Как заполучить демона?

Ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Вот уже месяц, как после сезона дождей установилась замечательная погода. Брай Ирвеллинг расстегнул легкую курточку, поправил лямку рюкзака и зашагал по направлению к гостеприимно распахнутым огромным деревянным воротам, украшенным искусной резьбой. С каждым шагом возвышающееся впереди здание Магической Академии становилось все ближе. Брай остановился, едва миновав ворота, и принялся восхищенно осматриваться. По лицу Брая блуждала мечтательная улыбка. Для него, рожденного в семье потомственных магов, мысль учиться в самой старой и самой известной Магической Академии страны всегда была безумно привлекательной. Он с детства мечтал здесь оказаться. И вот, наконец, его мечта осуществилась. Не сказать, чтобы это далось Браю легко. Его отец всегда был против отъезда сына, настаивая на домашнем обучении. Однако мальчик демонстрировал столь выдающиеся магические таланты, что вскоре в его окружении не осталось никого, кто был бы уверен в своей способности обучать его в будущем. Правда, отказываясь от должности, учителя, приводя эту главную причину своего отказа, всегда скромно умалчивали о беспокойном характере воспитанника и его проделках на магическом поприще. Родители Брая пытались удержать их, предлагая более выгодные условия и намекая, что они прекрасно понимают, что их сын не самый послушный ученик. Нет-нет, это совершенно не имеет к делу никакого отношения, — в один голос твердили бывшие наставники, нервно посматривая на присутствующего при этих разговорах искренне опечаленного мальчика. Правда и то, что помимо несносного характера, периодически вовсю проявлявшаяся сила ребенка также беспокоила его родню. И только деда, сильнейшего мага за всю историю рода, не пугал потенциал внука. Именно он поддержал Брая, когда тот заявил о своем решении во что бы то ни было поступать в Академию. Слово Сэмюэля Ирвеллинга в семье всегда было законом. Род Ирвеллингов издавна принимал живейшее участие в жизни страны и имел огромное влияние на правящую династию. Конечно, не всех устраивало подобное положение дел, но иного выбора, кроме как мириться с этим, не было. Справедливости ради стоит отметить, что Ирвеллинги никогда не вмешивались в события сверх необходимого. Сэмюэль был выдающимся магом, ученым, дипломатом, и отлично умел находить компромиссы. Любого жителя страны можно было бы спросить о том, кто такой Сэмюэль Ирвеллинг – и непременно получить ответ. Его боготворили, ценили и уважали. Брай же своими способностями пошел в деда. Он с детства проводил много времени в обширной библиотеке поместья, собранной усилиями многих поколений, с восторгом листая древние магические фолианты, без труда распутывая их защиту. Частенько его ловили за попытками использования заклинаний, почерпнутых из этих книг, и строго наказывали. Мальчику пробовали объяснить, что ему еще слишком рано и опасно играть с подобными вещами. Но никакие наказания и объяснения не могли остановить Брая. Он был на редкость озорным и целеустремленным ребенком. Его родители, воспитав уже четверых детей, — трех девочек и одного мальчика, — просто хватались за голову, не зная, чего же еще можно ожидать от младшего сына. Брай никогда не был капризным и избалованным, но всегда любил проказы и опасные приключения, оставаясь при этом, тем не менее, немного наивным ребенком. Возможно, немалую роль в этом сыграла атмосфера любви и уважения, что всегда царила в большом семействе Ирвеллингов. К тому же, было сложно соотнести непоседливый характер Брая с его прямо-таки ангельской внешностью. И родственники, как могли, ограждали его от «тлетворного влияния реального мира». Фантастически красивый хрупкий светловолосый мальчик с чистым взглядом голубых глаз вырос в изящного очаровательного юношу. Вот только внутренне он почти не изменился, храня в своем сердце безоговорочную веру в людей. А еще у Брая был один секрет. С раннего детства он был очарован легендами о демонах. Год за годом, с завидным упорством, он разыскивал по крохам любую информацию о них. Не то, чтобы эта тема была мало востребована, нет, наоборот, еще как! Однако, несмотря на то, что многие маги мечтали заполучить демона в свое личное пользование, а любое государство — заманить к себе на службу, все же связываться с представителями этой расы было крайне опасно. И никто не позволил бы ребенку открыто интересоваться этим вопросом. Тем не менее, Брай упрямо двигался к цели. Он мечтал вызвать демона, СВОЕГО демона. Причем, корысти в этом желании не было. Брай не собирался ничего требовать от демона. Он вообще пока весьма расплывчато представлял, чего же именно хочет от этой встречи. Но сама идея захватила его целиком, определяя многие дальнейшие поступки в жизни. Лет в пятнадцать он нашел одну интересную книгу о демонах, с различными рисунками и непонятными схемами. И так ему понравился один чертеж, — Брай был просто заворожен заключенными в потрясающей красоты орнамент четкими, словно живыми знаками, — что он сделал себе копию этой страницы, с которой впоследствии не расставался, пока она не истрепалась до дыр. Хотя, даже тогда, он в любой момент мог бы изобразить этот рисунок, так ему врезалась в память каждая его черточка до малейших деталей. Впрочем, изучить толком саму книгу Браю не дали, отобрав ее и устроив мальчику серьезную взбучку, на этот раз ничего не объясняя. Брай сильно обиделся и тайком сбежал в город, отправившись прямиком к мастеру рисунка по телу. Пригрозив мужчине семейным проклятием (и неважно, что существование такового Брай выдумал прямо на месте), он заставил его сделать ему татуировку, перенеся изображение с припрятанного листа бумаги на поясницу. Брай не знал, что означает этот рисунок из магической книги, но был очень доволен. Правда, прошло несколько насыщенных событиями лет, и он почти забыл это приключение, перестав придавать значение изображению на своей коже. И вот теперь по достижению совершеннолетия, Брай, наконец, стоял перед величественным каменным зданием Академии, перед древними, увитыми плющом стенами, благоговейно затаив дыхание. Из памяти постепенно стиралось сумбурное прощание с родными, когда отец и мать причитали, отпуская его из родного дома, а дед посмеивался в седую бороду, предрекая, что с таким непоседливым студентом Академию ждут нелегкие времена. Пройти вступительные экзамены для Брая оказалось очень легко. Правда, он принял решение не афишировать свою принадлежность к роду Ирвеллингов, чтобы его родственная связь с дедом не оказывала влияние на отношение к нему окружающих. Сэмюэль поддержал Брая в этом стремлении, и юноша отправился в Академию инкогнито, став по документам Браем Эйрве. Правду знал только ректор Академии и еще пара преподавателей, бывавших у Ирвеллингов в поместье, но они прекрасно понимали желание Брая добиваться всего своими силами, и не собирались ни с кем делиться своим знанием. Родителей Брая наверняка бы удар хватил, если бы они узнали, что их сыночек поступил на факультет Демонологии. А Брай был просто до неприличия счастлив. Вот она, новая интересная жизнь ждет его прямо в паре шагов! Было и еще кое-что, помимо размышлений о демонах, что Брай держал в тайне от родных. С определенного возраста юноша стал задумываться о «взрослых» отношениях. Для него не было секретом то, что происходит наедине между мужчиной и женщиной. И даже тот факт, что некоторые предпочитают представителей своего пола, его не пугал и не отвращал. Серьезно подумав, Брай пришел к выводу, что и сам, вероятно, относится к таким людям. Это было весьма занимательное открытие. Правда, все знания Брая тут лежали в области теории, на практике же никто что-то не спешил просвещать любознательного юношу. Мать вообще старательно ограждала любимое дитятко от любых возможностей получить новые знания в этом вопросе. Однако Брай, поставив перед собой цель, не позволял никому сбить себя с пути. Чувствуя подвох в рассказах матери о детях и аисте, будучи еще ребенком, он, взяв измором местную кухарку, вынудил ее изложить ему правдивую версию описываемых событий. После чего с неделю ходил под впечатлением, но к матери с тех пор стал относиться с легким снисхождением, всегда проверяя ее слова. Впрочем, теперь Иона Ирвеллинг мобилизовала все свои скрытые резервы, взяв жителей поместья в железную хватку, удерживая их от желания поддаться на провокации очаровательного любопытного юноши. Пожалуй, тогда Брай впервые не смог выйти победителем из противостояния с матерью. Нет, он не сдался, просто отступил, сосредоточив свое внимание на книгах и пытаясь почерпнуть информацию из единственно доступного ему на данный момент источника. Правда, таких книг было не найти в библиотеке поместья, и Брай вынужден был пользоваться любым способом — преимущественно, тайком читая книги сестер — чтобы продвинуться дальше. И не было ничего удивительного, что в итоге у него сложилось довольно специфическое представление о данном вопросе. Теперь он грезил о своей Настоящей Единственной любви, достойной того, чтобы вручить себя ей (в случае Брая, правильнее будет сказать «ему»). И все бы хорошо, но никто пока не подходил на эту роль. Брай совсем уж было загрустил, когда внезапно получил возможность поступать в Академию и воспрял духом. Уж здесь-то он наверняка сможет встретить Его, Того Самого! Так что теперь у Брая было две цели, и под своды Академии он вступал полный радужных надежд и уверенности в скорейшем их достижении. Комнатка в общежитии, в которой разместили Брая, была маленькой, но чистенькой и уютной. Кроме того, его соседом оказался подвижный, как юла, молодой человек, с которым Брай сразу же нашел общий язык. Несмотря на богатство семьи, он всегда был равнодушен к роскоши, и никогда не пользовался помощью слуг там, где мог справляться сам. Поэтому в нынешней ситуации его все устраивало. На следующий день начинались занятия. Брай с предвкушением ждал этого момента. И вот он наступил. Рано утром, отправляясь на завтрак, Брай все время ловил на себе восхищенные, а порой совершенно нескромные взгляды окружающих. Иногда это было приятно, иногда — раздражало. И только для других студентов стало полной неожиданностью, когда сосед Брая за столом, скользнув рукой по его коленке и наклонившись шепнуть что-то ему на ухо, вдруг вскочил, с паникой в глазах уставившись на свой стул и, выкрикивая что-то бессвязное, выбежал за дверь. Ошарашенные студенты немного пообсуждали происшествие и, списав поведение своего товарища на последствия переутомления во время вступительных экзаменов, вернулись к еде. А Брай, скрипнув зубами и подавив тяжелый вздох, понадеялся, что таких наглых субъектов здесь не очень много, и ему больше не придется использовать облегченное Заклятие Страха на других. Все-таки не очень приятно наблюдать, как из глубин сознания людей лезут их потаенные страхи. Наконец успокоившись, Брай поднял взгляд от тарелки, впервые за сегодняшний день позволив себе открыто рассматривать окружающих. И его терпение было отчасти вознаграждено. На другом конце столовой он сразу же заметил эффектного молодого человека. Чем не кандидатура на место его Настоящей любви? Правда, присмотревшись повнимательнее, Брай решил, что у его Настоящей любви не может быть такого длинного носа, поэтому следует поискать еще. Все же спешка, как известно, редко когда приводит к положительным результатам. И, хоть терпение не было ярко выраженной чертой его характера, этой наукой Брай овладел в совершенстве. Сосед Брая слева на первой лекции, широкоплечий русоволосый гигант с добродушным лицом, был тщательно осмотрен со всех сторон и отвергнут по причине слишком большого роста. Сосед справа тоже не подошел. Пообщавшись с ним немного, Брай понял, что это весьма умный и начитанный симпатичный молодой человек, с хорошими магическими способностями. Это ему очень понравилось, но все же парень был слишком худосочен и не смог удержаться на позиции кандидата. На второй лекции Брай обратил внимание на молодого преподавателя, да и не он один. Все разговоры в аудитории стихли, студенты, затаив дыхание, слушали лектора. Он настолько вдохновенно рассказывал материал, словно светясь изнутри, что отвлекаться на что-то другое было просто невозможно. Сердце Брая радостно забилось – он нашел, нашел Его! Полтора часа прошли, как в сказке, словно в другом мире, созданном талантом преподавателя. Но едва лекция закончилась – закончилась и сказка. Лектор из блистательного полубога превратился в обычного, ничем не примечательного человека. Он смущенно улыбался студентам, неловко упаковывая в сумку свои книги. Брай чуть не застонал от разочарования. Снова мимо! Впрочем, это только начало первого дня, успокаивал он себя. На занятии по фехтованию дело пошло веселее. Среди инструкторов были и студенты старших курсов. Вот там-то было на что взглянуть! Брай владел мечом довольно прилично, однако вовсе не виртуозно. Возможно, по сравнению с первокурсниками, его уровень и был значительно выше, но до настоящего мастерства ему было еще очень далеко, и он прекрасно понимал это, стремясь научиться чему-то новому. Его искренний интерес и старательность были замечены, и поэтому инструкторы с удовольствием стали заниматься с ним по очереди. Время пролетело незаметно. Именно тогда Брай завел себе первых друзей в Академии. Правда, после этого занятия он был несколько дезориентирован. Ведь теперь на звание его возможной Настоящей любви приходилось несколько кандидатур! Ломая голову, Брай в раздумьях провел оставшиеся занятия, на последнем из которых каждому студенту были выданы Устав и Правила Академии. И тут произошла катастрофа. Брай осознал, что изучая демонологию, виды, особенности, способы сдерживания, вероятность опасности этой расы, он все равно не добьется главного! Никто не собирается здесь учить их Вызову демонов! Более того, все, что было связано с подобными ритуалами, запрещалось студентам в самой строжайшей форме, и было доступно лишь дипломированным специалистам высочайшей категории. Но на получение ее могли уйти еще долгие и долгие годы! Брай был раздавлен. Он даже не пошел вечером отмечать с другими студентами начало учебного года, а прямиком, расстроенный, отправился спать. Полночи он вздыхал и ворочался, но затем неугомонный характер Брая взял верх. Ситуация перестала казаться ему критической. Ведь он всегда собирал информацию практически в невозможных условиях, упрямо не опуская руки. Так что сейчас изменилось? Брай твердо решил вплотную заняться библиотекой Академии, добиться симпатии преподавателей, стать лучшим студентом и, никуда не сворачивая, двигаться к цели. Тем более, со следующей недели начинается больше всего интересующий его предмет – Предметная и Запрещенная демонология – на котором, возможно, он сможет почерпнуть максимум сведений или хотя бы возможностей их поиска. Придя к такому решению, Брай мгновенно заснул спокойным сном. Впрочем, он всегда так спал. *** Брай твердым шагом вошел в аудиторию. Впереди была первая пара Предметной и Запрещенной демонологии. За прошедшую неделю Брай совсем освоился в Академии, подружился с другими студентами, стал завсегдатаем библиотеки. О его необыкновенных успехах говорили между собой преподаватели. Правда, выбор своей Настоящей любви ему пришлось временно отложить. Хотя те, на которых Брай обратил пристальное внимание ранее, на занятии по фехтованию, выглядели с каждым днем в его глазах все более привлекательно. Он устроился за деревянной партой, и, услышав легкие шаги, раскрыл конспект, приготовившись писать, даже не взглянув на прошедшего к кафедре преподавателя. Однако через мгновение пальцы Брая уже нервно сминали бумагу, а он, завороженный глубоким красивым голосом, вздернув голову, неотрывно смотрел на лектора. Тот был чуть выше среднего роста, с темными, падающими крупными кольцами волосами до лопаток, карими глазами, в глубине которых горело нечеловеческое оранжевое пламя, – издержки профессии, — изящной линией бровей, и четко очерченными губами, в данный момент изогнутыми в открытой, доброжелательной улыбке. Все в нем показалось Браю идеальным. Он был восхищен его подтянутой фигурой, выгодно подчеркнутой правильно подобранной одеждой. В меру тонкие руки были унизаны уходящими под рукава затейливыми широкими браслетами с магическими символами, в ушах, в тон глазам, таинственно поблескивали оранжевым огнем сережки-капли. Мужчина был еще далеко не стар, однако уже проделал долгий путь со времен своего студенчества. Брай закусил губу. Он больше не сомневался. Все, о ком он думал раньше, теперь не имели значения. Браю больше не надо было искать свою Настоящую любовь. В этот момент он ощутил чувство глубокого удовлетворения, его губы непроизвольно растянулись в улыбке. Брай подался вперед, жадно впитывая каждую черточку затронувшего его образа. Преподаватель чуть наклонился, облокотившись на кафедру, — и в этот миг их глаза встретились. Словно разряд тока пробежал по позвоночнику Брая, скулы вспыхнули румянцем. Его пальцы дернулись совсем уж резко, раздался звук раздираемой на части бумаги. Но Брай не мог оторвать взгляда от удивительных глаз поразившего его мужчины. Преподаватель, не моргая, тоже смотрел на него в упор. Через несколько секунд, показавшихся Браю вечностью, но вечностью слишком короткой, мужчина на миг прикрыл глаза, и, вновь взглянув на Брая, подарил тому теплую улыбку. Брай окончательно дорвал так и не начатый конспект. Теперь он точно утвердился в своем выборе. Осталось только показать своему избраннику, что и Брай – именно тот, кто нужен ему. Впрочем, юноша не сомневался в успехе. А разве может быть иначе, если это судьба? Тут Брай был совершенно уверен. Остаток лекции он посвятил построению грандиозных планов совместной жизни, успевая, тем не менее, между делом, внимательно слушать лектора – тем более, что записывать ему все равно уже было некуда. После того как занятие окончилось, Брай подошел к преподавателю и решительно остановился напротив него, в зародыше подавляя взявшуюся неизвестно откуда робость. Мужчина ободряюще посмотрел на студента и заговорил первым: — У Вас ко мне есть вопросы? Простите, не припоминаю Вашего имени… Брай овладел пытавшимся предательски покинуть его голосом: — Брай Эйрве… Извините, профессор… Видя его замешательство, преподаватель незамедлительно пришел ему на выручку. — Профессор Эстрел, Гай Эстрел. Вижу, у нас были схожие проблемы. – Он снова тепло улыбнулся. – Теперь, когда мы познакомились, могу я узнать, что же Вы хотели, Брай? От звука своего имени, произнесенного этим завораживающим голосом, юноша покраснел еще больше и чуть было не ответил прямым текстом, чего именно он хотел и в каком виде, но в последний момент сумел остановить так и просящиеся на язык слова. — Профессор Эстрел, мне очень понравилась Ваша лекция! Вы пока единственный в Академии, кто знакомит студентов с действительно полезной информацией о демонах. Вы не порекомендуете мне какую-нибудь серьезную литературу по Вашей теме? Не беспокойтесь, я помню правила! Но ведь ничего страшного не случится, если в самых общих чертах почитать о связанных с демонами ритуалах? Хотя бы для того, чтобы случайно не напутать чего, и не затронуть что-нибудь опасное! Брай с мольбой уставился на профессора. Он пока ничем не рисковал, задавая такие вопросы. На миг оранжевое пламя в глазах стоящего напротив мужчины вспыхнуло ярче, Браю даже почудилось нечто хищное, промелькнувшее в его взгляде. Но не успел он задуматься над этим, как профессор Эстрел уже ласково улыбался ему, стирая своей располагающей улыбкой все его тревоги. — Спасибо Вам, Брай, за эти слова. В такие моменты я очень рад, что стал преподавателем. Мне приятно, что Вас так заинтересовала именно моя тема. Вот теперь я припоминаю. Мои коллеги много говорили об одном подающем большие надежды студенте. Поздравляю, Вы успели прекрасно зарекомендовать себя. Ну что Вы! Не надо смущаться! И я уверен, что мы с Вами обязательно что-нибудь придумаем, чтобы не нарушить правила и в то же время удовлетворить Ваше любопытство. – Он заговорщицки подмигнул юноше. — Я дам небольшой список книг, которые Вы легко сможете найти в нашей библиотеке в свободном доступе, а потом мы еще поговорим. Ну, как, устраивает мое предложение? Брай быстро-быстро закивал. Его все устраивало абсолютно. Сразу обе его цели замаячили так близко. Профессор добродушно хмыкнул и пару минут сосредоточенно писал обещанный список, Брай же в это время благоговейно следил за движением его руки, стараясь даже дышать потише. Когда все было готово, он тепло, но с сожалением распрощался с профессором и тут же помчался в библиотеку. Дел на сегодня предстояло немало. Пару месяцев Брай практически жил в библиотеке, прерываясь только на лекции, сон и еду. Дед сильно бы удивился, узнав, что Брай не устраивает своих обычных каверз, не ставит на уши Академию и вообще ведет себя примерно. Причина была одна – ему совершенно не хватало на это времени. И все же, вскоре он вынужден был признать, что даже с учетом того, что из порекомендованных книг он узнал много нового о демонах, практической пользы для него они не несли. Оставалось надеяться только на непосредственную помощь преподавателя. Брай не пропускал ни одной лекции профессора Эстрела. Постепенно так сложилось, что он больше всех участвовал в обсуждениях на этих занятиях, и профессор стал уделять ему много внимания. Несмотря на свою открытость и доброжелательность, Эстрел, когда было нужно, вел себя со студентами довольно строго, не позволяя им распускаться. И за это профессора уважали еще больше. Так что никто даже не думал протестовать, видя, как много внимания получает Брай. Юношу же это положение дел несказанно радовало. С каждым днем ему хотелось быть к профессору все ближе. Простого любования им издалека стало уже не хватать. И как же он был рад, когда однажды после лекции профессор подозвал его и, отметив его искренний интерес к своему предмету и неплохие знания, предложил участвовать в своем научном проекте. Эстрел еще что-то говорил, что договорится обо всем с другими преподавателями и что эта практика обязательно зачтется Браю на других курсах, но юноша его уже не слышал. Он щенячьим взглядом смотрел на профессора и еле удерживал себя от того, чтобы запрыгать на месте от счастья. Эстрел, заметив, наконец, его не слишком адекватное состояние, закончил расписывать перспективы совместной работы, понимающе усмехнулся и добавил: — Что ж, вижу, что Вас увлекла эта идея. Думаю, подробности я Вам изложу в процессе. Тогда жду Вас сегодня после ужина в шестой лаборатории. Брай на автомате кивнул, и, развернувшись, отправился в общежитие. Он все еще витал в своих грезах, когда почувствовал, что на плечо ему легла рука, заставляя остановиться. С легким раздражением он посмотрел на того, кто дерзнул оторвать его от возвышенных размышлений. Впрочем, вскоре он уже искренне улыбался Фабиану. Так звали старшекурсника, который больше всего занимался с ним на занятиях по фехтованию и с которым он успел неплохо подружиться. Фабиан происходил из знатного рода, а его отец был князем средних размеров земель на приграничных территориях, всю жизнь защищавшим границы государства от набегов кочевников. И не было ничего удивительного в том, что Фабиан в первую очередь был великолепным воином, и только уже потом — подающим большие надежды магом. Сын князя нетерпеливо тряхнул собранными в высокий хвост пепельно-русыми волосами и стал тормошить Брая. — Ну ты чего, Брай! Очнись! Опять где-то витаешь. Тебя только на занятиях и можно увидеть. И то, как-то частично… Брай демонстративно высокомерно изрек: — В библиотеку ходить надо чаще. Фабиан скептически хмыкнул. — Это вот ты только что пытался намекнуть, что я мало времени учебе уделяю? Ладно-ладно, я понял. Хочешь за книгами сидеть – пожалуйста, кто тебе мешает? Только нельзя же так себя гробить, у тебя и вид сейчас такой, будто кто мешком пыльным из-за угла огрел. Между прочим, ты, мало того, что обещал со мной в город прогуляться, так мы еще и договаривались дополнительные тренировки вдвоем проводить. Или уже передумал? Брай мгновенно сдулся. Фабиан был в общем-то прав. И Брай действительно давал другу такие обещания. А сейчас это было еще более актуально. Юноша занервничал. Ведь если он стал плохо выглядеть, как же он будет добиваться профессора Эстрела? К тому же, и тренировки ни в коем случае забрасывать нельзя, если он хочет быть достойным своего избранника. Ведь очевидно, что профессор не только за книгами время проводит. Да и что тут лукавить, общаться с Фабианом Браю просто нравилось. Тот, несмотря на нескрываемое восхищение Браем, всегда умел держать себя в руках. Юноша с легким сожалением подумал, что было время, когда именно Фабиан был одной из главных кандидатур на роль его Настоящей любви. Достаточно высокий, широкоплечий, бесшумно двигающийся с грацией пантеры, притом красивый, с аристократическими чертами лица и удивительными зелеными глазами – он всегда привлекал к себе повышенное внимание и женщин и мужчин. Брай рядом с ним чувствовал себя уверенно, в полной безопасности. А как иногда хотелось провести рукой по длинным ухоженным волосам! Фабиан принимал Брая таким, какой он есть, и при своей наблюдательности, несомненно, сделал выводы о чрезмерной увлеченности друга демоническими ритуалами, но никогда не осуждал и не задавал лишних вопросов, за что Брай был искренне ему благодарен. Брай замечал его неприкрытую симпатию, но границ тот никогда не переходил. И мелькало еще что-то иногда во взгляде Фабиана, что заставляло сердце Брая сжиматься от грусти, какие-то болезненные воспоминания тревожили друга. И сейчас Брай чувствовал себя неблагодарной сволочью по отношению к нему. Действительно, он так увлекся, что совершенно перестал замечать окружающих. Брай смущенно поднял взгляд на Фабиана. — Ну, Фабиан, не обижайся… Вот такой я нехороший. Ну, забыл я, ты же меня знаешь. Честно, и тренировки будут, и прогулка. Ты только не злись на меня, а? Брай стал жалобно заглядывать в глаза другу. Фабиан держал лицо целую минуту, а потом рассмеялся и, потрепав по голове Брая, улыбаясь произнес: — Вот как на тебя можно обижаться, маленькое ты чудовище? Сделаю вид, что поверил и честно буду ждать, когда ты из своей норы выползешь. Брай, пытаясь пригладить взлохмаченную шевелюру, приободрился, и с видом щенка, а-ля «а я и не думал вам в тапки гадить, а вот и нечего их на дороге разбрасывать, сами виноваты», заявил Фабиану: — А вот нечего ждать. Вот ты ждешь-ждешь, а я забываю… — Однако, увидев насмешку в глазах друга, уже совсем другим тоном закончил. – Ну, у меня проект тут один намечается, так что я еще больше занят буду. В общем, ты просто лови меня и тащи… На губах Фабиана появилась предвкущающая улыбка. — Договорились! Ты сам это сказал. Внутренний голос робко шепнул Браю: «Ой, а на что это мы только что подписались?», но юноша храбро задавил предательскую мысль и, подтвердив свои слова, отправился дальше. Благодаря этой короткой беседе туман в голове у него немного рассеялся, и теперь Брай более критично смог обдумать открывающиеся перспективы. Ему тут же захотелось постучаться головой о стену, понимая, что он ничего толком не услышал из объяснений профессора, и даже не представляет, что это за научный проект такой, и что именно он должен будет делать. Впрочем, не все так плохо. В любом случае, работа обязательно будет так или иначе связана с демонами, а сам Брай сможет много времени проводить с профессором наедине. Тут было от чего немного растерять здравомыслие. Наскоро приняв душ, Брай завис перед шкафом с одеждой. Вот как бы теперь одеться, чтобы и профессора соблазнять, и чтобы это для работы подходило? Впрочем, времени в запасе оставалось совсем немного, а надо было еще успеть на ужин, так что с выбором пришлось поторопиться. В итоге Брай остановился на вполне обычных темно-серых брюках и рубашке под цвет своих глаз. Вроде и простенько, но в то же время, брюки были облегающими и сидели на юноше как вторая кожа, заставляя окружающих нервно сглатывать, а рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговичек, невольно привлекала внимание к полоске светлой бархатистой кожи – но разве можно было в этом упрекнуть милого наивного мальчика, даже и не подозревающего о производимом эффекте? Во всяком случае, в этом никто бы не усомнился, — с удовлетворением думал Брай. Перекусив, и ожидаемо собрав множество восхищенных взглядов, Брай, наконец, спустился в шестую лабораторию в подвале, где ему пришлось пройти несколько уровней магической проверки. Юноше не составило бы труда взломать защиту, но это было чревато последствиями, и пока он раздумывал над этой дилеммой, все благополучно разрешилось. Видимо, профессор все продумал и успел внести Брая в список разрешенных посетителей. При мысли, что Эстрел думал о нем, в груди Брая стало разливаться тепло. С трудом сдерживая довольную улыбку, он прошел в лабораторию и застал профессора что-то увлеченно разбирающим в кипе чертежей, загромоздивших большой деревянный стол. Преподаватель был одет в свою любимую одежду черного цвета, которая удивительно шла ему. Брай просто умилился, заметив, что непослушные волосы Эстрела были прихвачены несколькими заколками. Это выглядело так по-домашнему. Правда, в тот момент Брай почувствовал не только умиление. В лаборатории было достаточно тепло и немного раскрасневшийся профессор мало того, что высоко закатал рукава рубашки, совершенно не скрывающей рельеф его мышц, так еще и расстегнул ее. Брай судорожно сглотнул, не в силах оторвать взгляд от капельки пота, скользнувшей по груди профессора. Стоять внезапно стало жутко неудобно. Несмотря на весь свой невинный вид, Брай в данный момент мечтал опрокинуть профессора прямо на этот заваленный пергаментом стол. Ну, или самому оказаться опрокинутым. Сейчас для Брая не было никакой разницы. Наконец, Эстрел оторвал взгляд от бумаг и заметил замершего в дверях Брая. Он радостно замахал ему рукой. — Скорее заходи! А я уж думал, что ты не придешь. – Профессор совершенно непринужденно перешел на «ты». – Извини, тут небольшой бардак. – Он быстро освободил от бумаг стул и жестом предложил юноше присесть. – Главное, это лаборатория закреплена за нами до конца исследований, тут есть стол, пара стульев и самое важное – много места на полу, чтобы чертить пентаграммы, а что нам еще надо? Поняв, что вопрос был риторический, Брай неловко уселся на самый краешек стула, закинув ногу на ногу, и, смущаясь произнес: — Профессор Эстрел, Вы меня простите, а чем конкретно мы будем заниматься? Вы, наверное, уже говорили, но я был так рад возможности работать с Вами, что ничего не запомнил. Эстрел рассмеялся без малейшей тени насмешки. — Ой, да не стоит стесняться! Я тебя прекрасно понимаю. Тем более, что нам придется проводить много времени вместе, в тесном сотрудничестве, так что давай без этих церемоний, — Эстрел лукаво посмотрел на Брая, одарив того такой улыбкой, что юноше внезапно тоже стало очень жарко, — называй меня просто по имени – Гай. А заниматься мы будем этим всем – он широким жестом обвел раскинувшиеся повсюду бумаги. Брай задышал чаще, в уме раз за разом прокручивая это чудесное имя – Гай, Гай… Сосредоточиться после такого было трудно, но крайне необходимо, чтобы снова не пропустить ничего важного. — Через несколько месяцев я буду защищать научную степень, чтобы иметь возможность войти в элиту тех, кто непосредственно имеет дело с Вызовом демонов. По правде сказать, это право я заслужил давно, но крючкотворы явно придерживаются другого мнения. – Профессор помрачнел, но тут же встряхнулся. – А ты, мой дорогой, поможешь мне в исследованиях, касающихся запрещенных для простых людей ритуалов. Нет, ничего по-настоящему опасного ты, конечно, не увидишь, но зато, как никто другой среди студентов, подойдешь к этим знаниям очень близко. Можешь больше не скрывать, я давно заметил твой интерес к этому. Не бойся, я тебя не выдам. Под моим руководством ты прикоснешься к удивительным тайнам. Ты ведь этого хотел? И даже если наша совместная работа будет не во всем законной с точки зрения бюрократов, ты же никому не станешь рассказывать об этом? – Взгляд Эстрела внезапно потяжелел. На миг Брай испытал непреодолимое желание бежать отсюда со всех ног, дыхание опасности стало нестерпимым. Но он упрямо разжал судорожно сжатые зубы и с восторгом, который несмотря на охватившую его дрожь, никуда не делся, прошептал: — Я во всем поддержу Вас, — с небольшой запинкой, — Гай. Вы можете положиться на меня! – Уже более уверенно добавил он, увидев, как обычная, уже знакомая улыбка появляется на губах профессора. — Я в тебе и не сомневался. – Эстрел опустился на второй стул, предварительно убрав с него бумаги. Он расслабленно откинулся на спинку, поправил выбившуюся из прически прядь, ненароком скользнув своими тонкими изящными пальцами по шее, выметая своим видом последние опасения из головы Брая. — Тогда предлагаю приступить к работе. Сейчас я дам тебе собрание чертежей, а ты будешь отбирать из них те, в которых найдешь похожие символы. – Эстрел протянул Браю листок с рядом символов, показавшихся юноше смутно знакомыми. Вероятно, что-то подобное он видел в библиотеке в поместье. На секунду пальцы Брая и Эстрела соприкоснулись, профессор чуть наклонился вперед, полы его рубашки окончательно разъехались — и юноше срочно пришлось вспоминать дыхательную гимнастику, которой учил его Фабиан. Нет, определенно, им надо поскорее встретиться снова. А то в ближайшем будущем этих наскоро полученных знаний не хватит, чтобы сохранять самообладание. Впрочем, скоро посторонние мысли покинули голову Брая, и он полностью с энтузиазмом погрузился в изучение бумаг. *** Дни шли за днями. Брай продолжал радовать преподавателей своими успехами в учебе, несмотря на то, что все свободное время проводил с профессором Эстрелом. Правда, он все больше запутывался. Ведь профессор, казалось бы, весьма благосклонно принимал все его знаки внимания, да и сам зачастую невзначай касался Брая, давая тому надежду на еще большее сближение. Однако, к решительным действиям Гай (юноша теперь называл его только так, даже мысленно) так и не переходил. И Брая постоянно мучил вопрос – почему? Возможно, конечно, дело было в том, что Брай студент, а Гай его преподаватель, ведь такая связь никогда не поощрялась. Но интуиция подсказывала Ирвеллингу, что дело не только, и даже не столько, в этом. Но тогда в чем? На этот вопрос Брай не находил ответа. А, несмотря на все свои фантазии и порывы, Брай, тем не менее, не мог сам сделать первый шаг. О, намекать, соблазнять невзначай – сколько угодно, но не больше. Первое время он еще пытался добиться активных действий от Гая любыми, порой, совершенно нелепыми способами. Ну, а ведь посоветоваться ему все равно было не с кем… Так он однажды выудил из шкафа штаны, из которых уже пару лет, как вырос. И тогда у него возникла идея показаться в таком виде перед профессором, предполагая, что это сможет его наконец-то расшевелить. Ну, что тут сказать… Штаны оказались ооочень облегающими, внимания Брай привлек к себе предостаточно, поминутно вызывая у окружающих желание затащить юношу в какой-нибудь укромный уголок и… (правда, никто так и не рискнул этого сделать, все же Брай поневоле научился быть весьма убедительным, давая отпор). Но вот беда — профессор оказался совершенно равнодушен к проявленной инициативе. День оказался испорчен. Особенно, если добавить ко всему вышеперечисленному то, что этими штанишками Брай за день так себе все натер (в том числе и то, чего раньше ни разу не натирал и вообще не думал, что такое возможно), что вечером он с проклятьями сдирал чуть ли не вросшую в тело ненавистную тряпку. Настроение не поднял даже акт демонстративного уничтожения отвратительной вещицы. Впрочем, все эти душевные терзанья постепенно отошли на второй план. Брай с головой ушел в работу. Все-таки демоны занимали большую часть его размышлений. А работа была очень интересной. Конечно, профессор не поручал юноше ничего слишком серьезного, словно специально подбрасывая Браю лишь фрагменты общей картины, но и этого ему хватало с лихвой. К сожалению, Брай не умел переводить символы, которые видел, но уже понимал примерное значение тех или иных комбинаций. К примеру, ни одно имя демона ему до сих пор так и не встретилось, а также части чертежей, встреченных в документах, где должны были быть указаны цели и задачи предполагаемых ритуалов, оставались незаполненными. Профессор не говорил ничего на этот счет, но Брай уже был практически уверен, что все их действия связаны с каким-то ритуалом. Правда, складывалось ощущение, что ритуал в том виде, в котором пытается его воссоздать Гай, просто не существует. И это вызывало чувство неясной тревоги. Но профессор был полон энтузиазма и не терзался никакими сомнениями, что успокаивало Брая. Гай много хвалил юношу за его неоценимую помощь, что заставляло того забывать обо всех своих опасениях и с новыми силами приниматься за работу. Иногда Брай чувствовал легкие угрызения совести из-за того, что так и не начал общаться с Фабианом вне занятий. Впрочем, этих угрызений хватило только на то, чтобы юноша стал посвящать часть своего времени по утрам на небольшие тренировки в одиночестве. На этом его совесть замолчала. Однако этот размеренный ритм жизни был нарушен однажды вечером. *** Сегодня Брай, как обычно, понесся после ужина в лабораторию. Но Эстрела там не оказалось. На пустом столе Брая сиротливо дожидалась записка, в которой было сказано, что профессора срочно вызвали по делам в столицу на неделю, и на это время их совместная работа приостанавливается. Гай приносил свои извинения за то, что не имел возможности предупредить студента заранее и желал ему хорошенько отдохнуть за эту неделю. Брай долго задумчиво водил пальцем по буквам, разглаживал бумагу, а затем быстренько сунул ее в карман. Ему было грустно, но тут ничего нельзя поделать. Брай опустился на стул и задумался. В принципе, ему теперь нечего было делать здесь, в пустой лаборатории, ведь профессор унес все документы, но захотелось просто повспоминать счастливые моменты совместной работы с Гаем. И пускай, все это прерывалось только на несколько дней, Брай чувствовал, будто что-то уходит, словно что-то важное и безмятежное заканчивается прямо сейчас, и возврата к нему уже не будет. Сколько он так просидел, Брай не знал, но, когда он вышел на улицу уже было совсем темно. Погруженный в свои мысли он добрался до своей комнаты в общежитии, взялся за ручку двери, и замер, почувствовав за спиной постороннее присутствие. Внезапно на него набросили какую-то материю, навалилась тяжесть, но Брай не успел толком испугаться, как узнал знакомый голос, раздавшийся над ухом: «Тише-тише, не стоит бояться…». Чуть побарахтавшись для порядка, юноша поудобнее устроился на руках подхватившего его Фабиана и затих. Вовремя вспомнилось собственное разрешение ловить и тащить себя, понятое одним наглым воином слишком буквально. Но ведь это же не значит, что потом Браю нельзя будет немного повозмущаться? К тому же, ему было любопытно, как с таким грузом Фабиану удастся спокойно пройти мимо вахты. И этот вопрос вскоре удалось прояснить, когда на выходе из здания Брай услышал сдавленный смешок вахтера. «Надо же, успел договориться! И как только убедил?!» — с оттенком восхищения подумал юноша о Фабиане. Он уже стал уставать болтаться на руках молчаливым кулем и подумывал прекратить этот фарс, когда Фабиан опустил его, прислонил к стене здания и, наконец, размотал. — И что это значит?! – начал возмущаться юноша, но весь запал ушел, стоило посмотреть в ехидно сощуренные зеленые глаза. Брай рассмеялся, и закончил уже вполне миролюбиво: — Ты выглядишь как довольный котяра. Ладно, ты же не просто так меня выкрал? И какая у нас программа на сегодня? — Умница моя! – Фабиан, насмешливо улыбаясь, потянулся покровительственно потрепать Брая по голове. Юноша увернулся, и закусив губу, с обидой посмотрел на довольного воина. — Тихо-тихо! Все равно не поверю, что ты всерьез обиделся. — И правильно! – Брай улыбнулся. – Так что мы делать будем? — Кажется, пришла пора выполнять обещания. Нас ждет увлекательная прогулка по ночному городу, с предполагаемой конечной точкой маршрута в одном чудесном питейном заведении, ай! Да не кусайся ты! — А ты прекращай меня гладить! И поменьше пафоса. – Брай демонстративно клацнул зубами в непосредственной близости от нахальной руки Фабиана, снова, между делом, подбирающейся к его голове. — Все, понял-понял! Тогда, пойдем. — Мм, Фабиан, а ты с этим одеялом так и пойдешь? Нет, ну, если оно тебе как память дорого… Фабиан недоуменно уставился на ткань, которую, так и продолжал держать, прижимая к себе одной рукой. Хмыкнув, он собрался ее развеять, но был остановлен Браем. — Нет, ну что за расточительство? Дай сюда, я его тут за клумбой спрячу. — Да, пожалуйста. Только зачем его тут прятать? — Ну, мало ли что… Да, неважно! Дай, тебе жалко, что ли?! Фабиан пожал плечами и протянул одеяло Браю, полюбовавшись затем пару минут, как тот, словно деловая белка, пыхтит и копается за клумбой. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится… Прогулка удалась на славу. Брай вертел головой во все стороны, восхищенно рассматривая причудливую подсветку Старого Города, подбегал к каждому фонтанчику, ощупывал каждую встреченную на пути статую. Фабиан без вопросов покупал ему мороженое, сладкую вату и еще какие-то вкусности. Брай словно вернулся в пору счастливо детства, только никто его не одергивал, не причитал: «Не лезь туда, это может быть опасно! Не ешь этого, вдруг живот заболит! Не трогай воду, она холодная, ты простудишься!». Брай был безмерно благодарен Фабиану за то, что тот безропотно терпел все его капризы. Нагулявшись, друзья отправились в небольшой уютный бар, и сели за деревянный столик. Фабиан тут же заказал юноше очень вкусного сидра. И Браю стало совсем хорошо. Он откинулся на спинку стула и принялся неспешно потягивать приятный напиток, слушая, как играет скрипач, удивительно вписывающийся в волшебную атмосферу ночи. За первой кружкой последовала вторая, за ней еще одна, а дальше все закрутилось и завертелось… *** Утро выдалось хмурым. И речь здесь вовсе не о погоде. Брай оторвал тяжелую голову от подушки и застонал. Вчерашние события никак не хотели вспоминаться последовательно, память был похожа на сыр с огромными дырками. — С первым похмельем тебя! Услышав посторонний голос, Брай попытался подскочить, но тут же вынужден был со стоном опуститься обратно. Точно, после неизвестно как проведенной ночи, он почему-то остался ночевать в комнате Фабиана. И сейчас тот полулежал на боку, облокотившись на локоть, и насмешливо ухмыляясь, рассматривал взъерошенного Брая. Брай же, обнаружив, что во время сна он, оказывается, умудрился забросить ноги на Фабиана, попытался неловко отползти. Восстановлению душевного равновесия не способствовало и то, что воин щеголял сейчас обнаженным торсом, а рубашка Брая была распахнута и уже умудрилась частично сползти с плеч. Внутренний голос вякнул о том, как приятно было ночью прижиматься к горячему сильному телу, но был безжалостно задвинут поглубже. На то он и внутренний голос, чтобы сидеть где-то внутри и не смущать хозяина. Внезапно взгляд Фабиана изменился. Что это за странное выражение глаз? Жалость? Нет, но что-то очень близкое к ней. Фабиан осторожно поинтересовался: — Брай, а твои родители, случайно, не хотели девочку? Юноша насупился. — Если ты о том, что они воспитывали меня, как девочку, то все не совсем так. Сестер у меня достаточно. Конечно, я рос, тесно общаясь с ними. А мой брат слишком часто болел, вот все и тряслись надо мной, боялись что и со мной что-нибудь случится. Тем более, я всегда легко находил себе неприятности. Меня, конечно, излишне опекали, но родителей тоже можно понять. К тому же, папа всегда во всем слушался мою маму, а она хотела, чтобы я был таким же послушным, как и мои сестры. А я такой, как есть! – Брай с Вызовом посмотрел на Фабиана. — Нет, я никого не осуждаю! Ты меня не так понял. Просто, тебе не кажется, что твои представления о жизни несколько… наивны? Брай резко сел. Застегнул рубашку и только потом ответил с тяжелым вздохом, стараясь не пересекаться взглядом с Фабианом. — Что, я тебе вчера по пьяни много разболтал?.. Наверняка, да. Только я ведь не вчера родился, даже знаю откуда дети берутся, – продолжил он с невеселым смешком. – Ты знаешь, у меня было время понять, что жизнь, она от книг сильно отличается. Не настолько я наивный, как ты думаешь. Я много глупостей делаю и думаю, но это мой осознанный выбор. Могу я еще немного не отказываться совсем от фантазий? Тем более, я в состоянии разобраться с тем, что происходит в реальности. Разве кому-то плохо от того, что они видят меня таким беззаботным и наивным? К тому же, у меня и правда мало жизненного опыта… Ну, что, я не совсем безнадежен? Фабиан рассмеялся. — Ну, в этом я никогда не сомневался. Просто хотел развеять последние подозрения. И вот еще о чем хочу тебя попросить – будь осторожнее с профессором Эстрелом. Знаешь, про него ходят странные слухи. А ты, мне кажется, совсем не можешь объективно его воспринимать… Брай взвился. — Ни слова больше! Про Гая я не позволю даже тебе говорить что-то плохое! Он необыкновенный, и то, чем мы с ним занимаемся очень важно для меня. Глаза Фабиана гневно сузились, но он предпочел промолчать. А Брай был не до конца искренен в своей яростной вспышке. Последнее время он стал более критично смотреть на профессора и видел в нем то, что его настораживало. Но в то же время, Брай, несмотря ни на что, дал себе слово верить Эстрелу. И нарушать его он был не намерен. — Все, мир! Не будем спорить! Но раз уж у тебя появилось свободное время, может, мы все же с сегодняшнего вечера начнем наши тренировки? И не смотри на меня с таким сомнением. Уверяю тебя, к вечеру ты совсем оклемаешься. Брай отходил также быстро, как и вспыхивал. А начать тренироваться, действительно, хорошая мысль. — Ой! – Только сейчас Брай обнаружил, что был укрыт тем самым одеялом, которое так старательно вчера прятал за клумбой. И сейчас оно было все измазано землей. Очередной фрагмент воспоминаний встал на место. После посиделок в баре, Брай вспомнил местную страшилку о привидении, блуждающему по женскому общежитию. Оно никому не вредило, но слухов было предостаточно. И Браю очень захотелось его поймать. Потащив за собой несопротивляющегося Фабиана, юноша вернулся в Академию, и первым делом отправился к той злополучной клумбе. Почему-то в тот момент ему показалась очень удачной идея завернуться в это одеяло, чтобы привидение приняло его за своего. Сейчас Брай никак не мог понять своей логики. Но, видимо, под воздействием алкогольных паров она просто помахала хозяину ручкой. Тоже не совсем трезвый Фабиан активно поддержал Брая. И вот, завернувшись вдвоем в одеяло, крадучись (шатаясь из стороны в сторону), друзья незаметно (топая как стадо слонов) проникли в женское общежитие. Вспоминая о том, что случилось дальше, Брай похолодел. Он в панике опустил руку в карман брюк и выудил на свет нечто, что с очень большой натяжкой напоминало нижнее белье, если можно считать таковым пару лоскуточков с кружавчиками. Фабиан и Брай уставились на нескромную вещицу, как на смертельно опасную змею. Воин побледнел и нервно сглотнул. — Скажи, что это был просто дурной сон! Мы ведь не… — Тогда нам обоим снился один кошмар. Что ж, привидение они вчера действительно увидели. Не издавая ни звука, оно просочилось в одну из комнат, и друзья храбро бросились спасать несчастных девушек, до их эффектного появления смотрящих десятый сон. Когда в комнату, практически сорвав дверь с петель, вломились двое парней, замотанных в непонятную тряпку, и бросились к кроватям, девушки не растерялись и принялись защищаться, визжа, царапаясь и бросая в опасных личностей всем, что под руку подвернется. Тут уже парням пришлось спасаться самим. В процессе развернувшейся баталии друзья выяснили, что привидение благополучно исчезло, никем кроме них не замеченное. И доказать, что они не извращенцы уже не представляется возможным. Брай и Фабиан вообще еле ноги унесли. Фабиан с надеждой посмотрел на Брая. — Там ведь темно было, может, нас толком не разглядели? Брай активно закивал. Он молча сбросил на пол одеяло и компрометирующий кусочек ткани, и Фабиан, также не говоря ни слова, развеял получившуюся кучку. Брай с тоской в голосе произнес: — А на клумбе-то любимые цветочки ректора… были. Кажется, мы вели себя не слишком аккуратно… Фабиан смутился. В комнате на пару минут воцарилась тишина, которую неуверенно прервал воин: — Слушай, а привидение… Оно ведь никому не мешает… Так пусть, может… — Точно, пусть и дальше там… ходит. Лучше чем-нибудь другим потом займемся. Фабиан мысленно схватился за голову. И он уже не заметил, как Брай, слегка порозовев в ответ на собственные мысли, робко прикоснулся к губам. Это ведь не было частью сна? Поцелуй с Фабианом? *** Первая тренировка не задалась для Брая с самого начала. Фабиан, конечно, прекрасно объяснял, да и Брай в этом деле уже достиг определенных результатов, но, каждый раз, когда юноша чувствовал прикосновения воина, он невольно смущался, пытаясь понять, был ли в действительности тот поцелуй, о котором он теперь постоянно думал. Самым простым выходом из сложившейся ситуации было бы просто спросить об этом у Фабиана, но как? И что будет, если тот подтвердит это? Как вести себя дальше? А если ничего на самом деле не было, то Брай, тем более, окажется в нелепом положении. В итоге, о какой сосредоточенности на тренировке могла идти речь?! Надо отдать должное Фабиану, он достаточно долго терпел, но потом все же не выдержал. Опустив меч, воин остановился прямо посреди демонстрации очередной связки и немного раздраженно поинтересовался: — Что с тобой происходит? Я уже полчаса объясняю простейшее движение, давно тебе известное, между прочим, а толку никакого. И, каждый раз, когда я до тебя дотрагиваюсь, ты начинаешь дергаться. Брай молча потупился, закусив губу. Не дождавшись ответа, Фабиан устало продолжил: — Так нельзя. У нас ничего не получится, если ты продолжишь держать это в себе. Я, правда, не понимаю, что с тобой происходит… Брай виновато посмотрел на Фабиана и решился, не давая себе возможности передумать. — Только не смейся, пожалуйста! Я… мне кажется, что этой ночью мы с тобой целовались! Это правда? – Выпалив все на одном дыхании, Брай замер в ожидании приговора. Внешне Фабиан почти никак не отреагировал на слова Брая. Он не стал насмехаться или злиться, за что Брай почувствовал к нему благодарность, и только сжавшиеся сильнее на рукояти меча пальцы выдавали его волнение. Выдержав небольшую паузу, он спокойно, даже почти равнодушно, ответил: — Правда. Но ты зря волнуешься. Целовались – это слишком громко сказано. Просто в какой-то момент ты решил доказать мне, что умеешь это делать. Честное слово, я тебя не подначивал! Тебя хватило секунд на десять, вот и вся история. А у меня нет привычки пользоваться невменяемым состоянием других. Браю захотелось провалиться сквозь землю. Никогда еще ему не было так стыдно. Он дал себе слово, что пить в таких количествах больше не будет. Ему так и не удалось вспомнить, как именно это произошло, в памяти всплыло лишь ощущение горячих губ, дрогнувших в ответном движении лишь на мгновение. Брай запальчиво ляпнул: — С ума сойти! Мой первый поцелуй, а я даже не помню, понравилось ли мне! Секунду ничего не происходило, а потом и Брай и Фабиан одновременно рассмеялись, избавляясь от напряжения. Браю мгновенно полегчало. Словно почувствовав это, Фабиан лукаво улыбнулся и почти промурлыкал: — А вот это легко исправить. Можем повторить, чтобы ты убедился, что тебе не могло не понравиться. – Он с намеком, пристально уставился на губы Брая. — Ну, уж, нет! Ты, кот мартовский, со своими намеками иди-ка к кому-нибудь другому. Как не стыдно, голову дурить маленьким наивным мальчикам! – Брай наигранно недовольно нахмурил брови и поцокал языком. Правда, в то же время, он, под пристальным взглядом Фабиана, едва сдержал желание облизать враз пересохшие губы. — Что-то я уже начал сомневаться в такой уж наивности одного конкретного «мальчика». – Не удержался от замечания Фабиан. На этом тему посчитали закрытой. Теперь Брай смог, наконец, отбросить посторонние мысли и тренировка пошла своим ходом. Неделя пролетала очень быстро. За эти несколько дней юноша научился, кажется, гораздо большему, чем за все общие прошедшие занятия по фехтованию. С Фабианом было удивительно легко. Они еще пару раз ходили в город, но теперь Брай ограничивался одной кружкой сидра в баре, памятуя о своих прежних подвигах. И, как хорошо, что виновных в нарушении порядка в женском общежитии и в разорении клумбы так и не нашли. Все-таки есть свои преимущества в репутации одного из лучших учеников! А Фабиан, похоже, и так из любой ситуации мог выкрутиться. Умеют же некоторые! Брай все явственнее понимал, что ему очень повезло с таким другом. Он мог говорить с ним на любые темы, кроме одной. Разговоры о его совместной работе с профессором, по-прежнему, оставались под запретом. Брая даже не смущал тот факт, что иногда, в результате провокаций Фабиана, у него возникают мысли и желания по отношению к воину, отнюдь не свойственные друзьям. Но, что в этом удивительного, если друг так хорош собой и при любой возможности демонстрирует потрясающе красивое тренированное тело, а девушки Брая все равно не интересовали? Поэтому к реакциям своего организма юноша относился как к чему-то вполне естественному, не идя, впрочем, у них на поводу. Сам же Фабиан вполне довольствовался небольшими провокациями, шутками и подначиванием, не заходя дальше. Так что предполагать за его действиями чего-то более серьезного не было причин. Как-то в середине недели Брай получил маленькую посылку от неизвестного отправителя. Распаковав коробку, он обнаружил в ней длинный теплый полосатый шарф и записку от профессора, в которой выражалась надежда на скорую встречу. Профессор также просил, чтобы Брай не переутомлялся во время его отсутствия и побольше отдыхал. Браю стало стыдно, ведь за эти дни он практически не вспоминал о профессоре, целиком поглощенный общением с Фабианом. И как было приятно ощутить заботу Гая! В груди потеплело. Правда, непонятно, что делать с шарфом в городе, где целый год, исключая только сезон дождей, держится очень теплая погода, и даже зимы, как таковой, нет? Но все это были такие мелочи! Брай осторожно погладил колючий шарф кончиками пальцев, блаженно улыбаясь, и положил его под подушку, представляя, как каждый вечер перед сном будет к нему прикасаться. Впрочем, уже на следующий день он благополучно забыл о своих намерениях, снова отлично проводя время с Фабианом. На исходе недели одна из ежевечерних тренировок неожиданно застопорилась. Только на этот раз уже не по вине Брая. Не в силах смотреть на рассеянного и чем-то недовольного Фабиана, Брай настоял на перерыве. Усевшись прямо на траву рядом с воином, Брай, не откладывая в долгий ящик, решил прояснить ситуацию. — Так, а теперь рассказывай! Это в моем духе, отвлекаться во время тренировки, а для тебя такое совершенно не характерно. В чем дело? Или ты мне не настолько доверяешь? Фабиан помрачнел. — Не говори глупостей! Разумеется, я тебе доверяю. Просто не хочется с тобой ругаться. Но раз уж ты сам спросил… Скоро твой профессор возвращается. Брай опешил. При чем здесь вообще Гай?! — Я не понимаю, какое отношение Гай, — на этом месте Брай увидел, как на скулах Фабиана заходили желваки, — имеет к твоему плохому настроению?! – Против воли юноша начал раздражаться. Фабиан обжег его яростным взглядом. — Ах, не понимаешь?! Да ты снова будешь ходить вокруг своего разлюбезного профессора на задних лапках, ничего больше не замечая вокруг! Ты не желаешь видеть, что он не такой уж замечательный и идеальный! – Фабиан почти кричал. Брай разозлился. Да как он смеет?! Какое у него есть право, так с ним разговаривать?! И Брай тоже сорвался на крик. — Какое отношение это вообще к тебе имеет?! Что хочу – то и делаю… — Какое отношение, говоришь… Фабиан, оборвав фразу, резко схватил Брая за плечи и повалил на траву, придавив собой и не давая вырваться. Юноша задергался, но воин, определенно, был сильнее. Вцепившиеся в плечи пальцы причиняли боль. Брай открыл рот, чтобы возмутиться, но тут же был заткнут яростным поцелуем. Несколько секунд Фабиан просто терзал его губы, заставляя морщиться от боли, но внезапно поцелуй изменился. В нем по-прежнему было много напора и страсти, но появилась также и нежность. Фабиан аккуратно прикусил нижнюю губу Брая и скользнул в приоткрытый рот горячим языком. Вся злость на воина тут же испарилась, голова сделалась восхитительно пустой, и Брай начал отвечать на поцелуй, вначале робко, но с каждым мгновением все более уверенно. По коже побежали приятные мурашки, а тело недвусмысленно отреагировало на близость воина. Руки Брая прекратили отталкивать Фабиана и, не спрашивая своего хозяина, обхватили воина за шею, притягивая еще ближе. Фабиан перестал судорожно цепляться за плечи юноши, и скользнул одной рукой ему под спину, а второй зарылся ему в волосы. Брай еле сдержал довольный стон, когда Фабиан пальцами чуть потянул его за разлохмаченные пряди. Нет, небо с землей не поменялись местами и перед глазами не вспыхнули звезды, но все же как это было приятно! Брай позволил себе еще немного понаслаждаться, а потом мстительно укусил Фабиана за губу. Воин отстранился, тяжело дыша, рассеянно слизнул выступившую кровь и откинулся на спину на траву рядом с юношей. Брай сел и холодно, но с явственной угрозой в голосе, сказал: — Никогда больше не делай этого… так. После чего устроился на плече у Фабиана и принялся, едва касаясь, выводить пальцем невидимые узоры у того на груди, чувствуя, как постепенно расслабляются напряженные мышцы воина. — Фабиан, ты ничего мне не хочешь сказать? Воин, не меняя положения, чуть пожал плечами и спокойно произнес: — А что тут скажешь? По-моему, все очевидно. Если кому и надо что-то говорить, так это тебе. Брай ощутил, как расслабившийся было Фабиан, снова напрягся в ожидании ответа, и решил не мучить его неизвестностью. — Ты прав. Но для меня все это несколько неожиданно. Я не думал, вернее, не хотел думать, что для тебя все так серьезно. Он замялся, пытаясь разобраться в мешанине собственных чувств и пробуя правильно подобрать слова. — Ты мой лучший друг. Подожди, не перебивай! Я хочу сказать, что ты для меня самый дорогой человек в моей жизни. Самый. Знаю, тебе неприятно слышать о профессоре, но пойми, мое отношение к Гаю никак не влияет на отношение к тебе. Повторюсь – ты САМЫЙ дорогой мне человек. И мне приятно быть с тобой, разговаривать, тренироваться, даже целоваться! – Перебарывая собственное смущение, заливаясь румянцем, Брай продолжил – И да, я тебя хочу! Да что тут говорить – тебя невозможно не хотеть! – Юноша не увидел, но почувствовал, как Фабиан улыбнулся. – Не вижу смысла это скрывать. Но… это не совсем то, что нужно тебе. Может быть, при других обстоятельствах, в другой жизни, в конце концов, я бы смог ответить тебе взаимностью, но не сейчас. Мне, правда, жаль. Если бы это зависело от меня, то я бы выбрал тебя, не задумываясь! Фабиан все же прервал Брая, произнеся с горечью в голосе: — А профессор? Ты любишь его или просто хочешь так думать? — Я же сказал – профессор здесь ни при чем. Сейчас я говорю только о тебе! Прости, но мы можем быть только друзьями. — Я все понял. Но, может быть, у меня все же есть шанс? Хотя бы один на миллион? Брай устало отмахнулся. — Тогда уж один на десять миллионов! Фабиан заметно повеселел. — Ну, это уже кое-что! Да, ладно тебе! Не мучай себя. Я не настолько потерял от тебя голову, чтобы сходить с ума от «неразделенной любви». Мы люди взрослые, разберемся. Все, хватить валяться, у нас еще уйма дел. Осторожно подвинув Брая, Фабиан поднялся на ноги одним слитным движением. Он полностью взял себя в руки, и, казалось, был всем доволен. Несмотря на некоторое чувство недосказанности, Брай вздохнул с облегчением. Теперь, после этого разговора, не нужно было делать вид, что ничего не происходит, но и обязательств никаких не было. Как бы то ни было, юноша был уверен, что не изменит своего отношения к Фабиану. И то, что тот повел себя вполне адекватно, очень радовало. Браю совсем не хотелось ловить чьи-нибудь тоскливые взгляды и чувствовать, что кто-то страдает из-за него. Да и одна только мысль, что пришлось бы прекратить общение с Фабианом, вызывала яростное отторжение. Фабиан же, по-видимому, решил реабилитироваться за невольный саботаж тренировки, и тут же задал такой бешеный ритм, что у Брая просто не осталось времени на посторонние размышления. *** Сегодня идти куда-либо после тренировки с Фабианом просто не оставалось сил, и Брай, почти ползком добравшись до своей комнаты, разделся, тут же рухнул на кровать и заснул. Через какое-то время Брай услышал сквозь сон стук в дверь. Он заставил себя подняться и пойти открывать, мельком заметив, что соседа до сих пор нет. Вероятно, он снова остался ночевать у кого-нибудь из своих многочисленных друзей, но это Брая нисколько не смущало. Закутавшись в одеяло и потирая глаза, Брай открыл дверь и застыл. На пороге стоял профессор Эстрел и улыбался. — Как тебе мой сюрприз? Брай еле сдержал желание потрогать профессора, чтобы убедиться в реальности происходящего, но себя все же незаметно ущипнул, на всякий случай. — Отличный сюрприз! — Я знал, что тебе понравится. Торопился изо всех сил, чтобы вернуться в Академию пораньше, увидеться со своим любимым студентом. – От этих слов Брай вспыхнул и робко улыбнулся. – Так что я только прибыл. Мы не виделись целую неделю, думаю, тебе есть, что мне рассказать – как жил, чем занимался, скучал ли? – Эстрел подмигнул зардевшемуся юноше. – Но все же такие разговоры вряд ли уместно вести ночью в коридоре Академии, поэтому у меня есть к тебе предложение. Мы с тобой так сильно были заняты работой, что совсем не отдыхали вместе. Я тут подумал, что ты заслужил небольшое поощрение за свое старание. Завтра мы снова займемся исследованиями, так что откладывать не стоит. Нет-нет, возражения не принимаются! Быстренько одевайся и иди за мной. Брай оделся на автомате и послушно последовал за профессором. Все было каким-то нереальным, но уже проснувшееся любопытство гнало вперед. Профессор повел Брая мимо лаборатории, дальше, еще дальше по подземному лабиринту, туда, куда Брай еще ни разу не заходил. Да и вообще, одному это было довольно опасно делать, поскольку маги что-то такое нахимичили здесь с пространством, что коридоры мерцали, то сливаясь, то распадаясь на множество переходов. Если бы не работа с профессором, Брай бы обязательно однажды отправился обследовать эту аномалию, но он был так занят, что даже не думал об этом. Он чувствовал легкое волнение, продвигаясь вперед и крепко держась за руку Гая, предложенную им сразу, как только они ступили на изменчивую территорию. — Не волнуйся, со мной здесь идти совершенно безопасно. И сейчас я покажу тебе одну из Тайн Академии, то, что скрывают преподаватели. – Произнес профессор с пафосом, сделал паузу и, как ни в чем не бывало, продолжил. – Проникся? Это… – Он распахнул одну из дверей, втолкнул в помещение Брая и рассмеялся, наслаждаясь его ошарашенным видом. – Горячий источник! А Брай так и стоял, впав в с ступор. По дороге он столько себе всего надумал, что просторное помещение с неглубоким каменным резервуаром в виде чаши в его представление никак не вписывалось. Наконец, он очнулся и с любопытством уставился на прозрачную голубоватую воду с пузырьками, наполняющую бассейн. — Действительно горячий источник? А зачем такая секретность? Профессор махнул рукой. — Ну, не совсем обычный горячий источник. Честно говоря, магии здесь гораздо больше, чем настоящей воды. Но при соединении ее с определенным минералом получается поразительный эффект. Маг очень легко может восполнить свой энергетический запас. Не говоря уже о том, что просто приятно принимать минеральные ванны, которые к тому же лечат даже старые травмы и раны. Не такой уж большой секрет, на самом деле, это место. Старшекурсники, например, о нем прекрасно знают. Но ребятам помладше сюда соваться не стоит, а то что мы потом будем делать с ошалевшими от собственного могущества несмышленышами? Для них это сродни опьянению. — А как же я? Я ведь тоже только на первом курсе еще? — Ты другое дело. – Профессор перешел на серьезный тон. – Во-первых, у тебя свой достаточно высокий магический резерв, и ты отлично справляешься, не теряя голову, умеешь себя контролировать. Во-вторых, ты, в принципе, очень ответственный человек. Ну, и наконец, я просто тебе доверяю. – Эстрел обезоруживающе улыбнулся. Брай, польщенный, невольно улыбнулся в ответ. Профессор хлопнул в ладоши. — Так. Хватит разговоров, а то вода остынет. Быстренько раздевайся за ширмой, там же возьмешь и полотенце. Если стесняешься, можешь залезть в воду прямо в нем. Я не стану тебя смущать, и сам сделаю так же. Ну, вперед! Брай поспешил скрыться за ширмой. В голове сейчас кружилось множество разных мыслей. Было любопытно окунуться в необычную воду и в то же время, это означает, что он увидит профессора почти совсем без одежды. Брай, зажмурившись, помотал головой, отгоняя непрошеные мысли. Он быстренько скинул с себя одежду, обернул полотенце вокруг бедер, так чтобы оно прикрывало и татуировку на пояснице (вот не хотелось ему почему-то демонстрировать ее профессору) и торопливо забрался в воду, не решаясь поднять глаза на Гая, чуть позже вышедшего из-за соседней ширмы. Профессор, пропустивший Брая вперед, спустя полминуты с довольным вздохом присоединился к нему в бассейне. — Ну, как тебе? По-моему, ощущения феерические! Брай прислушался к себе. Действительно, довольно необычно. Усталость стремительно покидала расслабившееся в воде тело. А магический резерв пополнялся прямо на глазах. Вода содержала легкие невесомые пузырьки, которые, казалось, проникали и в само тело Брая, кружа голову и даруя ложное ощущение всемогущества. Теперь понятно, почему не всех допускали к этому «источнику». Правда, самому юноше было несложно привычно взять под контроль расшалившуюся силу. В конце концов, у него всю жизнь случались спонтанные увеличения магической энергии, и держать себя в руках он давно научился. Сказать по правде, этим искусством он овладел еще в раннем детстве, но до сих пор предпочитал не информировать родственников об этом. Они так забавно беспокоились и суетились во время очередных всплесков его магии! — И правда. Спасибо, Гай, — с жаром ответил Брай, — спасибо, что привели сюда! Сидеть и дальше не поднимая глаз, было глупо. И юноша, переселив свое смущение, открыто взглянул на профессора. Пожалуй, не стоило так беспокоиться. Эстрела, так же как и Брая, почти целомудренно во всех стратегически важных местах прикрывало полотенце, оставляя открытым жадному взгляду лишь обнаженный торс да расслабленно откинутые на бортик руки. Брай еще раз убедился, что, несмотря на худощавость, профессор сложен очень гармонично. А вид его в меру развитых мышц не оставлял ни малейшего шанса предположить, что Эстрел занимается ими только для красоты. Это впечатление еще больше усиливало несколько шрамов, пересекавших грудь профессора. Брай с ужасом подумал, чьи же огромные когти могли оставить такие отметины? Правда, они, на удивление, не портили мужчину, а лишь подчеркивали сопровождающий его ореол опасности. Внезапно Брай понял, что профессор тоже рассматривает его, и не менее пристально. В глазах профессора была странная смесь чувств. Неприкрытое любование, любопытство, и, вместе с тем, некая отстраненность. Брай занервничал под этим почти ощутимым на коже взглядом. Еще труднее сохранять видимое спокойствие было и потому, что под полотенцем Брай ощутил некое движение, последовавшее за обоюдными переглядываниями с профессором в таком провокационном виде. — Почему Вы так на меня смотрите, Гай? – наконец, не выдержал юноша. Профессор одарил его улыбкой с намеком: — Ну, я же не спрашиваю, почему ты на меня так смотришь… Смутив Брая, Эстрел довольно усмехнулся, но не стал нагнетать напряжение. — Понимаешь, ты очень красивый мальчик. Я это говорю без всякого подтекста. С тебя бы писать картины… Мне доставляет огромное эстетическое удовольствие любоваться доказательством совершенства природы. — Пожалуйста, Гай, давайте поговорим о чем-нибудь другом! – Взмолился покрасневший Брай. – Эта тема слишком меня смущает! — Ну, ладно-ладно! Хотя наблюдать твое смущение тоже очень приятно. Эй, не надо сползать под воду! Все, я больше не буду. Я, к сожалению, не имею права открыть тебе, зачем меня вызывали в столицу, а вот ты вполне можешь рассказать, как провел эту неделю? — Вам действительно интересно? – недоверчиво уточнил немного отошедший от смущения Брай. — Конечно! Мне интересно все, что касается тебя! Даже не сомневайся. И Брай начал рассказывать. Сначала немного скованно, но, видя неподдельный интерес со стороны профессора, с каждым мгновением все более увлеченно. Конечно, он говорил в основном об учебе, и ни слова в этом рассказе не было о его первом в жизни алкогольном опьянении, и все же, он нет-нет да упоминал в своей речи Фабиана. Эстрел же, поначалу внимавший Браю весьма благосклонно, постепенно стал все больше хмуриться. Когда юноша выдохся, Гай довольно резко произнес: — Тебе не стоит так много времени проводить с этим Фабианом, о его отце в свое время ходили довольно странные слухи, – но увидев в глазах Брая обиду и непонимание, не стал развивать эту тему дальше, и уже более мягко закончил – Не подумай ничего такого! Можешь общаться, с кем захочешь, просто будь более осторожен в выборе друзей. И потом, сейчас у тебя вряд ли будет время бездельничать, нам вскоре предстоит самая важная часть работы! Эстрел шутливо погрозил юноше пальцем, добившись от него в ответ робкой улыбки. Больше они к этому не возвращались. Но, несмотря на то, что ничего ужасного сказано не было, Брай так и не смог избавиться от поселившегося в душе после слов профессора какого-то неприятного чувства. Они посидели в воде еще какое-то время, не разговаривая ни о чем серьезном, и Эстрел сообщил, что пора уже вылезать, чтобы не получить «передозировки». Брай осторожно прошлепал босыми ногами по скользкому полу, мечтая поскорей нырнуть за ширму. Мокрое тонкое полотенце липло к ногам, мешая передвижениям. Наконец, он оказался на месте, не опасаясь больше встретиться с твердой поверхностью, свалившись с высоты своего роста. В темпе обтеревшись еще одним полотенцем, Брай натянул одежду и, резко повернувшись, оказался в объятиях подкравшегося к нему со спины профессора. Но что он от него хочет? Неужели… Руки Гая скользнули на плечи юноши, властно притягивая его к себе, и все мысли в голове Брая притихли, не мешая хозяину с нетерпением ожидать дальнейшего развития событий. Сердце Брая в предвкушении истерично забилось о грудную клетку. Ладони вспотели. Нервничая, Брай все никак не мог сглотнуть. Профессор посмотрел в его глаза долгим спокойным взглядом, и накрыл его губы своими. Сердце в последний раз с размаху шандарахнулось о препятствие и вернулось к быстрому, но уже не такому сумасшедшему ритму. Брай судорожно вцепился пальчиками в воротник рубашки Эстрела, комкая его до состояния половой тряпки недельного срока использования, и с жаром принялся отвечать на поцелуй. Но профессор тут же принялся успокаивать его — словно обуздывая нетерпеливость чужих губ обстоятельными движениями своих. В процессе он осторожно поглаживал затылок Брая правой рукой. И юноша устыдился своего неумелого напора, позволяя Эстрелу вести, и подчиняясь ему. Мимолетно Брай восхитился выдержкой профессора, сам он, чувствуя, как стремительно тяжелеет в паху, еле сдерживался, чтобы не вернуться к прежнему сумасшедшему ритму. Но, так или иначе, а в один момент воздуха стало не хватать, и юноше пришлось отпрянуть от Гая, прерывая поцелуй. Профессор облизнулся, лукаво посмотрел на Брая и отошел на шаг, всем своим видом демонстрируя, что обсуждать или давать случившемуся продолжение пока не собирается. Брай потупил глаза, восстанавливая дыхание, а когда поднял взгляд, обнаружил, что профессор уже направляется к двери. Пришлось поспешить за ним. Вся обратная дорога прошла в молчании. А Брай с удивлением заметил в себе чувство, очень похожее на разочарование. Нет, долгожданный поцелуй с Гаем был замечательный, но… Фабиан в этом деле оказался ничем не хуже. Вряд ли можно сравнивать такие вещи, но в глубине души Браю казалось, что в обоих случаях чего-то не хватало. Возможно, он просто слишком многого ожидал от простого поцелуя, но ему казалось, что с любимым человеком это должно быть чем-то необыкновенным, а не просто приятным действием, сопровождаемым бурной реакцией тела. Может, он все же снова замечтался? Но отчего-то было немного грустно. Словно ощущение несостоявшегося праздника. Это, когда мечтаешь в детстве о пироге с вишней, все домашние знают об этом и обещают приготовить его тебе на День Рождения. И ты ждешь этот момент, запасшись терпением, представляешь, как восхитительно вишня будет таять у тебя на языке… И вот этот момент настает. Все собираются, улыбаются тебе, вносят удивительно красивый, с ярко горящими свечами, на изящном блюде, пирог… Ты, затаив дыхание, откусываешь кусочек – и понимаешь, что это пирог с капустой! О, он очень хороший, этот пирог с капустной начинкой, всем она нравится, всех устраивает, и для тебя она вовсе не плоха, но… Но ты-то мечтал о вишне! И сейчас Брай испытывал похожие ощущения. Однако он пытался гнать от себя мысли о том, что реагирует на профессора так, как обычно реагирует здоровый мужчина на обнаженную красивую девушку в непосредственной близости от себя. Это было естественно, но разве это все, что может быть? Ведь Гай – его идеал. Брай затряс головой, не желая додуматься до чего-нибудь совсем уж странного. К тому же, они пришли. Эстрел невозмутимо пожелал Браю спокойной ночи и отправился к себе. А юноша, едва добравшись до подушки, не в силах предаваться размышлениям, быстро погрузился в сон без сновидений. *** Последующие дни Брай исправно работал вместе с профессором и — посещал тренировки с Фабианом. Надо сказать, что в их отношениях с Гаем ничего не изменилось, будто и не было никакого поцелуя. Профессор по-прежнему тепло с ним общался, иногда позволяя себе некоторые двусмысленности, с неприкрытым удовольствием вгоняя юношу в краску. Брай же пока снизил собственную активность, не пытаясь как раньше провоцировать профессора на откровенные действия. Тот даже иногда удивленно косился на странно притихшего юношу. Само же исследование продвигалось вперед семимильными шагами, и Брай прилагал все усилия, чтобы убедить себя в том, что он ошибается в конечной цели профессора. Но подозрения все крепли по мере того, как подбирался полный материал для предстоящего ритуала, хотя кое-какие неясности все же оставались. Брай ничего не говорил профессору, но предпочитал верить в него и отмахивался от собственных выводов. Через несколько дней Браю, как лучшему студенту-первокурснику, поручили прочитать доклад по одному из предметов. Ничего сложного в этом не было, но юноше захотелось сделать презентацию более яркой и запоминающейся, а для этого нужно было отправиться в город в канцелярскую лавку за подсобными материалами. Сообщив о своем намерении преподавателю, Брай получил одобрение, а вместе с тем задание купить и еще кое-что для аудитории. Правда, юношу освободили от занятий на один день, чтобы он мог осуществить задуманное. В город Брай отправился днем, быстро приобрел все, что ему было нужно для презентации, а вот с заданием преподавателя пришлось повозиться. В итоге, когда юноша отправился обратно в Академию, уже начало темнеть. Решив сократить дорогу, пройдя до черты города напрямик переулками, Брай неожиданно оказался на не слишком многолюдном отрезке пути. Брай заранее почувствовал постороннее присутствие, но просто не успел сориентироваться. Дорогу ему преградили трое подозрительных субъектов, а еще двое зашли сзади. Если бы Брая попросили объяснить, как в его представлении должны выглядеть типичные обитатели городского дна, он бы, не задумываясь, описал бы именно этих людей. Спутанные, грязные патлы; щербатые недружелюбные улыбки; лица, изрытые оспинами, покрытые шрамами; одежда в лохмотьях – и вдобавок, пришедшие явно были не с пустыми руками. От них исходило такое явное ощущение опасности, что Браю сделалось трудно дышать. — Что здесь делает такой милый птенчик? Уж не к тебе ли, Джо, так спешит наш мальчик? – один из неприятных типов обратился к приятелю, сопровождая свои слова громким смехом. — А это наш общий гость, ребята! Ну-ка, посмотрим, что он нам принес? Пощупаем птичку. – Отозвался голос из-за спины Брая. В тот же момент юношу схватили сзади поперек тела, а один из тех, кто стоял впереди метнулся к нему и быстрым движением прижал к его горлу нож. Покупки посыпались из ослабевших рук Брая прямо на землю. В нос ударил запах давно немытого тела. Нападавшие сгрудились вокруг юноши, обмениваясь похабными шуточками. Проворные бесцеремонные пальцы ощупали его тело, попутно вытащив кошелек, но не остановившись на этом. Брай похолодел от осознания того, к чему все идет. И когда на нем рванули рубашку, то ли проверяя не спрятано ли чего ценного под одеждой, то ли с менее невинными намерениями, юноша в ужасе забился словно птица в силках. Бездумно дергаясь, он ранил сам себя о прижимающийся к шее нож, и эта резкая боль окончательно убедила его в реальности происходящего. Сейчас Брай был похож на обезумевшее животное, в его глазах не было ни проблеска мысли, только первобытный ужас. Он даже кричать не мог, от страха горло перехватило спазмом. Он уже не понимал, что с ним делают, казалось, еще немного – и разум покинет его безвозвратно. Но вдруг все прекратилось. Он больше не чувствовал посторонних рук на своем теле, нож тоже куда-то исчез. И только знакомый голос снова и снова называл его по имени, постепенно пробиваясь через вязкий туман, заполнявший сознание. Снова почувствовав прикосновение, Брай дернулся, но замер, узнавая знакомый запах. Он поднял чуть прояснившийся взгляд на своего спасителя. Полминуты безуспешно пытаясь сфокусироваться на его лице, Брай краем сознания отмечал неподвижно лежащие на мостовой фигуры, будто сметенные с ног чудовищной силой. Профессор Эстрел, а спасителем оказался именно он, с тревогой вгляделся в глаза Брая, и не удовлетворившись увиденным, вздохнул и влепил ему пощечину. Брай вздрогнул, моргнул и смог, наконец, разомкнуть сжатые как в судороге губы. — Гай, что… Как Вы здесь?.. – едва слышно просипел он. — Хвала богам, ты в порядке! Они ведь ничего не успели тебе сделать? – Эстрел успокаивающим жестом положил руки юноше на плечи. Брай замотал головой. — Нет… Ничего. Только, кажется, деньги забрали. Брай мог отвечать на вопросы профессора, но умом понимая, что опасность миновала, все же никак не мог расслабиться, закаменевшие мышцы не желали слушаться, а сознание позорно заставляло концентрироваться на чем угодно – на обшарпанной стене дома, на булыжниках под ногами, на коричневой пуговице рубашки профессора, только не на поверженных бандитах и не на саднящей боли, дергающей кожу на шее. Все потом, потом, потом. Думать, осознавать, чего удалось избежать. Пока рано расслабляться. Брай отстраненно наблюдал, как Гай, оставив его, быстро поднимает с мостовой запыленный кошелек, собирает разбросанные повсюду свертки с покупками. Закончив, профессор взял Брая за руку и направился в сторону Академии. Брай, оставаясь по-прежнему зажатым, послушно шел с ним рядом, не обращая внимания на удивленные взгляды редких прохожих. Погрузившись в себя, он вынырнул лишь на мгновение, неуверенно поинтересовавшись у Эстрела: — А Вы их...? — Ну, что ты! Хотя, наверное, стоило бы. Впрочем, я их только оглушил. И что же ты так поздно пошел этими пустынными переулками? Не все районы нашего города так уж благополучны. И об этом не стоит забывать. Вот как чувствовал, что ты что-нибудь этакое учудишь! Тебе повезло, что у меня тоже были дела в городе, а профессор Делберт как раз поведал мне о твоем задании. Чудо, что я тебя вообще нашел! Профессор говорил что-то еще, пытался расшевелить Брая, но тот все глубже погружался в охватившую все его существо апатию. Он чувствовал, что стоит ему позволить разбить окружающую его стену собственного равнодушия, и за этим может последовать безобразный нервный срыв. А позволить себе такое в присутствии профессора юноша не мог. Монотонное мелькание серых камней мостовой под ногами позволяло хранить скорлупу безразличия непотревоженной, и Брай все ниже опускал голову. Ему пришлось изобразить хоть какую-то реакцию, когда профессор, проводив его до комнаты, попытался войти следом. Но тут Брай проявил твердость. Не слушая уверений в том, что ему сейчас не следует оставаться в одиночестве, он, отказавшись от помощи почти нормальным тоном и забрав покупки, заставил недовольно хмурящегося Эстрела уйти. Постояв в ступоре пять минут посредине комнаты, Брай уверенным шагом отправился к Фабиану. Ему даже в голову не пришло, что следует поступить иначе. В ответ на его решительный стук Фабиан открыл дверь и напрягся, видя, что с Браем не все в порядке. Юноша вошел в комнату, и на этом силы его оставили. Вся его стена безразличия мгновенно разлетелась на тысячи осколков. Ноги его подломились, и Брай наверняка бы упал, если бы Фабиан не подхватил его у самого пола, прижал к себе, и с беспокойством спросил: — Что случилось? Брай прижался к воину, цепляясь за него как утопающий за соломину, и спрятал лицо у него на груди, вдыхая такой родной запах. Теперь его, наконец, начала бить дрожь. Но это были изменения к лучшему. Тело, отпустив контроль, забилось в истерике. Брай молча сотрясался в рыданиях, закусив губу и глотая слезы. Он позволил Фабиану увлечь себя на кровать и пристроить на коленях. Фабиан ничего не говорил, только окутывал Брая теплом своего тела и ласково гладил по волосам. И Брай начал рассказывать, захлебываясь словами. Передав самую суть случившегося, он остервенело забормотал: — И самое паршивое – я ничего не сделал, чтобы себя защитить! А мне ведь ничего не стоило их обезвредить! Но я в тот момент даже и не вспомнил о своей магии! Как в ступор впал. Когда вот она – реальная опасность, и нож настоящий, и пахнет от этих людей ужасно, значит, совсем все не понарошку! А они ведь могли меня… Я бесполезен! Какой толк от меня вместе со всей этой хваленой магией, если я совсем беспомощным становлюсь! Брая колотило в объятиях Фабиана, он злился, плакал, трясся от пережитого ужаса. А воин только сильнее прижимал его к себе и приговаривал: — Ничего, ничего… Давай, выплесни весь свой страх, всю обиду, все разочарование… Станет легче… Через какое-то время Брай, наконец, затих, лишь изредка всхлипывая. И когда Фабиан убедился, что юноша в состоянии воспринимать то, что ему говорят, он сказал: — Не стоит так остро реагировать. Ты впервые столкнулся с таким проявлением суровой стороны жизни. Ну, запаниковал, ну, испугался, это бывает. Ничего не боятся только дураки. А ты просто растерялся. Вот увидишь, при необходимости ты сможешь справиться с собственным страхом. Можешь мне не верить, но я когда-то тоже мог растеряться в подобной ситуации. Брай перестал так сильно вжиматься в воина, потер покрасневшие от слез глаза, и с недоверием уставился на Фабиана. — Ты? Нет, вот в это я точно ни за что не поверю! Фабиан рассмеялся при виде карикатурно-серьезного выражения на заплаканном лице Брая. Видя, что кризис миновал, воин снял Брая с коленей и подвел к столу, чтобы обработать довольно глубокую царапину на его шее. Когда дело было сделано, Фабиан снова уселся на кровать, позволяя юноше самому выбрать место расположения. И Брай не разочаровал его. Он забрался на кровать, свернулся клубочком, ощущая как мягко пружинит матрас, и пристроил голову на коленях Фабиана. Тот нисколько не возражая против такого самоуправства, потянулся за пледом, накрыл им юношу и принялся задумчиво перебирать пальцами его шелковистые светлые пряди. Брай чувствовал себя в безопасности. Было так уютно лежать под теплым пледом, чувствуя под щекой горячее живое тепло и успокаивающее копошение в волосах. Все-таки это было правильное решение, придти сюда. В присутствии друга можно было дать волю чувствам, не боясь показаться слабым. Найти в его объятиях утешение, без всякого сексуального подтекста. Сейчас Брай окончательно понимал, что они с Фабианом «лишь» друзья. И это устраивало его в полной мере, он нисколько не жалел об упущенных возможностях. Удивительно, но он был уверен, что Фабиан чувствует то же самое. Сейчас они были близки, как редко бывают возлюбленные, занятые своими личными переживаниями, и Брай ощущал тепло и участие, исходящие от близкого человека. Вот так, они были каждый на своем месте. Ни малейшего сожаления, лишь спокойная тихая радость от приобщения к новой грани бытия. Кажется, Брай задремал, потому что не сразу услышал, как Фабиан настойчиво обращается к нему: — Ты должен мыслить объективно. Возможно, я просто придираюсь, но не кажется ли слишком невероятным совпадением столь своевременное появление профессора Эстрела? Прямо рыцарь на белом коне, появившийся из ниоткуда. – Не обращая внимание на недовольное ворчание Брая, воин продолжил – Нет, ну может, он действительно «почувствовал» твое присутствие, вплоть до определения улицы да номера дома… Тогда – завидую и преклоняюсь, я вот так не умею, и не знаю никого, кто бы умел. Фабиан все же замолчал, сжалившись, услышав в ответ на свою тираду тихое, жалобное: — Пожалуйста, давай не будем об этом. Двое в комнате еще какое-то время помолчали, блуждая мыслями где-то далеко. Затянувшееся молчание прервал снова Фабиан, неожиданно серьезно задав вопрос Браю: — Может, ты уже наигрался со своей «Любовью» ? Последовала напряженная пауза, затем раздался тяжелый усталый вздох, и Брай тихо-тихо, куда-то в сторону, проронил: — Может, и наигрался… Больше Фабиан его не беспокоил. Брай не пошел к себе, оставшись на ночь у воина, и утром о перенесенном накануне потрясении свидетельствовала только чрезмерная бледность юноши и темные круги, залегшие под его глазами. А в остальном он был спокоен и собран. *** Пару дней Брай приглядывался к своей реакции на профессора Эстрела. Иногда он замирал на несколько мгновений, склонив голову, прислушивался к себе, делая одному ему известные выводы. Изжить остатки сладких иллюзий было не так просто, но необходимо. Профессор же, что было как раз в его духе, снова не форсировал события и никак не выдавал своего отношения к недавним событиям. А вот ритуал… Ритуал приближался, — конечно, в том случае, если профессор решится его провести, а Брай не откажет. Гай теперь все более напряженно посматривал на юношу, не будучи уверенным в том, чего от него можно ожидать. Впрочем, несмотря на отмеченную им сообразительность Брая, профессор все же не предполагал, что тот почти наверняка знает о характере предстоящего ритуала, приготовления к которому были практически завершены. Наконец, когда больше ждать было нельзя, Брай решился на откровенный разговор с профессором. Мысленно готовясь к нему, он шел по коридору Академии, когда его внимание привлекло восклицание за приоткрытой дверью одной из аудиторий. Несомненно, юноша спокойно прошел бы мимо, если бы не услышал четко прозвучавшее имя профессора Эстрела. Брай подошел к аудитории и, не заходя внутрь, внимательно прислушался. Спустя полминуты он уже бежал со всех ног по направлению к целительскому крылу. Из экспрессивного диалога двух преподавателей стало ясно, что Эстрел был ранен, когда спасал студента-старшекурсника. Дело было на занятии по артефактам, на которое профессора пригласили гостем. Один студент что-то намудрил с настройками артефакта и оказался заключенным в непроницаемую сферу, воздух внутри которой стремительно нагревался. Со слов преподавателей выходило, что всем было очевидным то, что кроме несчастного студента никому больше ничего не грозило, а вот он был обречен и сам понимал это. И вот, когда он уже простился с жизнью, вмешался Эстрел (в то время как остальные не решались действовать). Что именно он сделал, не понял никто. Вероятно, применил одну из каких-то тайных, негласно запрещенных техник. Впрочем, то, что это было почти самоубийственное действие, ни у кого сомнений не вызывало. Однако, на удивление, все обошлось. Слегка прожаренный, но живой и в сознании, студент оказался на больничной койке, а пострадавший несколько больше профессор – на соседней. Вихрем ворвавшись в палату к профессору (напугав по дороге помощника целителя своим не совсем вменяемым видом, но добившись от него точного местоположения Эстрела), Брай мгновенно растерял свою решимость. Он неуверенно потоптался на пороге, но потом все же рискнул приблизиться к лежащему на кровати Эстрелу. Тот выглядел лучше, чем ожидал Брай. До пояса накрытый тонким одеялом, Эстрел, вытянувшись в струну, лежал, глядя в потолок. Лицо его совсем не пострадало, и только руки и грудь были перевязаны бинтами. Он медленно повернул голову и улыбнулся Браю. Брай вздохнул с облегчением, но вдруг заметил скользнувшую по лицу профессора гримасу боли. Юноша поспешил приблизиться к побледневшему мужчине, вся поза которого выражала сейчас сильное напряжение. — Гай, как Вы? – взволнованно спросил он. — Все в порядке, не бойся, — ответил тот немного хрипло, — могло быть и хуже. Так, поверхностные ожоги, но через пару недель они заживут, разве что шрамы останутся. Но это меня как раз не сильно беспокоит. — А тот студент?.. — А у него все еще лучше! Сейчас целители накачали его успокоительным, так что он преспокойно спит, а когда проснется, будет почти здоровым. — Гай, скажите, почему Вы это сделали? – неуверенно сказал Брай. Профессор посмотрел на него долгим серьезным взглядом и произнес только одну фразу: — Потому что я мог. И пусть в некотором роде это могло прозвучать банально, но тем не менее, этот ответ помог решиться Браю высказать профессору то, что он уже некоторое время носил в себе. — Гай, я знаю, что Вы собираетесь делать, — начал он, склонившись к Эстрелу и понизив голос, — так вот, я доверяю Вам и согласен во всем этом участвовать. Доверяю не потому, что влюблен в Вас или что-то в этом роде, вовсе нет. Но я хорошо отношусь к Вам и хочу верить, что Вы достойный человек. И то, что я делаю – мой выбор. Но решение, как поступить, Вы должны принять сами. Не совершайте ошибку. Однако я, в любом случае, с Вами. Подумайте как следует. И оставив ошарашенного его откровенностью профессора приходить в себя, Брай твердым шагом вышел в коридор. Свернув за первый же угол он молча прислонился к стене и тихонько сполз на пол. Все силы, мобилизованные им для этого разговора, закончились, стоило выйти за дверь. И эти шаги тело Брая делало уже на автопилоте. Немного посидев на холодном полу, Брай взял себя в руки, поднялся и побрел на оставшиеся лекции. Он не сожалел о принятом решении, но теперь, когда оно было озвучено, все становилось одновременно и проще и сложнее. И все же он не сожалел. *** Те дни, которые профессор провел на больничной койке, Брай не посещал его. Так он давал Эстрелу возможность спокойно обо всем подумать. Однако юноша передавал ему через посетителей корзинки с фруктами, выказывая свою заботу. И вот спустя два дня после выписки, Гай встретил Брая в коридоре после одной из лекций, придержал юношу за локоть и невыразительным голосом шепнул ему на ухо: — Сегодня за час до полуночи в лаборатории. После чего развернулся и ушел. Брай вздохнул. Что ж, пусть будет, что будет. Несмотря на то, что сегодня не было запланировано тренировки с Фабианом, воин, словно чувствуя что-то, весь вечер крутился возле Брая. Наконец, юноше удалось отослать его под каким-то надуманным предлогом. Времени переживать и морально готовиться у Брая оставалось уже не так много, поэтому он наскоро просто принял ванну, пытаясь успокоиться привычным способом, надел не стесняющую движения одежду и отправился на место встречи. И вот, ровно за час до полуночи, он переступил порог слабо освещенной лаборатории. Профессор уже был там. Одетый в черные брюки и такого же цвета наглухо застегнутую рубашку с длинным рукавом, он, даже при таком неярком освещении, казался сейчас слишком бледным. Впечатление усиливала и прикушенная, словно в тяжелых сомнениях, нижняя губа. Руки профессора были затянуты в тонкие черные кожаные перчатки. Эстрел посмотрел на Брая нечитаемым взглядом и пригласил войти. — Ты действительно согласен? – звенящим от напряжения голосом уточнил он у юноши. Под пристальным взглядом профессора, когда дьявольский огонек в его глазах вспыхнул и застыл, словно, как и его хозяин, в ожидании ответа, Браю стало не по себе. Он понимал, что в данный момент у него есть последняя возможность передумать и уйти. Уйти и забыть обо всем. Но забывать он был не готов. Не только профессор делает сейчас свой выбор, погнавшись за мечтой, но и сам Брай может подойти вплотную к своей собственной. А не этого ли он всегда хотел? Да, надо рискнуть, но разве его это когда-нибудь останавливало? А теперь у него есть реальный шанс хотя бы просто взглянуть на объект своих грез, к тому же больше он не станет отвлекаться ни на какие иллюзии. И Брай решительно кивнул. Профессор тут же расслабился, отвернулся и, казалось, совсем потерял интерес к юноше. Впрочем, не успел Брай перевести дыхание, как Эстрел снова повернулся к нему. — Раз мы все решили, да и ты довольно подкован в этом вопросе, предлагаю мне помочь. С этими словами, он протянул Браю специальный мел, взглядом указывая на место под пентаграмму на полу. Брай не стал колебаться. Прихватив со стола приготовленные по этому случаю чертежи, он опустился на колени на прохладный камень возле обозначенного участка, оперся на пол одной рукой, и приступил к работе. Профессор какое-то время буравил его затылок взглядом, словно ожидая чего-то, а затем отошел на другой конец лаборатории и зашуршал страницами. С каждым новым нарисованным символом Брай все больше недоумевал. То, что возникало под его рукой было опасно. И профессор прекрасно знал, что Брай почувствует это. Тогда зачем он поручил ему эту работу? Проверял таким образом юношу или же давал последнюю возможность все бросить? Только Эстрел не знал, что эту возможность передумать Брай уже использовал, и менять единожды принятое решение не собирался. Отогнав отвлекающие мысли, Брай сосредоточился на деле, и вскоре рисунок почти был закончен. Не хватало только тех символов, которые профессор, вероятно, должен был нанести собственноручно. И поэтому кое-какие моменты остались для Брая неясными. Отряхнув колени, сложив бумаги, он позвал Эстрела. — Гай, все готово. Ваша очередь. Профессор отложил книгу, подошел к Браю и, взяв у него мел, несколькими быстрыми движениями завершил получившуюся картину. На лице его появилось отстраненное выражение, и глядя на это, Брай почувствовал, как в животе у него скручивается тугая спираль, а ладони становятся влажными. Наперекор сигналам собственного организма юноша сжал зубы и помотал головой, отгоняя навязчивые вовсе не жизнеутверждающие видения, что с завидной настойчивостью толкались у него в голове при виде новых символов. Инстинкт самосохранения завопил на уровне ультразвука, но был решительно задушен. А внутренний голос, понимая всю бесполезность своего протеста, даже не пытался подавать признаков жизни. Правда, оставался вопрос – сработает ли вообще эта схема, которую профессор частично скопировал в готовом варианте, частично дополнил результатами собственных изысканий. И если сработает, то как именно? И вписанные профессором символы, имеющие непосредственное отношение к участию Брая в этой авантюре, с одной стороны, несли серьезную опасность для юноши, а с другой – все же оставляли ему шанс. Брай стряхнул с себя охватившее его внезапно оцепенение и спросил: — Что я должен делать? — Раздевайся и ложись в центр пентаграммы, — прозвучал лаконичный ответ. Брай, конечно, уже настроился слушаться указаний профессора, но этот приказ немного выбил его из колеи. Он мучительно покраснел, не зная, как объяснить профессору, что подобная демонстрация своего тела в присутствии Эстрела его сильно смущает. Но тот, похоже, понял и сам причину замешательства юноши. Чуть мягче он добавил к уже сказанному: — Пока ты будешь раздеваться, я отвернусь. Как будешь готов – скажи. – И тут же выполнил озвученное. Брай торопливо стянул с себя одежду, немного нервно помял ее в руках и затем аккуратно повесил на спинку стула, от волнения делая это слишком старательно. Пройдя несколько шагов, он поспешно устроился на полу, поежившись от соприкосновения нежной кожи с шероховатой поверхностью. И хорошо еще, что в лаборатории было достаточно тепло, и температура пола была вполне терпимой. Не в силах избавиться от смущения полностью, юноша отвернулся от профессора, глядя в сторону и пробормотал себе под нос: — Я готов. Конечно же, прислушивающийся к каждому шороху Эстрел его услышал. Даже не видя его лица, Брай хорошо мог представить себе, как профессор, чтобы сосредоточиться, закрывает на пару мгновений глаза, а затем резко распахивает их. И теперь его взгляд не выражает ничего. Как он неторопливо открывает книгу на нужной странице, его тонкий палец, затянутый в перчатку скользит по строкам. Брай почти услышал, как он, перед тем, как начать читать своим красивым голосом слова Призыва с определенной интонацией, делает длинный вдох и… Дальше Брай уже ничего не представлял, он почувствовал, как погружается в некое подобие транса, из которого его внезапно вырвало ощущение острой боли. Он в ужасе отмечал, как невидимые лезвия наносят тонкими порезами на его тело кровавый узор, как кровь, идущая из появляющихся на глазах ран, стекает на некоторые символы пентаграммы и, причудливо изгибаясь, повторяет их контуры. Какая-то потустороння жуть, прямо-таки. Было больно и страшно, но Брай заставлял себя не дергаться, тем не менее, напрягшись в ожидании того слова, которое может враз остановить его сердце. Но это слово так и не было произнесено. От напряжения юноше казалось, что воздух загустевает прямо в процессе вдыхания, залепляя нос вязким клейстером. Но, конечно, это были всего лишь выверты сознания. Когда боль из разряда резкой перешла в саднящую, Брай осознал, что уже какое-то время назад наступила тишина. Он с трудом повернул голову и взглянул на Эстрела. Тот, казалось, побледнел еще больше, а его лоб покрыла испарина. Он криво улыбнулся в ответ на невысказанный вопрос Брая. — Теперь остается только ждать. Брай оторвал от пола ставшей неподъемной руку и попытался дотронуться до границы из мерцающего воздуха, окружавшей его. Было ощущение, что он трогает стекло. Юноша удивленно наморщил лоб. — Что это, Гай? Профессор замялся, но все же ответил: — Это – на случай непредвиденных обстоятельств. Брай возмущенно воскликнул: — Но я же обещал! Профессор прикусил губу и после недолгой паузы сказал: — Да… И я до сих пор не могу в это поверить. Подожди, не возмущайся. Ты заслужил право на то, чтобы я был честным с тобой. Пусть и только сейчас, когда обратной дороги уже нет. – Эстрел опустил глаза в пол, но справившись с собой, поднял чуть виноватый взгляд. — Ты меня удивил. Нет, правда, твое решение было для меня неожиданным. Я так долго пытался завоевать твое расположение, чтобы ты был согласен для меня на что угодно, не обращая внимания на детали! Признаю, это было не совсем честно с моей стороны. Но я должен был вызвать демона! И не какого-то, а из Высших. Много лет меня использовали в рейдах на нечисть, у меня есть ученая степень, а позволения на Вызов мне не дают проклятые чиновники! – с горечью продолжил профессор, — Я просто хочу признания своих заслуг. И потом, я могу доказать своими изысканиями, что ритуал может быть совершенно иным, чем все привыкли. Новый, улучшенный вариант может сделать такую привязку демона к Вызывателю, что тот будет неспособен причинить вред хозяину на протяжении всей жизни! А какие возможности это открывает! Маг сможет напрямую подключаться к энергетической структуре демона! Это будут отношения, построенные на совершенно новой основе! Да и сколько жизней можно спасти таким образом! – Гай мечтательно уставился в потолок, но волевым усилием вернулся с небес на землю, — Это, конечно, революционное открытие, но меня все же никогда не интересовало абстрактное знание само по себе. То, что я задумал может принести практическую пользу, и, в первую очередь, — мне, разумеется. Тем более, я должен себя как-то обезопасить, когда выяснится, что я совершил несанкционированный ритуал Вызова. А у высших магических иерархов с такими как я разговор короткий. И только нечто экстраординарное может этому помешать. Во всяком случае, хотя бы даст необходимое мне время. Осталась самая малость – сделать это! И тут я возвращаюсь к твоему участию в этом деле. Честное слово, без твоей помощи, у меня ничего бы не вышло. И я говорю не только о помощи в подготовке материалов. Брай устало прокомментировал: — Знаю. Но я сам предложил эту помощь. – Сейчас юноша всеми силами концентрировался на трудном разговоре, и стесняться того, что он обнажен, уже не получалось. Неудобство этого рода отошло куда-то на задний план. Брай дал себе мысленную затрещину, чтобы не терять нить беседы, и прислушался к словам профессора, смущенно отвечающему на его заявление. — Этим ты меня и удивил, а поскольку я не рассчитывал на такой щедрый дар, то вынужден был долго морочить тебе голову. — Да, пожалуй, Ваши танцы в стиле «шаг вперед, два шага назад», действительно выглядели подозрительными. Но мог же я надеяться на бескорыстный интерес ко мне? – прозвучал риторический вопрос. — Ну, что ты! Ты, и правда, очень интересный мальчик, и мне доставляло огромное удовольствие общение с тобой – как в смысле интеллектуальной беседы, так и в эстетическом. Когда я заметил твою специфическую реакцию на меня, мне пришло в голову использовать это обстоятельство, периодически подогревая твой интерес. И надо сказать, поначалу все шло неплохо, а потом, стоило мне на время выпустить тебя из зоны своего влияния, как ты сразу стал отдалялся от меня. Вспомнить только, с каким энтузиазмом ты рассказывал об этом своем Фабиане! – закатил глаза Гай, — Что бы я ни делал, казалось, твоего безграничного доверия мне уже не вернуть. Даже пришлось пойти на кое-какие хитрости, а все равно – бесполезно! И, представь себе, какого же было мое удивление, когда ты сам, САМ пришел ко мне с таким предложением! Мальчик, я ведь все же не заслуживаю твоего доверия… Но ты в очередной раз преподносишь мне сюрприз, — прочувствованно произнес Эстрел. — Мне кажется, каждый заслуживает доверия. Во всяком случае, до тех пор, пока не предаст его. Это – не наивный юношеский максимализм, но лучше я буду жить в мире, где люди, обычные, хорошие люди, просто иногда совершают ошибки (а может, часто и избегают их, если чувствуют, что кто-то в них верит), чем в обществе, где каждый субъект кажется подозрительным и изначально не заслуживающим доверия. Хотя, конечно, во всем надо знать меру. Но мое отношение к людям зависит только от меня, а если кто-то предает – в первую очередь, он причиняет этим вред себе, я же не позволю никому втянуть себя в бесконечный круг ненависти и обиды. – Серьезно сказал Брай. – И Вам вовсе необязательно было потакать моим фантазиям. – Сумбурно закончил он. И полной неожиданностью для юноши оказалось, когда профессор зажмурил глаза и быстро проговорил: — Мне очень жаль, но для меня интерес представляют только женщины, а к мужчинам я полностью равнодушен, если не сказать больше. – Эстрел замолчал, вслушиваясь в повисшую тишину, приоткрыл один глаз, за ним второй, и поспешил договорить — В тот момент это показалось хорошей идеей, а ты сам привлек к себе мое внимание, я не мог отказаться от такой удачно подвернувшейся возможности! Брай молчал, переваривая новую информацию. Он отстраненно подумал, что вот об этом ему узнавать было совсем необязательно. Он не хотел размышлять о том, как профессор вынужден был изображать интерес к нему, о чем думал, замечая все его ужимки и попытки перевести отношения в горизонтальную плоскость. Эстрел, так и не дождавшись от Брая реакции, открыл рот, собираясь продолжить, но дальнейшим объяснениям помешал внезапный порыв шквального ветра, пронесшийся по комнате. Но откуда бы ветру взяться в помещении? Осознав, что, наконец, свершилось долгожданное, Эстрел, подобравшись, уставился на фигуру, появившуюся прямо в центре пентаграммы. Выглядел демон внушительно. Несомненно, Высший. Под два метра ростом, одетый лишь в черные кожаные штаны со шнуровкой по бокам, он, определенно, производил сильное впечатление своей мерцающей в полумраке кожей и развитой мускулатурой. Но неповоротливым он не выглядел, отнюдь. Плавный разворот, сильное тело замирает в новом положении, и профессора пронизывает взгляд холодных словно лед глаз. Это смотрелось бы дико – глаза цвета, среднего между цветом льда и цветом стали (разве бывает такое в природе?!), и тело, словно отлитое из бронзы. Смотрелось бы дико, если бы не было так красиво. Словно завороженный, Эстрел любовался изгибами тела совершенно спокойного демона. С восторгом художника не мог оторвать взгляда от подрагивающих как живые прядей шелковистых чернильно-синих волос, спускающихся почти до пояса. Демон пошевелился первым. Небрежно перебросив тяжелую волну волос с груди на спину, он ехидно улыбнулся и голосом, порождающим в теле присутствующих людей толпы мурашек, задал вопрос в пустоту: — И что же я тут делаю? Профессор откашлялся и робко предположил: — Ждешь указаний? Демон уставился на него в неподдельном изумлении: — Чьих указаний? Профессор начал заикаться: — М-м-моих, н-н-наверно… Демон недоверчиво прищурился: — А твоих-то почему? — П-пот-тому, ч-что это я тебя вызвал, — с каждым сказанным словом Эстрел становился все увереннее. Демон окинул пентаграмму внимательным взглядом, хмыкнул себе под нос, покачал головой, а затем резким движением вздернул на ноги лежащего Брая (который, похоже, еще и находился в полуобморочном, близком к экстазу состоянии). Он развернул юношу спиной к профессору, прижимая к себе, и ткнул длинным золотистым когтем в татуировку, украшающую покрытую потеками крови поясницу. — Вот это меня вызвало! А ты, мужик, здесь совсем ни при чем. Профессор в панике смотрел на впервые увиденный им рисунок. Правда, Эстрел стоял довольно далеко, не рискуя приближаться к пентаграмме слишком близко, и почти ничего рассмотреть не смог. Бросив это бесполезное занятие, он возмутился: — Как это ни при чем? А текст Вызова кто читал? А барьер непроницаемый кто создавал? — Точно, кто-то словно щекотать меня стал, дай, думаю, пойду посмотрю, что за экспериментатор-самоубийца балуется? Кто ж знал, что он мне такой подарок приготовит и перенаправит на настоящий вызов. – Демон нежно провел когтем по татуировке Брая. — А барьер, говоришь… Этот, что ли? И с широкой издевательской ухмылкой он потянулся к прозрачной стене и легонечко щелкнул по ней пальцем. По-видимому, демон был любителем театральных эффектов, потому что барьер тут же с характерным звоном разбитого стекла стал осыпаться мерцающими серебристыми осколками, которые исчезали, стоило им коснуться пола. Профессор побледнел и сделал маленький шажок назад. В этот момент демон сообразил, что болтающееся в его руках тело, разве что не пускающее розовые пузыри, странно молчаливо. Нахмурившись, он неслабо встряхнул Брая и видя, как тот поднимает на него уже более осмысленный взгляд, ласково проговорил: — Эй, ребенок, отомри. Я тебя больше не дам в обиду злому дяде. Эти слова оказались именно тем средством, что вернуло Брая к жизни. Возмущенно засопев, напыжившись так, что казалось – из ушей вот-вот пар повалит, юноша гневно пропищал: — Никакой я Вам не ребенок! Очень даже взрослый! – И тут Брай покраснел, внезапно осознав, что он, взрослый парень, висит на руках у другого взрослого парня, притом совершенно неодетый. Но ему даже не пришлось ничего говорить. Демон будто прочитал его мысли. Он прищелкнул пальцами, и Брай оказался в момент облаченным в свою одежду. Он благодарно улыбнулся демону, признавая попытки дуться на него совершенно бессмысленными. Демон легонько погладил Брая по голове и сурово посмотрел на профессора. — Не знаю, чего ты хотел добиться этим Вызовом, но твоя пентаграмма просто ужасна. Хорошо, что она просто не сработала, а могла ведь и все здесь на кусочки разнести. А еще я вижу, что ты оставил место на рисунке под имя жертвы, гарантирующей благополучный ход ритуала. Тебе повезло, что ты не стал ничего туда вписывать. Догадываюсь, что для этой цели ты готовил этого юношу, но по каким-то причинам решил не забирать его жизнь. И это хорошо. Как и то, что во время ритуала, ты не остановил его сердце. – Демон грозно нахмурился. – Потому что, толку от этого не было бы никакого, а получил бы ты жутко злого меня. А вот то, что ты заменил символы таким образом, что предоставил право забрать или сохранить жизнь этого мальчика вызываемому демону – уже не так хорошо. Вот это – настоящая трусость. Получается, и убить не готов, и обменять на призрачную награду хочется. Впрочем, благодари ребенка, я не стану убивать тебя. Может, еще один шанс ты используешь с умом! У профессора возникло острое желание забиться в какой-нибудь угол от слов слишком проницательного демона. Да, все, что он говорил, было правдой. Но, что поделать, если и обмануть доверие Брая рука не поднялась, и совсем отказаться от планов не вышло? Только остальному, сказанному демоном, Эстрел верить не хотел. Получается, что все его труды и изыскания были бесполезны, ничего-то он не смог добиться, и только благодаря Браю Высшего демона удалось хотя бы просто увидеть. Но демону не было дела до мучений профессора, его гораздо больше занимал юноша, которого так до сих пор он и не отпустил? — Как же тебя зовут, подарочек? — Брай, — тихо прозвучало в ответ. — Ну, что ж, Брай, теперь мы с тобой крепко связаны. Первый раз сталкиваюсь с тем, что кто-то догадался нанести на собственное тело способ вызвать Высшего демона, да еще и с обозначением его имени! Потом, котеночек, ты мне обязательно расскажешь, откуда такой рисуночек взял! Впрочем, мое имя смотрится на твоей коже абсолютно уместно. А теперь, я думаю, нам пора. Ты ведь хотел приключений? – демон лукаво улыбнулся. Браю он не казался страшным, каким-то шестым чувством юноша понимал, что ему не причинят вреда. Но не слишком ли кто-то легко распоряжается его свободой? — Как это, пора?! Да, я, может… Демон не стал его дослушивать: — А ты, что ли хочешь здесь остаться, с этим… лысым м… мужиком? Находящийся до этого момента в прострации профессор встрепенулся и возмущенно вклинился в разговор: — Я не лысый! Демон смерил его рассеянным взглядом с легким налетом удивления, как будто в его присутствии заговорила тумбочка, прищелкнул пальцами, словно, между делом, заметив перед этим: — А… Да это легко поправимо. И продолжил уговаривать Брая, отвернувшись от впавшего в панику профессора, с тихим ужасом проводящего дрожащими пальцами по ставшему внезапно лысым черепу. В душе Брай уже, конечно, согласился, но оставалось уточнить кое-что еще. Повторять собственные ошибки он больше не собирался. И пусть демон ему уже понравился (пока просто как потенциально близкое существо), но общение все же стоит начинать с некоторой дистанции. — А в каком качестве я буду тебя сопровождать? – Брай пытливо заглянул в глаза демону. Тот задумался, пожевал прядь волос, неведомо как попавшую в рот, и сдавшись, сказал: — А в каком ты хочешь? У людей, например, есть такое понятие, как компаньон. Подойдет для начала? Юноша просиял и энергично закивал. В этот момент дверь в лабораторию слетела с петель и в помещение ворвался некто взбешенный и взъерошенный, при ближайшем рассмотрении оказавшийся Фабианом. Только у этого существа полыхали зеленым огнем глазницы, волосы со свистом, словно лезвия, рассекали воздух вблизи от плеч, и привлекали внимание выросшие когти. Увидев профессора, Фабиан угрожающе зарычал, но внезапно заметив и других участников событий, замер, словно напоровшись на стену, а затем рухнул на одно колено, опустил голову и пророкотал: — Мой Лорд! Брай с недоумением переводил взгляд с демона, за которого уже цеплялся сам, на так кардинально изменившегося друга. Правда, Фабиана юноша и таким не боялся, понятно же было, что кем бы он ни оказался, а в лабораторию примчался с единственной целью — защитить Брая. Демон с улыбкой посмотрел на Фабиана и с искренней радостью произнес: — Фаби! Вот гаденыш, жив! Что ж, я рад! Вижу, ты дружишь с Браем. Не беспокойся, я теперь сам о нем позабочусь. Извини, но нам пора. Я тебя обязательно теперь как-нибудь навещу! Брай немного виновато взглянул на коленопреклоненного воина и пробормотал: — Пока, Фабиан! Демон положил руку на плечо Браю и спросил: — А ты не хочешь отомстить профессору? – юноша отрицательно замотал головой, — Ну, неужели ты готов спустить ему любую обиду? — продолжал искушать его демон. Брай на секунду задумался и потом поманил демона пальцем. Тот наклонился и тогда юноша, смущаясь, что-то горячо зашептал ему на ухо. Демон фыркнул, повернулся к находящему в неадекватном состоянии Эстрелу и наигранно серьезно произнес: — А вот это уже совсем беспредел! Ай-ай-ай. Придется наказать! Он прищелкнул пальцами, хитро прищурившись. А затем добавил, специально для Фабиана: — Что ж, пора прощаться. Скоро жди в гости! Демон обнял прижавшегося к нему Брая и они вместе исчезли в эффектно оседающем облаке золотистой пыли, оставляя профессора, до сих пор пребывающего в ступоре, и Фабиана, плавно поднимающегося с колен. Все это Брай успел отметить краем глаза, пока золотое облако окончательно не закрыло ему весь обзор. Впереди была неизвестность. Юноша посильнее прижался к теплому телу демона, и словно коснулся самой сути находящегося рядом с ним существа, окунулся в ее тепло, губы сами расплылись в довольной улыбке. И он окончательно убедился, что есть на свете тот, кто просто органически не может его предать. Осталось лишь убедить его, что Брай не ребенок, и шагнуть навстречу приключениям! *** В поместье Ирвеллингов: Сэмюэль Ирвеллинг с довольной улыбкой откинулся на спинку кресла, опуская на стол средних размеров зеркало. — Ну, что, теперь можешь не беспокоиться, мальчик позаботится о твоем сыне. Женщина с ярко выраженными демоническими признаками, к которой были обращены слова Сэмюэля, только удовлетворенно кивнула. Она небрежно переместилась с пола на краешек стола, закинув ногу на ногу. Женщина, бесспорно, была красива, пусть и несколько экзотической красотой. Вот только с первого взгляда было понятно, что она явно уже существо нематериальное. Ворс ковра не приминался под ее ногами, а сквозь полупрозрачное тело отчетливо проступали очертания предметов позади нее. Но Сэмюэлю это знание, похоже, совершенно не мешало. Он с любопытством посмотрел на свою гостью: — Интересно, какое оно, то место, в которое ты теперь отправишься? Женщина очаровательно улыбнулась: — Думаю, даже там я буду скучать без тебя, старый интриган. – Она наклонилась вперед, и погладила призрачной ладонью воздух рядом со щекой Сэмюэля. – А, скажи, — ее улыбка превратилась в лукавую, — неужели тебе не страшно было подбрасывать внуку такую опасную книгу, потом эта Академия? Ну, а вдруг бы Брай повел себя не так, как ты рассчитывал? Ладно, понимаю, я – у меня не было выбора, я просто должна была позаботиться о своем мальчике, а тут так кстати предложенная помощь. Но ты? Сэмюэль ответил на провокацию искренней улыбкой. — Мой внук, конечно, взбалмошен и непредсказуем, но именно это и позволяет мне просчитывать его действия. Я рад, что все получилось. Твой сын не обидит Брая, и, видят боги, я хотел для внука самого лучшего! Здесь никто не принял бы его и его дар, а такую несчастную жизнь он не заслужил. Только твой сын способен дать ему то, чего он хочет. Так что — нет, мне не было страшно. Демонесса с чернильно-синими волосами рассмеялась серебристым смехом и рассыпалась на тысячи разноцветных искр. «Похоже, театральность – это у них семейное», — подумал Сэмюэль и перевернул отражающей поверхностью вниз ставшее уже ненужным зеркало. *** Спустя неделю, в кабинете целителя: — Мне очень жаль, но это проклятие слишком мощное, я не смогу его убрать. Да и честно скажу Вам – ни один целитель этого не сможет. Придется смириться. — И-и-и!... — Да не переживайте Вы так, это же не смертельно. — У-у-у… — Ну, не надо плакать. Вот из-за волос Вы так не убивались, теперь-то уж чего? — Ы-ы-ы… — Да Вы вот настоечки успокоительной выпейте, Вам сразу полегчает… Ну живут же как-то другие люди, ну и ничего, что Вас теперь только мужчины возбуждают, могло быть и хуже! — Аааа! — А чего это Вы на меня так странно смотрите, профессор?.. КОНЕЦ От автора: будет еще мини дополнительная история, правда, про Фабиана. Хотела вывесить сразу все, но не утерпела, и решила сначала хотя бы основную историю)))