Искусство

Она неспешно шла по улице, слушая музыку в наушниках. Она всегда держала их при себе, потому что привыкла, что любое событие в ее жизни сопровождается какой-то определенной музыкой, с которой потом она его ассоциирует, вспоминает о нем и хранит в памяти, даже если то было совсем незначительно. Уже было достаточно темно, но вокруг было много людей. Выходной все-таки. Даже сквозь достаточную громкость мелодии были слышны разговоры, счастливый смех, чье-то пение и шум от проезжающих машин. Она не очень-то обращала на все это внимания, погруженная в собственные мысли и размышления. Она чувствовала себя одиноко в этой толпе, поэтому даже не пыталась за что-то зацепиться, просто сливалась с ней. Неожиданно она подняла глаза и увидела его. Затуманенный взгляд черных глубоких глаз. Не сказать, что это была любовь с первого взгляда или безумная искра страсти. Нет. Она не верила в такое. Но в этом взгляде она увидела нечто, что сложно было охарактеризовать обычными словами, окрестить каким-то конкретным ощущением или чем-то еще. Это было похоже на такое чувство, которое ты испытываешь, когда хватаешься за нечто непримечательное, например, книгу, а потом находишь в ней все ответы на вопросы, которые тебя мучили. Как будто это было произведением искусства. Время замедлилось. Секунды стали минутами, часами, казалось, что каждый вздох был бесконечным. Они смотрели друг на друга. Музыка в ее наушниках наполняла атмосферу, и ей казалось, что он тоже ее слышит, что все ее слышат. Но всё как-то ушло на второй план. Резко стало тихо. Она лишь моргнула. Она почти прошла мимо. Но она почувствовала, что кто-то взял ее за предплечье. – Почему ваше лицо такое печальное? – она просто остановилась, не отрывая взгляд от него. Несмотря на то, что только что испытанное ею, он оставался для нее чужим. Она не хотела его прикосновений или сказочного продолжения сюжета, как в кино. Он был очень далеким. – Не думаю, что вам будет это интересно, – аккуратно одернув руку, произнесла она. Он посмотрел на нее с ухмылкой. Но в ней не было зла или какой-то насмешки. Ему было интересно. – Может, выпьем? – Простите, но у меня нет на это времени, – соврала она, смущаясь. Она его боялась. Все казалось таким нереальным, странным и неожиданным. – Разве вы изначально не направлялись заглянуть в какой-нибудь бар и развлечься там в одиночестве? Именно поэтому она и боялась его. Он прочитал в ее глазах все сразу. Раньше, когда она размышляла, мечтала об отношениях и мужчинах, пришла к выводу, что ей ничего не хочется объяснять им. Она хотела бы, чтобы ее понимали без слов, намеков и разного рода подсказок. Но на деле это, как оказалось, пугает. Она молча кивнула, не решаясь начать спорить. Они зашли в бар с неприметной вывеской. Она часто бывала на этой улице, но никогда его не замечала. Сразу чувствовалось, что это место исключительно для своих. Оно было очень атмосферным, пропитанное запахом табака, алкоголя и какой-то еле-еле заметной сладости. Играл джаз. Она не любила джаз. Каждый раз, когда она слушала джаз, в ее жизни что-то менялось. А она была не готова ни к каким переменам. – Вы любите джаз? – спросил он, достав сигарету. – Не очень-то. Ему казалось, что ее лицо стало еще печальнее, чем было. Он всматривался в него внимательнее. Ее кожа была очень бледной и почти прозрачной. А глаза черные-черные, обрамленные такими же черными недлинными ресницами. Она была похожа на куклу. Как будто бы неживая. – Теперь вы мне расскажете? – Если только вы купите мне выпивку, – он кивнул, посмеявшись. Честно сказать, они оба пить не умели. Вино очень быстро сменилось тем, что покрепче. И глубокий черный взгляд стал совсем туманным, покрытым пеленой опьянения. – Вы любите искусство? – неожиданно спросила она. Я вот люблю, – не дав ему ответить, продолжила, – но только не складывается у меня с ним. Она с самого детства хваталась за все красивое, по ее мнению, необычное и изучала это. Она научилась держать кисть быстрее, чем четко выговаривать слова. Она рисовала все, что видела, вкладывала в свои рисунки себя. Краски были ее кровью, потом, слезами. Она все выражала через них. Она не ждала, что ее кто-то оценит, назовет "талантом", вложит деньги и все прочее. Нет. Она просто наслаждалась искусством. Своим искусством. Пока не потеряла вдохновение. Она копалась в себе, искала, размышляла. Но ничего. В ней не было того, что было раньше. Этой детской наивности, любви ко всему живому и неисчерпаемому интересу. В ее сердце было пусто. – А что такое искусство по-вашему? – неожиданно спросил он. – Что? Это невозможно объяснить, искусство – это ... – Любовь, – перебил он ее, – искусство – это любовь. Она посмотрела в его глаза снова. Сейчас он представился совсем иным. Она знала, что был виноват во всем алкоголь и не более. Но ей не хотелось переставать смотреть. Он притягивал слишком сильно, гипнотизировал ее. Он уже не был таким далеким. Ведь она открылась ему, излила душу, а он слушал ее внимательно. Он понимал ее. Ее тело совсем обмякло и стало ватным. Она уснула. Он сначала не знал, что с ней делать. Он не знал ее имени, не знал ее адреса, а оставить тут одну тоже не мог. Взяв ее на руки, он потащил ее к такси, которое направлялось к нему домой. Она была легкой, невесомой, сладко спящей, похожей на ребенка, но при этом от нее исходила именно женская притягательность. К ней хотелось прикасаться. Он корил себя за то, что не уследил, а теперь везет ее к себе в квартиру, что может ей, проснувшейся, показаться неподобающим или, более того, сильно ее напугать. Аккуратно положив ее на кровать, он приглушил свет и стал выходить из комнаты, но услышал шуршание сзади и обернулся. Она смотрела на него немного не сфокусированным, туманным взглядом. – Знаете, вы похожи на мужчину, который сможет решить все мои проблемы, – еле слышно пробормотала она, но ему было достаточно этого. В его глазах она была такой искренней, настоящей. За этой внешностью неживой куклы скрывалась живая, сильная и яркая личность. Это закралось очень далеко, глубоко, но заметно для него. Он чувствовал ее. Она была близко. Он подошел к ней и сел на край кровати. Он смотрел на нее. С нежностью, с симпатией. Он хотел было поправить ей волосы, но она сделала это сама, поднявшись на локти. Они смотрели друг на друга одно лишь мгновение. Одного мгновения им было достаточно. Она притянула его лицо и робко поцеловала, сразу же отстранившись. – Красиво, – произнесла она, – очень красиво. Она проснулась с непонятным чувством в груди, которые переполняло ее всю. Он еще спал, поэтому, не захотев его будить, она на первом попавшемся листочке написала свой номер телефона и " Я теперь ваша должница" и убежала прочь. Она бежала, счастливо улыбаясь, радуясь почти до слез. Она поняла, что это было за чувство. Вдохновение. Она включила джаз, встала напротив мольберта и, пританцовывая, стала водить кистями по холсту, вырисовывая странные фигуры, линии, связывая их между собой. Она погрузилась в свое искусство, не замечая ничего вокруг. Он ведь был прав: искусство – это любовь. Закончив, она посмотрела перед собой. Красными линиями был выведен четкий контур лиц двух людей. И их поцелуй. Неожиданный звук. СМС. "Я привык, что долги мне возвращают".