Изменённая

       Решаю не оставаться в номере и собираюсь пойти по магазинам. Надеваю джинсы, белую рубашку и любимое пальто. Делаю лёгкий макияж и быстрым шагом направляюсь к выходу. Как только переступаю порог и оказываюсь на улице, начинается дождь. — Айщ, почему именно сейчас? — произношу в голос.        Меня замечает мужчина и удивлённо смотрит, остановившись. Закусываю губу из-за неловкости и делаю поклон, здороваясь с ним. Он мило ухмыляется, отвечает поклоном и затем уходит. Почему для него так странно, что человек может разговаривать сам с собой? Разве он никогда не говорил с собой, когда оставался наедине. Да и вообще не обязательно наедине. Никто не сможет понять человека лучше него самого, никто не знает больше. В этих размышлениях я стою, как столб, не зная, что делать. Надеясь, что дождь кратковременный, остаюсь наблюдать за ним. Так холодно, бушует упрямый ветер, угрюмые тучи собрались в единое. — Не думаю, что дождь закончится так скоро.        Чей-то голос прерывает мои помыслы. Я поворачиваю голову и вижу мужчину. Высокий, одет в красивый костюм и чёрное пальто, с чемоданом в руках. Сразу видно, что какой-то серьёзный работник. Он так же, как и я, сверлит капли дождя взглядом, дыша открытым ртом так, что пар красиво отходит от его рта. — М? — переспрашиваю. — Почему вы стоите здесь?        От удивления немного приподнимают брови и молчу. Он понимает мой взгляд и уточняет: — Вы так долго стоите здесь. Разве вам не холодно? — Холодно, — отвечаю ему. — Тогда почему не заходите в отель? — Я только что его покинула. — Пол часа назад.        Включаю телефон и смотрю на время. Я действительно простояла пол часа, смотря как вода застилает асфальт. — Не беспокойтесь за меня, — говорю ему. — Я просто не понимаю тех, у кого в такую погоду есть желание выйти из дома.        Смотрю на него непонимающим взглядом. Что ему от меня нужно? — Мы не встречались с вами ранее? — прерывает он молчание. — Каким образом? — смеюсь я, думая, что он сумасшедший. — Не думаю.        Он последний раз смотрит на меня и наконец уходит. Поворачиваюсь, смотря ему в след, и вижу, как тот заходит в отель. — Простите, не могли бы вы одолжить мне зонт? — догоняю его и спрашиваю. — Что? — Раз вы никуда не идёте, то, должно быть, и зонт вам не нужен, — прошу мужчину.        Он останавливается и удивлённо смотрит. Ранее я так никогда не наглела. Смотрю на него милым взглядом, ведь зонт мне действительно нужен. Мужчина не отрывая взгляда смотрит на меня, но не отвечает мне. После двух минут в ступоре разворачивается и уходит. — Ну уж нет, — говорю я.        Догоняю его снова и перекрываю дорогу, остановившись прямо перед его телом. — Я могу купить вам новый потом. — Как вы можете просить зонт у незнакомого мужчины? — усмехается он. — Мера необходимости, — произношу и поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Тэён. — А? — Меня зовут Тэён. — Арина, — улыбаюсь ему.        Мужчина даёт мне зонт и говорит, в какой номер принести его потом. Я благодарю и опять выхожу на улицу. Отвлекаю себя походом по бутикам. Примеряю десятки кофточек, платьев. В конце концов, покупаю новые джинсы, платье и обувь. Со своими покупками возвращаюсь в отель. Захожу в номер и бросаю пакеты на диван. Звонит телефон и отвечаю. — Можешь приехать сейчас? — взволнованным голосом говорит Чонгук, будто пытаясь отдышаться. — Что случилось? Куда? — В больницу.        Чонгук называет мне адрес, но не отвечает на мои вопросы. Он завершает звонок, я задерживаю дыхание и мигом вылетаю из номера. Быстрым шагом иду к выходу из отеля, набирая номер, чтобы вызвать такси. Машина приезжает достаточно быстро и ждать мне не приходится. Пока добираюсь до неё, дождь капает на моё тело и волосы становятся влажными. Называю водителю адрес и прошу ехать, как можно скорее. Он повинуется, и через несколько минут я подъезжаю к больнице. Пока еду накручиваю себя, и от волнения начинают дико трястись. Еле удается расплатиться за проезд из-за приступа страха. Набираю Чона и спрашиваю, где он. Захожу в больницу, и тот встречает меня. Его угрюмое, встревоженное выражение лица кричит о том, что что-то случилось. — Чонгук, в чём дело? — Чимин… Он в плохом состоянии.        Шокирована абсолютно и полностью, я стою, поглощая воздух: мне его явно не хватает. Мгновенно становится холодно, и дрожь пробирает моё тело. Каждая часть тела чувствует атаку миллиона мурашек. Последние слова Чонгука были, словно ядом для моих ушей. — Что? — не понимаю, как дышу я. — Где он? — громко спрашиваю, хватая Гука за плечи.        Он злобно выдирается, убирая мои руки, и тащит меня к палате. Я в замешательстве, не зная, что делать. Чон останавливается возле двери и смотрит на неё. Отвожу взгляд от друга и берусь за ручку двери, желая быстрее её открыть. Чон перехватывает моё запястье, смотрит на меня, пытаясь что-то сказать. — Отпусти! — кричу я.        Захожу наконец в палату и вижу Чимина. Он лежит под какой-то капельницей и спит. Я медленно подхожу к нему, боясь сделать что-то не так. Беру его за руку, и он открывает глаза. С неким сочувствием смотрю на него. В его глазах будто читается желание умереть. Так паршиво и больно смотреть на его бледное лицо и слышать звук капельницы. Ощущение, что лучше бы я заняла его место, чем мучился бы он. Чимин смотрит в одну точку на потолке, и я замечаю кровь, которая идёт из его носа. Пугливо набираю в лёгкие воздуха и тянусь вытереть её. Чимин грубо хватает меня за руку, не давая мне прикоснуться к нему так, что мне становится больно. — Я же просил тебя не звать её, — обращается Чимин к Чонгуку, и я слышу его хриплый, болезненный голос. — Что? — спрашиваю. — Я не хочу тебя видеть, уходи, — шепчет парень и отпускает мою руку, будто я ничего не значу для него.        Гадко и противно слышать это от человека, который так глубоко поселился в моём сердце. Нервную дрожь, тяжёлое дыхание вызывают у меня его слова. Чувство, будто горло сковали самыми тяжёлыми цепями. — Что тебе не понятно? Убирайся! — повышает голос Чимин.        Его глаза… Я смотрю в него так глубоко, и передоз слёз на глазах, которые спровоцировал Чимин, почему-то сушит их. Это всё бессмыслица. Ко мне подходит Чонгук, берёт за плечи и пытается увести меня. Я не собираюсь так просто уходить и вырываюсь из его сильных рук. Он решает настоять на своём, но я ударяю его и рычу: — Не смей прикасаться ко мне. Что с ним произошло?        Чонгук смотрит на меня убийственным взглядом и молчит. — Отвечай! — бью его по груди. — Рина, пойдём, прошу тебя.        Меня злит то, что я не знаю, что происходит с Чимином. Если бы я знала причину его состояния и поведения, отнеслась бы снисходительнее. — Скажи мне, что с тобой, — прошу Чимина со слезами на глазах.        Даже не смотрит на меня, и это ещё больше выводит меня из себя. — Да что, твою мать, с тобой произошло, что ты себя так ведёшь?! — не своим голосом ругаюсь я. — Как ты можешь такие слова говорить мне? Разве не ты говорил мне, что не отпустишь руки моей. Зачем тогда выгоняешь меня, будто я никто тебе?        Чонгук снова подходит ко мне и крепко сжимает локоть своими пальцами. — Люди такие мелочные, — говорю Чимину, и эти слова заставляют его посмотреть в мои глаза. — Полагаю, никто так не переживает за тебя, как я. Но и моей заботы ты не получишь никогда.        Разозлившись в конец, ухожу сама. Меня накрывает слезами, и я задыхаюсь в плаче. — Стой! — кричит Чонгук и бежит мне на встречу.        Останавливаюсь напротив и пытаюсь разглядеть в собственных слезах взгляд Чона. Он тянет свою руку ко мне и вытирает мою щеку. Отворачиваю голову, не желая терпеть его прикосновения. Мне так тоскливо и плохо, что хочется скрыться от всех. — Лучше бы ты действительно не тревожил Чимина моим присутствием.        Отвечаю ему так грубо, сама над тем не задумываясь, и ухожу. — Я единственный, кто позаботился о тебе! — кричит в след.        Его слова задевают меня, и понимаю, что он прав. Он в самом деле единственный, кто вспомнил обо мне. Я поворачиваюсь к нему, всхлипываю, Чонгук делает шаги ко мне, но я не в силах оставаться тут больше, по-этому, бегу на выход. У главной двери врезаюсь в кого-то, но не могу разобрать, кто это. — А, прости меня, — звучит знакомый голос.        Я поднимаю голову и вижу перед собой огромные плечи высокого Джина. Извиняюсь перед ним и отталкиваю в сторону, чтобы пройти. Тот догоняет меня и разворачивает к себе, положив руку на плечо. — Что с тобой? — Джин, позволь, я уйду, — прошу его. — Как я могу отпустить тебя одну? Ты себя видела? — заботится он. — Ты точно не пойдёшь одна поздним вечером в дождь.        Моё отчаяние доходит до предела, и я ищу утешение в парне, находящемся рядом. Подхожу к нему ближе с опущенной головой и обнимаю за спину обеими руками. Его мужские плечи вынуждены выдерживать мои слёзы, которые снова и снова подступали к моим глазам. Джин явно удивлён, позже обнимает меня и утешает. — Прости, — говорю, отстранившись. — Твоя рубашка…        Смотрю на его тёмно-синюю рубашку, на которой образовалось мокрое пятно от моих слёз. — Что случилось, Рина? — Чимин… Чонгук сказал, что он попал в больницу, я буквально прилетела, а тот прогнал меня, — вытираю я потёки слёз с лица. — Джин, я даже не знаю, что с ним произошло. — Он потерял сознание после концерта, весь день у него шла кровь и кружилась, болела голова. Доктор сказал, что у него проблемы со здоровьем, и… — Айщ, он так паршиво выглядит… — Пойдём, я отвезу тебя в отель, — говорит Джин и обнимает за плечо.        Он ведёт меня к машине и усаживает на переднее сиденье рядом с собой. Мой взгляд сосредотачивается на окне. Пока мы едем, я смотрю в окно, пытаясь не заплакать снова, когда в голове всплывают слова Чимина. Что даёт ему основания так разговаривать со мной? Почему он отказывается от моей поддержки и заботы?        Машина останавливается, и Джин ухаживает за мной, открывая дверь. Проводит меня в номер и заходит со мной. Бросаю телефон на кровать и иду закрывать шторы. — Подожди меня, — слышу парня. — М? — спрашиваю, но тот исчезает за дверью.        Снимаю с себя пальто и оставляю на диване рядом со своими дневными покупками. Падаю на кровать и на секунду закрываю глаза. Возвращается Джин, и я слышу, как он приближается ко мне. — Выпей это, — произносит и даёт мне кружку.        Беру в руки посудину и подношу к носу, чтобы понюхать. Вкусный запах помогает мне довериться напитку, и я делаю глоток. — Что это? — спрашиваю и выпиваю всё залпом. — Чай успокаивающий, чтобы ты не нервничала. — Спасибо тебе, Джинни~, — благодарю парня, и он мило улыбается мне.        Он укрывает меня одеялом и остаётся со мной, ожидая, пока я усну.        Когда просыпаюсь, чувствую одиночество. Джина в номере не нахожу и смотрю на время. Понятия не имею, почему я проснулась в три часа ночи. Сломя голову, я надеваю пальто, хватаю телефон и выбегаю из отеля. Спеша, отправляюсь в магазин и покупаю продукты. На улице холодно и влажно после дождя. Сильный ветер развивает мои запутанные волосы.        Быстрый шаг в перемешку с бегом — и вот я перед палатой Чимина. Осторожно открываю дверь, чтобы не разбудить его на случай, если тот спит. Медленно подхожу и оставляю пакет с купленными ранее продуктами на столе. Становлюсь возле кушетки Чимина. Прядь волос закрывает его глаза, и я аккуратно убираю её, слегка касаясь его нежной, но бледной кожи. Мне кажется, что он так несчастен, лёжа в этой палате. Я хочу обнять его и утешить. Наблюдаю за тем, как вздымается его грудь от дыхания и слышу это тяжёлое дыхание. Какое облегчение, что он дышит. — Прости меня, — шепчу я, и снова скатывается слеза.        Мигом вытираю слезу и беру Чимина за руку. — Я понимаю, что тебе не до меня, но… В конце концов, мы не чужие люди. Если ты забыл. Почему ты не можешь позаботиться о себе, когда я не могу этого сделать? Думаешь, что можешь так просто прогнать меня и избавиться?        Лишь бы не проснулся и не видел, как я разговариваю сама с собой, плача над ним. — Айщ, мне стоило вести себя спокойнее. Просто… Полагаю, ты не знаешь, как я волнуюсь за тебя. Но я по-прежнему не понимаю, почему ты предпочёл не видеть меня? Ты не позволяешь мне знать о твоих проблемах. Ты не позволяешь мне заботиться о тебе.        Я смотрю на то, как сладко спит Чимин и сопит во сне. Хочется, чтобы у него всё было хорошо. — Если ты так хочешь, то… Я люблю тебя, Пак Чимин. — Уходи, — тихо произносит он и убирает руку.        Снова ощущение, что не хватает воздуха, что кто-то пытается задушить меня, лишить возможности дышать. Его слова ранят меня, и слёзы вновь катятся по щекам. За что он так со мной? — Хорошо. Прости…        Я отвечаю ему и поднимаюсь. Последний раз смотрю на его закрытые глаза и выхожу из палаты. Опираюсь на стену и закрываю рот рукой, чтобы не закричать от отчаяния. Новая волна подступает, и я утопаю в плаче. Перевожу дыхание и снова врываюсь в палату Чимина. Я включаю свет и это заставляет его открыть глаза. — Знаешь что? Я не буду больше приходить к тебе! — кричу на него. — Ты сильный парень и обязательно поправишься без меня, и проживёшь отличную жизнь без моего присутствия! — Уйди! — орёт Чимин.        Я не хочу этого слышать. Хочу, чтобы он остановил меня и прекратил так вести себя. Видимо, я слишком много хочу. Выключаю свет, резко хлопнув по выключателю, и дерзко закрываю дверь. Я покидаю больницу с мыслями, что никто не может так обращаться со мной. Слёз даже не хватает на него. Да и вообще, сколько можно плакать из-за Чимина? Он поправится, и это всё, что мне нужно от него.        Я возвращаюсь в отель, принимаю душ и засыпаю. Просыпаюсь вечером в седьмом часу. Заказываю ужин в номер, который для меня является завтраком, ибо не хочу спускаться в буфет. Меня обслуживает та девушка, что и всегда. Привозит на подносе мою еду и собирается уходить, но останавливается и поворачивается ко мне. — Почему они к вам ходят? — Что? — удивляюсь ей. — Бантан. Сначала Чонгук, потом Чимин, вчера Джин. — Твою мать… Убирайся! — кричу я. — Кто придёт сегодня? — Это не твоё дело! Твоя работа — обслуживать людей, которые живут явно лучше тебя, а не интересоваться моей жизнью. Ты поняла или нет? — ругаюсь, как сумасшедшая.        Я подхожу к ней и хватаю за одежду. Выталкиваю силой её из своего номера, поражённая наглостью. — Исчезни, иначе будешь уволена! — кричу и закрываю дверь.        Меня впервые трясёт от злости. Молюсь, чтобы не плакать от ярости. Скатываюсь по стене и запутываю пальцы в своих волосах. — Блять… — выдыхаю я.        Сажусь и принимаю пищу. Делать ничего не хочется, по-этому, я просто ложусь спать. На следующий день ничего не меняется. Я не выхожу за порог номера, кушаю и сплю.        Встаю с кровати в три часа дня и собираю вещи. Сегодня я возвращаюсь обратно в Москву и слава Богу. Не могу больше здесь оставаться. Вечером отправляюсь в аэропорт, чувствуя невыносимую печаль на душе. Впервые одна в этом большом помещении без провожающих друзей. Сажусь в самолёт и включаю музыку. «Чимина выписали из больницы», — приходит сообщение от Чонгука. Я злобно реагирую на него. Значит, у него всё в порядке, а этого я и хотела. «Пусть поправляется», — отвечаю ему. Через мгновение приходит ещё одно сообщение: «Не хочешь поговорить с ним?». Закрываю глаза, подавляя слёзы и выключаю телефон.