега не сошлись характерами. Да и вариант с изменой тоже был достаточно глуп. Истинная пара не ходит друг от друга налево. Марк только на словах говорил «бывший муж», что убивало Джексона с каждым днем все больше и больше. Сам же он не мог сказать об омеге как «бывший». Джебом разрывался между ними, а Бэм хоть и любил безумно брата, но все же больше принимал сторону Марка. Чертова омежья солидарность. Мальчики четко выучили расписание, по которому папа проводил с ними время, пока мама рыдала в комнате наверху или в гостях у четы Им. Малыши обычно молчали, но в какой-то момент Югем проговорился, что после того, как папа уезжает, у мамы красные глазки, да и вообще, часто плачет им мама. Джар только подтвердил. Они оба медленно угасали и держались только ради того, чтобы их дети не страдали при виде папы и мамы. Но каждый день начинался теперь серо и совершенно безрадостно. Не хотелось работать, не хотелось двигаться, ходить куда-то и общаться с кем-либо. И если до Джексона было сложно достучаться, то его мама неплохо так промыла Марку мозг, говоря о том, что жизнь на этом не закончилась и он обязан ходить с прямой спиной и высоко поднятой головой. Потому что у него растут два маленьких альфы, которым хочется видеть свою мамочку Королевой, но никак не серой массой. На Марка это возымело эффект. Поэтому все его улыбки и наряды были только ради своих крошек. Лишь бы они улыбались при виде него, но никогда не плакали. Джексон ненавидел себя. Приезжал домой после работы и напивался. Как последний скот, даже не стесняясь. Бывало и такое, что он приезжал помятый на работу, не задумываясь о том, какое мнение сложится у сотрудников о нем. Марку приходилось иногда отпаивать его крепким кофе и завязывать галстук на еле стоящем альфе. Однажды он засадил ему крепкую пощечину и убежал в слезах, кинув напоследок слова о том, что ему стыдно за то, что он был замужем за таким безответственным козлом, как Ван Джексон. Марк, конечно же, так не думал. Но Джексону это пошло на пользу, потому что все спиртное было выброшено и успешно забыто. *** Марк сорвался всего лишь один раз. Он не помнил себя, как дошел до кабинета мужа, как упал в его руки, плача от сильной боли. Они прожили не один год вместе, проводя каждую течку друг с другом, да и вообще вели вполне себе полноценную половую жизнь. А сейчас в жизни Марка был застой. Организм возвращался в нетронутое состояние и боли вернулись, словно он все еще был невинным мальчиком, которого никто не трогал даже пальцем. — Мне больно, Джексон, — омега хватался пальцами за рубашку альфы и старался вдохнуть как можно больше его свежего аромата — отвези меня домой? Я умоляю тебя… Все внутри скручивает в узел. Джексон не медлил ни секунды, подхватывая супруга на руки и открывая дверь своего кабинета с ноги. Марк прижимался к нему, терялся в его руках и постоянно плакал, пока альфа не затормозил около аптеки и не вкачал в омегу большую дозу обезболивающего. Дома лучше не стало. Может виной тому было то, что Джексон привез его в свою квартиру, в которой они жили в самом начале их отношений и в которой были очень счастливы, а может и то, что течка пришла в полной силе, выбивая из омеги последние силы на самообладание. Дымка затянула мозг и способность думать полностью испарилась из головы Марка. Омега полностью захватила его сознание, заставляя следовать инстинктам, но никак не здравому смыслу. Он сам полез к Джексону, разрывая его рубашку и рассыпая пуговицы по полу. Альфа останавливал его, говорил о том, что Марк потом пожалеет и будет винить его в содеянном. Но переубедить омегу в агонии практически невозможно. Особенно, когда омега хочет, чтобы ее взял истинный альфа. — Марки, малыш, остановись… — Джексон попытался остановить его, но аромат омеги туманил мозг с каждой секундой все сильнее и сильнее. — Да ладно тебе, Ван. Неужели ты переломишься? Давай, поработай немного своим членом. Так сказать, по старой памяти? Все-таки не чужие друг другу, — Марк оседлал его, притираясь пахом к паху и упираясь тонкими ручками в грудь альфы — или у тебя не стоит на меня? Хочешь я немного поработаю ро… Джексон не дал ему договорить, роняя на кровать и сжимая запястья омеги своими пальцами. — Марк… почему из твоего милого ротика вылетают такие грязные словечки? — Может быть потому что последний раз я спал со своим мужем более года назад? А больше ни с кем. Меня никто не трогал, Джексон. Все мое тело и душа хотят только тебя. Наверное, именно эти слова послужили спусковым крючком для альфы. Он брал Марка долго и мучительно сладко, заставлял чувствовать себя на вершине блаженства. Метил его зубами, наполнял ароматом так, чтобы никто не смог к нему и сунуться. Чтобы любой знал, что этот омега принадлежит своему альфе и так будет всегда. У Джексона дрожали руки, а все прикосновения были слегка неуклюжими и смущенными. Марк даже пошутил над ним, говоря о том, что Ван давно не держал омегу в руках. А потом отдавался ему еще более неистово, когда Джексон сказал, что и правда не держал никого в своих объятиях и единственный его секс был с правой рукой и воспоминаниями о муже. Альфа покрывал его поцелуями, не оставляя ни единого миллиметра на теле. Перецеловывал каждую родинку и каждый пальчик на изящных ножках. Сцеловывал все слезинки и шептал ему слова любви, на которые Марк отвечал милым урчанием. Только вот… все когда-то заканчивается и их время вместе тоже подошло к концу. Джексон проснулся в своей квартире один, без всякой записки и напоминанием о том, что Марк был здесь. В гостиной были распахнуты окна, выгоняя сладкий запах, а в остальных комнатах явно прошлись спреем, что отбил омежий запах в момент. Запах Марка чувствовался разве что на подушках, которые сейчас Джексон трепетно сжимал в руках и уткнувшись в них лицом, плакал. Ему был нужен только его маленький омега и их дети. Больше ни одна живая душа. Только Марк, только он. Марка же словно переклинило, и он захотел проверить то, что не пришло в голову ему полтора года назад. Нет, он не хотел оправдать человека, которого до сих пор безумно любил. Если уж на то пошло, то он давно простил своего Джексона, только вот тот до сих пор не мог простить себя и считал, что не достоин быть рядом со своей семьей. А ведь Марк уже много раз намекал на то, что он может жить с ними в одном доме. Нет, конечно не делить одну спальню. Это надо заслужить. Но вот жить вместе они вполне могли. Ради себя, ради своих детей, родителей и друзей. Потому что все очень сильно переживали за них. Но Джексон упрямо вбил в свою голову мысли о том, что Марк его не простит и как следствие, не видел очевидного. Поэтому сейчас омега сидел в своем кабинете, практически впервые закрывшись от всех и смотря видео с камеры наблюдения в кабинете мужа. Именно за то число, когда их счастливая жизнь рухнула. Марк словно заново переживал все те эмоции. Перематывал по несколько раз, чтобы понять это и принять. Долго смеялся, до истерики. А потом плакал навзрыд, стараясь стереть все из памяти. В тот момент только мысли о детях не давали ему сорваться. Только благодаря им он держался. *** — Извини, можно? — Марк приоткрыл дверь кабинета Джексона и заглянул внутрь. Альфа оторвался от документов, как только услышал любимый голос и сразу же поднял взгляд на омегу, что неловко переминался с ноги на ногу в дверном проеме. — Марк? Ты же знаешь, что тебе всегда можно сюда без стука, — Джексон грустно улыбнулся, уже через секунду осознавая, что ляпнул. Последний раз, когда Марк заглядывал сюда без стука, они расстались. И вот уже как полтора года страдали от того, что не могли быть вместе. Но страдали не только они, но и дети. Они искренне не понимали, почему они с мамой живут в доме, а папа переехал жить в другое место. Как и всем, им хотелось, чтобы мама с папой были вместе и любили друг друга. Не все было так плохо, ведь мама с папой продолжали любить друг друга, просто жили раздельно. Марк тоже смутился, делая вид, что пропустил фразу Джексона мимо ушей и осторожно вошел в кабинет, прикрывая за собой дверь. — Что-то случилось? — альфа привстал, но омега показал жестом, чтобы тот оставался сидеть на своем месте. Он наоборот сам подошел к нему, присаживаясь на краешек стола перед мужем. — Я хотел спросить, — начал Марк, но его прервали. — Мистер Ван, — дверь приоткрылась, и секретарь вплыл внутрь — здесь передали бумаги от Им Джебома. — Спасибо Мин, положи на стол, — спокойно ответил Джексон, даже не смотря на своего подчиненного. — Так вот, я хотел спросить, есть ли у тебя планы на Рождество? — Марк заговорил вновь, когда дверь за секретарем закрылась — Мы практически не общаемся с тобой, и я не знаю о твоем статусе ничего. Может у тебя уже появилась пассия и малыш…? Извини, я просто видел тебя на прошлой неделе в магазине, в отделе для грудничков. Джексон смутился, опуская взгляд в пол. — Это будет похоже на жалкое оправдание, но я ходил, покупал подарки нашим мальчикам и меня занесло в отдел для самых маленьких. Вспоминал, какими крохотными были наши сыновья. И нет, планов у меня никаких нет. У Марка аж перехватило дыхание. У Джексона никого нет. А на прошлой неделе он просто сделал поспешные выводы, приехав из магазина и прорыдав четыре часа ночью в подушку. — Тогда, может быть ты приедешь к нам? Югем и Джар очень хотят, чтобы ты был с ними в Рождество. — Мистер Ван, звонил мистер Им Джебом и просил, чтобы Вы срочно подписали документы, — в кабинет во второй раз вплыл секретарь, даже не стесняясь того, что у Джексона явно серьезный разговор со своим супругом. Марк в очередной раз замолчал и ждал, пока Джексон посмотрит все бумаги и поставит на них свои подписи. Он даже указал ему страницу, на которой тот пропустил место подписи. — Я с радостью присоединюсь к вам завтра. Можно ведь уже завтра, да? Или только на следующее утро? Я обещаю, что… Марк взял руку Джексона в свою, тепло улыбнувшись. — Завтра. После работы. Смени свой костюм на что-то более удобное и домашнее. Думаю, что свитер и джинсы понравятся мальчикам. — А моей королеве? — Мистер Ван, тут… — Мин заглянул еще раз в дверь, а потом внес поднос с чашкой чая. Одной. Марк закатил глаза, но намек понял. Мальчишке хотелось, чтобы омега побыстрее свалил от его босса. — Мин, как минимум на подносе должны стоять две чашки. Марки, ты кофе или чай? — Джексон смотрел только на омегу, который и не думал отпускать руку, перебирая пальцами его браслеты на руке. — Чай. Но я не хочу этот обычный. Я хочу тот, который присылает мама из Китая. Надеюсь, что твой новый секретарь знает, как правильно его заваривать и где он лежит? — обычно спокойный и не нарывающийся на конфликт Марк сейчас словно рычажок стервы включил. — Да, я знаю, — процедил сквозь зубы парень и удалился. — Джексон, а можно мне взять на завтра выходной? Мальчики уже не пойдут в детский сад. Поэтому я хочу начать готовить праздничный ужин с самого утра, и чтобы они не оставались ни с кем, а были со мной. Я понимаю, что впереди у нас долгие выходные, но все же… — Ты мог бы даже не спрашивать. — Джексон млел под желанными прикосновениями — Я всегда за то, чтобы ты брал те дни, которые захочешь. Тем более завтра сочельник и это будет замечательно, если ты сможешь спокойно приготовиться, не спеша никуда. — Ммм, — Марк озорно стрельнул глазками — а сегодня можно пораньше уйти? Хочу заехать в магазин и купить продукты, чтобы не тратить время завтра. — Хочешь я поеду с тобой? — А ты можешь? — Ради те… — Мистер Ван, — дверь открылась в очередной раз, а у Джексона дернулся глаз. — Послушай, деточка, — Марк повернулся, устремляя свой взгляд на секретаря — если у тебя нет воспитания, то хотя бы надо понимать, что когда в кабинете у твоего руководителя находится другой руководитель, то не надо заходить сюда каждые три минуты, окау? А если к твоему руководителю пришел супруг и возможно сейчас они обсуждают что будут дарить детям и как будут отмечать Рождество, то вообще не надо совать сюда свой нос! Что у тебя на этот раз? Бумаги от Рикки Вана, очередной чай, срочные дела или кран потек? Выйди и закрой дверь с обратной стороны. Тоже мне, нашелся умник. Ты знаешь сколько здесь таких резвых пташек вроде тебя было? Я пережил их всех, увольняя семьдесят пять процентов. Остальные двадцать пять вылетели от руки мистера Вана. — Извините мистер Туан. — Мистер Ван, — поправил Марк мальчишку. Мин вылетел из кабинета, как пробка из бутылки, даже ничего не отвечая. Не на того напал. Ибо Марка надо было крепко достать, чтобы он вообще решил что-либо высказать, повышая голос. Да и правда, не с такими имел дело. Джион, наверное, до сих пор икает после того, как Бэм приложил его головой об стол за то, что тот попытался спустить беременного Марка с лестницы. Джексон любил, когда его муж показывал зубы. Особенно сейчас. Намекая на то, что он «Ван», но никак не «Туан». — Тогда идем? — Марк наконец-то отпустил руку своего «бывшего» мужа, спрыгивая со стола и направляясь к выходу. А Джексона не надо было просить дважды. Он сразу же поскакал за омегой, предупреждая секретаря, что появится на работе только следующим утром. *** — Привет… — Джексон улыбнулся в трубку. — Привет, — Марк ответил улыбкой, хотя ее и не было видно его собеседнику. — Я взял вещи на работу и уже переоделся, так что сразу же поеду к вам. — Ты же упаковал подарки мальчикам? — Марк перемешивал салат, поэтому включил камеру на сенсорной панели, висящей на стене, чтобы освободить руки от телефона. — Конечно. Я упаковал подарки для всех, — Джексон хмыкнул, брызнув на себя парфюмом. — Мы все вчера купили? Ты проверил? — Джексон тоже перевел изображение на плазменный экран в кабинете, — или мне заехать в магазин, ведь Королева забыла пучок петрушки? Марк звонко засмеялся и покачал головой. — Нет, я все взял. И почти все готово. Поэтому приезжай быстрее домой. Мальчикам я ничего не говорил, и они не знают, что ты приедешь. Но они говорили мне, что хотят провести с папой все выходные. Джексон улыбался и сиял, а потом быстро переключился на телефон, спускаясь вниз на парковку, чтобы уже через сорок минут быть дома. Марк превзошел себя, дом снаружи сиял множеством огоньков. В саду были установлены световые фигуры оленей, Санта-Клауса, и разных лесных животных. Джексон еле вписался на своем кадиллаке в гараж, потому что засмотрелся на всю эту красоту. Ему даже пришлось перевести дыхание. Ведь если территория дома заставляла открыть рот в изумлении, то что творилось внутри? Альфа собрался с духом, прихватил подарки из багажника и осторожно зашел в дом. Малыши крутились около мамы на кухне, поэтому у Джексона было несколько минут, чтобы засунуть все свертки под елку, которых было столько, что пришлось нести их в шести больших пакетах и налюбоваться красотой дома. Он был совершенно другой, не такой, каким он видел его в прошлом месяце. Раньше дом хоть и был жилой, но какой-то печальный и серый. А сейчас в нем чувствовалась жизнь и радость. Огромная елка, везде красивые гирлянды, лестница украшена хвоей и шарами, с потолка свисает праздничный декор и пять носков над камином. Джексон даже задумался, почему пять, но потом быстро прибавил к Марку и малышам еще своих родителей. Они, наверное, прилетят на днях. Вроде мама что-то говорила об этом, но Кайе уже не помнит. Всего очень много, что глаза разбегаются, но все эти элементы безупречно гармонируют между собой. Что не удивительно, если вспомнить, кто Марк по профессии. — Папа? — Папа! Малыши накинулись на него, сразу же повиснув на шее и устраиваясь в надежных отцовских объятиях. А через пару минут в комнате появился и Марк. Безумно красивый и домашний. В мягком теплом костюмчике и с родной улыбкой на губах. Вытирающий руки полотенцем, опирающийся плечом на дверной косяк и наблюдающий все счастье мира, что плескалось на дне глаз сыновей. — Привет… — Привет… Они обменялись неловкими объятиями, словно недавние друзья и Марк сказал, что ужин будет готов буквально через час, а пока дети могут поиграть с папой и рассказать ему о том, как у них дела в детском саду. Альфа был на седьмом небе от счастья. Он игрался с детьми, помогал строить им железную дорогу и пару раз даже утащил из рук Марка вкусные кусочки мяса и сыра, потому что работал сегодня без обеда и был голодный, как волк. Джексон не соврет, если скажет, что давно уже так вкусно не ел. Все эти рестораны и кафе даже в сравнение не шли с едой, что приготовил обожаемый муж своими нежными ручками. После ужина они играли с малышами, Джексон катал их на спине, они даже танцевали со своими обожаемыми чадами, а потом вместе укладывали их спать. Дети цеплялись за папу и просили, чтобы он не уходил, а Марк уверял их, что когда они завтра проснутся, то найдут папу в доме. Никто и никуда не собирается уходить. Они так же вместе загружали посудомоечную машину и ждали непонятно чего. Джексону было неловко просить его остаться в доме, хоть на диване, а Марк наоборот ждал. — Можно я приеду завтра с самого утра? — первый не выдержал альфа. — Нет, — Марк отвернулся, собираясь с силами. — Марк, я очень хочу… — Подожди. Сначала я хочу поговорить о нас с тобой, о нашем статусе и о том, что мы отказались идти на бракоразводный процесс. Но наша жизнь идет дальше и не стоит на месте. — Марк, сочельник…за что ты так со мной? — Джексон аж сел в столовой на стул, смотря в одну точку. — Тебе ли это говорить, Кайе? — Ты прав. Прости. Они молчали какое-то время, пока Марк наконец-то не продолжил дальше. — Ты думаешь мне легко было решиться на этот разговор? Но я нашел в себе силы и не просто так позвал тебя сегодня сюда. Я хочу поставить точку на страницах этой книги и закончить эту главу своей жизни, — омега и сам вздрогнул от своих слов, включая сенсорную панель на стене — Джексон, послушай меня. Это запись того самого дня, после которого наша с тобой семейная жизнь полетела в пропасть. Ты смотрел видео с камер наблюдения? Альфа отрицательно покачал головой. — Я так и думал. Поэтому я хочу, чтобы ты набрался сил и смелости и посмотрел это. — Марк, я… — Я смотрел это несколько раз и принял это. Мне кажется, что ты тоже должен. Джексон не хотел. Он готов был многое отдать, чтобы никогда не видеть эту запись, тем более не в присутствии супруга, который все еще по праву принадлежал ему. Хотелось сгореть со стыда и убежать. Но Марк уже нажал на кнопку воспроизведения, а Джексон устремил взгляд на экран. — Останови, выключи это. Я больше не могу, — Джексон уткнулся лицом в свои ладони и заплакал. Потому что держаться у него не было сил. Все слишком резко свалилось на его плечи, и он не знал, что теперь делать. Марк обнимал его сзади и шептал на ухо о том, что все нормально и то, что они вместе справятся с этим. — … в твой кофе подмешали сильный наркотик и вместо того, чтобы ты возбудился, ты просто отрубился, а эта дрянь испугалась и попыталась привести тебя в чувства. Но когда мы с Джебомом зашли в твой кабинет, казалось, словно она сидит у тебя на коленях, и вы занимаетесь сексом. Чертовы короткие бабские юбки, — Марк хмыкнул — когда ты пришел в себя, то скорее всего чувствовал только возбуждение и ничего не помнил. А когда приехал домой, то вся информация, которой ты начал обладать — это измена. И твой мозг просто дорисовал образы под воздействием стресса. Я не знаю, почему мы не посмотрели видео с камер, я не понимаю, почему не попытались разобраться. Мы просто тупо потеряли чуть ли не два года жизни друг без друга, Джексон. Когда я это осознал, то смеялся как сумасшедший, а потом рыдал. Джексон плакал сейчас и никак не мог успокоиться. Даже тогда, когда Марк обошел стул, на котором сидел альфа и осторожно опустился к нему на колени. Все это бред о том, что альфы не плачут. Еще как. Особенно если понимают, что какие-то моменты уже нельзя вернуть назад. Марк же обнимал его, покрывал поцелуями любимое лицо и говорил, что больше никогда не отпустит. Джексону потребовалось много сил, чтобы взять себя в руки, а потом наконец-то поцеловать своего омегу так, как он давно мечтал. Не так, словно крадет поцелуй, а имея на это все права. Марк с охотой ответил и довольно простонал, оказываясь сидящим на столе и притягивающим мужа ближе к себе. Они оба плакали и смеялись, крепко обнимались и никак не могли оторваться друг от друга, прижимаясь только сильнее. Джексон хотел залюбить его, зацеловать и закусать всего с головы до пяточек. Он попытался прижаться еще ближе, ведь все естество кричало о необходимости этого действия, но Марк, смеясь, мягко остановил его. — Эй, осторожно, маленького человечка задавишь, — омега сел поудобнее, смотря в глаза мужа. — Я буду осторожно, чтобы не раздавить тебя, — смутился Джексон. — А я и не о себе. И пока альфа пытался связать все в своей голове, Марк поднял объемную кофту, обнажая перед мужем достаточно круглый живот, хоть еще и небольшой. А у Джексона перехватило дыхание. — Помнишь течку три месяца назад? Мы не раз за тот день были в сцепке и как результат — я забеременел. Только не сразу это осознал. Совсем недавно, недели три назад. И то, только потому что опять начал есть очень много соленого. — О боже… Марк… — Примерно в это же время мне пришла в голову идея посмотреть запись с камеры наблюдения. Малыш словно активировал во мне мозговую деятельность, которая временно спала. Джексон упал на тот самый стул на котором еще совсем недавно сидел и уткнулся губами в маленький круглый животик, осыпая его поцелуями. — Мой Марк…мой… ты мой…мой малыш, — шептал он как заведенный, зацеловывая любимую округлость. — Джексон, — омега трепетал, зарываясь пальцами в волосы мужа и чувствовал, как он растворяется в нем, как тает от нежности в его руках. Стоит ли говорить, что Марк никуда не отпустил Джексона? Они вместе приняли душ и так же вместе легли в своей спальне, вцепившись друг в друга, словно их пытались разделить. А на утро дети, тихонечко приоткрыв дверь родительской спальни, обомлели. Потому что мама спала в объятиях папы. Для них это было лучшим показателем счастья в доме. Они не стали их беспокоить, а наоборот тихонечко прикрыли дверь и побежали раскрывать свои подарки. Позже, когда приехали родители, Имы с маленьким Джиненом и Бэм со своей оравой, Марк судорожно носился по спальне, пытаясь натянуть на себя вещи, а Джексон практически прятался в гардеробной, делая вид, что он выбирает в чем встречать гостей. — Давай Ван, не бойся. Я сам боюсь, — подкалывал его Марк. — Я просто долго не был в этой гардеробной, — отвечал ему Джексон. Марк залетел всего лишь на несколько секунд, хватая с полки мягкий костюм и пушистые носки с оленями, кидая в руки мужа. — Это намек на то, что я тяну время? — Это намек на то, что ты олень, — усмехнулся омега и выбежал из комнаты. Уже спустя несколько минут спустился и Джексон, который словил на себе удивленные взгляды гостей. Вместо каких-либо объяснений он просто обнял Марка, пряча его в своих руках и чувствуя себя самым счастливым на свете. Ну, а что было дальше, это уже совсем другая история.