Изменённая

       После того, как Чимин и все остальные уехали почти на две недели в Японию, мы часто начали ругаться. С моей стороны это были упрёки, что Чимин совершенно не уделяет мне внимание, с его стороны — обвинения, что я его совсем не понимаю. Мемберы готовились к выходу альбома, бесконечные записи, съёмки, репетиции, а я, как дура, сидела дома, выходя на улицу только, если в холодильнике заканчивались продукты. Чимин, если и приходил домой, то поздней ночью, когда я уже спала и даже не замечала его присутствия в своей жизни. Ни друзей, с которыми я могла бы проводить время, ни занятий каких-то на все свободные дни. Я просто бездельничала, как никогда, не жила, а существовала. Чтобы я нашла своё место в Сеуле, мне понадобилось ждать около четырёх месяцев.        И сейчас я вновь в полном одиночестве, айдолы на записи какой-то очередной новой песни. Смотрю сотую за свою жизнь дораму, и телефон разрывается от звонка. Полусонная, беру трубку. Кажется, я скоро ослепну от этого ноутбука. — Рина, добрый вечер, — слышу знакомый голос. — Не отвлекаю тебя? — Добрый. Меня отвлечь просто невозможно, — отвечаю, когда понимаю, что приятный голос, который слышу, принадлежит Седжину. — Мы можем встретиться? — с энтузиазмом спрашивает мужчина. — Конечно, — соглашаюсь и радуюсь, что наконец-то выйду из дома. — Тогда я заеду за тобой через час.        Иногда мне кажется, что с Седжином, который является менеджером группы, я общаюсь чаще, чем со своим ненаглядным. По-этому, как безумная спрыгиваю с кровати и начинаю собираться. Надеваю чёрные джинсы, голубую рубашку, кроссовки и пальто. На улице совсем не холодно и радует, что затяжной зимы не было. Сажусь в машину Седжина и улыбаюсь ему. Мы здороваемся с друг другом ещё раз, и он отъезжает от дома. — По какому поводу у нас прогулка? — задаю ему вопрос, не в состоянии сидеть на месте спокойно. — Нам нужно серьёзно поговорить.        Его столь мужественный тон меня пугает, и улыбка исчезает с лица. Мужчина поворачивается ко мне и бодрит своими добрыми глазами. Позже машина останавливается, и мы заходим в ресторан. От радости осматриваюсь и неприлично пялюсь на людей, словно дикая. Садимся за столик и заказываем различные блюда на ужин. — Так что за разговор? — не унимаюсь я. — Я хочу предложить тебе работу.        Искренне удивляюсь и приоткрываю рот. Взглядом сверлю Седжина и жду продолжения. Неужели у меня появится возможность проявить себя в чём-то? Когда я пыталась найти себе работу самостоятельно, Чимин запретил мне, говоря, что он достаточно зарабатывает и может обеспечить меня всем. Это было ещё одной причиной наших частых ссор. — Так получилось, что я должен покинуть Корею и должность менеджера. — Почему? — удивляюсь я. — Чтобы BigHit не искали нового работника, что займёт огромное количество времени и принесёт массу неудобств, я хочу предложить эту должность тебе. — Что? — глаза становятся огромными от шока. — Всего лишь нужно пройти практику, и тебя утвердят на данной должности. Я доверяю тебе и надеюсь на помощь с твоей стороны. — Но почему я? Я же ничего не знаю, я не разбираюсь в этом. — Ты близка с ребятами, в частности с Чимином, тебе будет легче найти контакт с будущими коллегами. Ты же не глупая, и я более чем уверен, что справишься со всем.        Опускаю глаза, полна раздумий, и от волнения пытаюсь сломать в руках вилку. Как я могу решиться на такое? Заметив моё смятение, Седжин продолжает. — Ты же не можешь постоянно сидеть дома, как домохозяйка. Это лучшее предложение для тебя. Кстати, никто ещё не знает об этом, я умолчал по поводу своего решения.        После долгих убеждений я соглашаюсь. В конце концов, почему нет? Я окончила три полных курса ветеринарии, что я с делами менеджера не справлюсь? Главное верить в себя. Седжин радуется моему решению, твердя, что я большая молодец. Отвозит меня домой, и я замечаю включённый свет. Не может быть! Айдолы вернулись! Захожу в дом, и из кухни выходит Тэхён. — О, Рина, привет, — подходит ко мне и обнимает, радуясь моему присутствию. — Привет, — отвечаю ему. — Ты в порядке? — Да, а… — Чимин в комнате? — перебиваю парня.        Тэхён кивает, и я провожу рукой по его плечу, улыбаясь. Получилось так из-за вспыльчивости обоих, что я с Чимином не разговариваем, в то время, как с остальными мне легко найти общий язык. Направляюсь в комнату, зная, что сейчас будет очередная ссора, открываю дверь и захожу. Боковым зрением вижу, что Чимин полусидя лежит на кровати, скрестив пальцы. Специально не смотрю на него и снимаю пальто. — Где ты была? — рычит он.        Из одного вопроса понимаю насколько он зол. Привык, что я постоянно сижу дома и жду его, как верный пёс, а тут ушла куда-то, и, вернувшись, он не застал меня. Знаю, что Чимин явно шокирован. Хочу выйти из комнаты, чтобы попить воды на кухне, но тот становится передо мной. Словно горит от злости, и мне нравится это. — Отвечай, — тихо произносит сквозь зубы. — Я не спрашиваю тебя, где ты постоянно время проводишь, — холодно отвечаю ему.        Убираю от него свой взгляд и отворачиваю голову. Хочу увернуться и покинуть комнату, но Чимин хватает за плечо, не давая двигаться. — Я работаю. — Вот и работай дальше.        Я заканчиваю разговор и резко забираю его руку. Выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж. Слышу, что тот идёт за мной. Зайдя на кухню, вижу Тэхёна, Чонгука и Джина, которые ужинают. Приветствуют меня, и я улыбаюсь им. Наливаю стакан воды и подношу его ко рту. — Ты не ответила мне, — говорит мне Чимин, заходящий на кухню.        Трое поворачивают голову к нему, а я остаюсь безразлична. Выпиваю воду, ставлю стакан на кухонную поверхность, стоя спиной к остальным. — Арина, твою мать! — повышает тон Чимин.        Поворачиваюсь к нему и вижу удивлённые лица парней. Чимин закипает от злости, и я ещё больше раздражаю его игнорированием. Какая разница буду я отвечать или нет? Мы всё равно поссоримся. — Где ты была? — цедит вновь сквозь зубы, будто это последний его спокойный вопрос. — Не позволяй нашим ссорам выйти за пределы спальни, — холодно отвечаю ему. — Оставь меня в покое, пока я не разбила что-нибудь.        Мы впервые ссоримся перед мемберами и впервые показываем свои настоящие отношения. Мне кажется, что мы до сих пор вместе только из-за ссор. Не было бы такого сладкого периода между нами после ссор, если бы не нашли к чему придраться. — Не зли меня, — предупреждает Чимин. — Не злить тебя? Тогда, побереги свои нервы, потому что я не должна перед тобой отчитываться! — кричу на него. — Йа! Перестаньте, — вмешивается Чонгук. — Я изо дня в день нахожусь одна, и мне нужно общение хотя бы с кем-то из вас, но сейчас, прошу, не трогайте меня! — злюсь на каждого в своём окружении.        На грани срыва эмоций покидаю кухню и отправляюсь в спальню. За мной опять идёт Чимин, и я останавливаюсь у кровати. — Ты невыносим, Пак Чимин! — кричу я. — Знаю, — спокойно произносит он после паузы, подходит ко мне, берёт обеими руками моё лицо и сладко целует в губы.        Из моих глаз текут слёзы: я вновь осознаю, что счастлива. Мне так не хватало его, не хватало его поцелуев, прикосновений. — Прости меня, — говорит с нотками вины в голосе. — И ты, — опускаю глаза. — Ты в порядке? — Сейчас да, — слегка улыбаюсь ему.        Чимин крепко держит меня в своих объятиях, и после внезапного примирения мы ложимся спать вместе впервые за долгое время. Он держит свою руку на моей талии, а я дышу в его грудь, прижимаясь к нему, как можно сильнее.        Посреди ночи просыпаюсь от того, что Чимин оттягивает мои трусики. Заметив, что я проснулась, он тянется к моим губам. Его напористый поцелуй вдавливает мою голову в подушку, и становится сложно дышать. Он грубо трогает пальцами клитор, атакуя мои губы, и я делаю круговые движения тазом в поисках большего наслаждения. Чимин моментально возбуждает меня, и ничего не остаётся, кроме как раздвинуть ноги пошире — мне нравится то, что он делает. — Я так хочу тебя, малышка, — вздыхает в мои губы. — Оппа… — протяжно стону от его ласк. — Я хочу любви, я хочу, чтобы ты был нежен и внимателен со мной.        В полумраке мне видно похотливый взгляд Чимина. Он выбрасывает одеяло с кровати, берёт мою руку и засовывает её под мои трусики. — Я хочу, чтобы ты ласкала себя, — низким тоном просит меня.        Как меня возбуждают его пошлые просьбы, кажется, что я готова сделать всё, что он мне скажет. Выполняю просьбу парня, робко посмотрев на него. Покорно ласкаю свой влажный и набухший клитор, стянув трусики с бёдер. Каждое движение приводит меня в экстаз, и я ускоряюсь. Чимин смотрит на меня, облизывая губы. Позже приставляет член к моим губам. Я покорно приоткрываю рот, и его упругий член погружается внутрь. — Доставь мне удовольствие, — приказывает он.        Его грубый тон нравится мне, и я выполняю. Он хватает меня за волосы, а я начинаю скользить губами и языком вверх и вниз. Насладившись этим, Чимин грубо переворачивает меня на живот и за бёдра притягивает к себе. Он приставляет член к моей влажной вагине, проводит ним между половыми губами и с силой врезается в меня. Каждый сантиметр, который пульсирует во мне вызывает бурю восторга и приятных ощущений. Выгибаю спину и поднимаю попу выше, предоставляя Чимину больше удобств. Желание затуманивает мой разум, и я хочу гораздо больше. — Оппа, к чёрту нежности. Не бойся быть грубым, — умоляю его.        Ему нравится моя просьба, и я слышу, как он вздыхает, усмехнувшись. — Я оттрахаю тебя так, как давно этого хотел.        Грубые слова, такой мужественный голос заводят больше всего на свете, и грубый секс с Чимином нравится мне до безумия. Парень принялся всаживать в меня свой член, от удовольствия начинаю громко стонать. Его рука тянется к клитору и быстро находит его. Нескольких прикосновений хватает, чтобы я отдалась оргазму. — Если будешь кричать, я заткну тебе рот, — слышу его. — Хочешь, чтобы я была тихой малышкой? — не стесняюсь я.        Чимин трахает меня так сильно, что я не могу сдержать криков наслаждения, они вырываются из груди, и я прошу парня ускориться. Он рычит от удовольствия, и я плотно сжимаю его внутри под новой волной оргазма. Член Чимина судорожно дёргается во мне, и мой мужчина кончает. Обессиленные падаем на спину и громко дышим. Нам не хватало этих диких ощущений. Я люблю его, а он любит меня, и мы никогда не сомневались в чувствах друг друга.