Зов сердца

      Столько смеха этот дом никогда не знал прежде, он был просто переполнен им, будто солнечным светом… Он дышал счастьем и весной… Мир словно преображался вокруг, правда почему «словно»? Окружающий пейзаж превратился в настоящую сказку: буйство зелени и красок, что так несвойственны суровым землям Дании. Даже солнце на небе было ярче и теплей обычного, ведь начало мая не такая уж и жаркая пора, а тут… Маленький оазис посреди лесной глухомани…       Рождение чувств — настоящее чудо, а уж когда лесная дева встречает своего Предназначенного… Весь Лес переживал вместе со своей дочерью ее любовь, да-да, что бы ни думали эти двое, но сейчас настоящее цунами страстей пробуждалось в стенах лесной хижины.       А время неудержимо убегает водой сквозь пальцы, но ведь это сон, волшебное сновидение, и ни Он, ни Она не позволяют себе омрачить хоть толикой горечи дарованные им часы единения… Сон… Да, самый реальный, самый желанный, самый счастливый…

***

      — Ой! Северус, прости-прости-прости… Я… Ну… А ты умеешь готовить? А то, как оказалось, я — нет! У Свена все так просто выходило, а я даже яичницу не смогла от сковороды отодрать. Ведь вроде все делала по памяти, но…— расстроенный девичий голос оторвал мужчину от инспектирования запасов зелий и их проверки на пригодность. Он быстро вышел из небольшого помещения, что служило хранилищем собранного сырья и уже готовых запасов.       — Ты же сама вызвалась угостить меня завтраком? — с усмешкой заметил маг.       — Кто ж знал… Самой-то мне готовить здесь нет нужды, а в городе полно чудесной снеди на каждом шагу. Ты бы знал, как вкусно готовит выпечку пекарь, который доставляет ее в наше кафе, а совсем чуть-чуть магии и она практически весь день будто с пылу с жару. Брат придумал устроить небольшую зачарованную очаг-печь в задней комнате, где теперь у нас кухня, и этим объяснил всем удивительный вкус выпечки и аппетитный аромат, переполняющий гостиный зал «Вне времени»… Ой, я же совсем забыла, у меня в кладовой была припасена корзинка с круассанами и пирогами, точно! — и маленьким смерчем девушка пронеслась к дверке, что была практически неприметна за старым громоздким буфетом.       Непонятное копошение, кряхтение, неразборчивое ругательство и вот Стефания выходит из кладовой с торжественной миной на привлекательной мордахе и с огромной корзиной, доверху наполненной разнообразной сдобой.       — Вот, смотри! Тебе надолго хватит!       — Я конечно тебе признателен, но после всего, боюсь, мой желудок не примет все это…       — Ты уверен? — расстроенно пропищала девушка.       — Можешь даже не сомневаться.       — Но чем же я тебя кормить буду?       — Давай, ты раньше времени не будешь панику разводить… Яйца еще остались? Вот, отвари мне несколько штук. Овощи?       — Брокколи, Свен ее очень любит, — уже с надеждой продолжила начинающая хозяйка.       — Хлеб, йогурт? В идеале неплохо бы нежирный бульон…       — В морозильном шкафу что-то было, но я не особо в курсе, — отправив обратно корзину в каморку, девушка с головой влезла в холодильник и выудила из морозилки небольшую куриную тушку. — Вот!       — Славно, ставь на огонь кастрюлю, будем тебя знакомить с тонким искусством приготовления пищи. Итак… Еда — это то, без чего невозможна жизнедеятельность любого человека, а здоровье напрямую зависит от рациона питания. Некачественная или вредная еда способна нанести ущерб организму, тем более ослабленному вследствие разнообразных причин, поэтому очень важно уметь составлять правильную программу питания на каждый день, — глубокий голос лился в тиши комнаты, а нимфа, замерев по другую сторону кухонного стола, с неподдельным интересом, граничащим с восторгом, следила за мужчиной, ловя каждое его движение и впитывая каждое слово.       — Здоровое питание — сбалансированный рацион из натуральных и качественных продуктов, которые удовлетворяют все потребности организма и, кроме того, идут ему на пользу…       Он говорил, а сам виртуозно орудовал кухонной утварью, будто это его кухня и он даже не задумывался где и что расположено. Создавалось впечатление, что посуда и столовые приборы сами прыгают к нему в руки.       Вот он окунул птичью тушку в миску с водой и, подтолкнув по столу к девушке, попросил:       — Помоги… — и Стефания, приложив руку к емкости, разморозила содержимое всего за пару мгновений. И вот уже маг взялся разделывать птицу ни на минуту не прекращая свою лекцию: — Есть правила, которым необходимо следовать, если человек желает прожить полноценную и долгую жизнь.       Правило первое: еда — это, в первую очередь, основа для жизнедеятельности, «топливо» для организма, из которого вырабатывается энергия и уж потом — ритуал и удовольствие. Но должен заметить, настоящим мастерством можно смело назвать умение создавать чудесные блюда из, казалось бы, простых продуктов.       Правило второе: здоровое питание убережет человеческий организм от преждевременного старения, поможет избежать многих заболеваний.       Правило третье: запеченная, вареная, тушеная еда полезней, чем жареная и копченая…       Через какое-то время, после того как первый и второй бульон были слиты, а вода, закипающая в третий раз, наконец, удовлетворила требовательного повара своей прозрачностью и ароматом, зельевар отправил девушку за шнитт-луком и стеблем сельдерея, которые приметил в кладовой, укрытыми под заклятием, парочкой клубней картофеля и морковью. Пристроив свою помощницу к мытью овощей, сам занялся их чисткой.       — Готовить мне пришлось научиться уже после окончания школы. Когда жил с матерью, то особо не из чего было готовить, в школе о хлебе насущном заботились эльфы, а вот вступив во взрослую жизнь и не имея лишних средств для обедов в трактире, пришлось самому озаботиться сим вопросом, соотнося свои средства, возможности и потребности. На этот рецепт я натолкнулся в одной из кулинарных книг. Простота, доступность, витамины — одна польза, вкус тоже замечательный. Итак… Легкий суп с курицей и брокколи… Подойди, Стефания, будем практиковаться в правильном нарезании овощей, чтобы они смогли максимально обогатить наше блюдо как полезными веществами, так и вкусовыми качествами.       Девушка, ни минуты не задумываясь, направилась к мужчине, доверчиво взирая в эти лукавые бездонные глаза. Разве можно было вообразить, что Ужас подземелий Хогвартса может быть таким непринужденным, не скованным вечными ограничениями и правилами, открытым? Зельевар уступил ей место у разделочной доски и вручил нож. Стефания с готовностью взялась за орудие труда и замерла в ожидании инструкций и рекомендаций, но, вместо этого, мужские руки скользнули по ее рукам и замерли на маленьких ладошках. Вот так, обняв стройный девичий стан, профессор приступил к практической части урока.       — Обхвати ручку большим и указательным пальцем, помести большой палец как раз под больстером рукоятки, теперь перехвати ручку ножа с другой стороны указательным пальцем. Сомкни оба пальца вместе вокруг ручки. Молотковый захват наиболее популярен у большинства начинающих поваров; он обычно считается более естественным, чем захват лезвия. Такой способ также хорош для поваров с очень маленькими руками. С другой стороны, в этом стиле нарезки продуктов запястье не выровнено по отношению к ладони и пальцам, тем самым ограничивая контроль над ножом… Положи остальные пальцы вокруг ручки. Обхвати ее по всей длине твоим средним, безымянным пальцами и мизинцем, выравнивая их по указательному пальцу, — его пальцы творили что-то немыслимое, казалось, маленькие молнии, разряд за разрядом, обжигали нервные окончания на ее ладошках, а жар тела, что обнимал со спины, заставлял терять ощущение реальности. Слова лились, практически не оставляя следа в сознании, словно шум водопада, оглушающий, волнующий, заставляющий потеряться в этом действе, впадая в транс от ощущений, переживаний и возбуждающего запаха Предназначенного.       — Держи пальцы близко друг к другу, чтобы обеспечить лучшую хватку и силу. В идеале, при сжимании ручки ножа между пальцами не должно оставаться никаких зазоров. Держи руку уверенно. Нарезай продукты, крепко обхватывая ручку ножа. Ни один из пальцев не должен менять свое положение в процессе твоей работы, — Северус уже практически шептал, все ниже склоняясь к маленькому ушку, которое так трогательно покраснело. Какие мысли сейчас бродят в симпатичной головке, о чем думает эта удивительная девушка, перевернувшая весь его мир, разрушив защитную броню и сокрушив мировоззрение, зародив в одинокой душе огонек надежды?       От близости и прерывистого дыхания нимфы отчего-то стало так неспокойно и попытка соблазнения превратилась в настоящую пытку, острую и желанную. Никогда прежде ничего подобного не случалось с ним и, вдыхая поглубже ее свежий аромат, мужчина продолжал свою лекцию, добровольно обрекая себя на это сладостное мучение.       — У многих начинающих поваров есть привычка вытягивать указательный палец во время резки над тупой верхней стороной лезвия. Однако это опрометчивый поступок. Указательный палец сам по себе не дает такой силы, чтобы контролировать лезвие, и ты можешь лишь повредить этот палец во время резки таким способом…       А потом, разлив уже готовый суп по пиалам и усадив девушку напротив, сам приступил к готовке гренок, к которым имел слабость. Нарезав мелкими кубиками белый хлеб и высыпав их на раскаленную сковороду, обернулся к своей помощнице, желая ее похвалить за старания, и утонул в изумрудных озерах, которые с нескрываемым восхищением взирали на него… Никто и никогда не смотрел на него так, словно желал проглотить целиком, ну если не считать Нагайны, хотя, то совсем другая история…       От блеска глаз Стефании можно было ослепнуть… И он ослеп…       Как мужчина смог удержаться и не наброситься на девушку еще там, в кухне? Наверное, просто не хотелось разрушать это колдовское ощущение целостности, принадлежности именно ей, этому удивительному созданию. Он боялся порушить их сон, их совместное путешествие в мире щедрого Морфея, ведь одно неверное решение, действие и… Нет, не сейчас, не с ней, он не может уничтожить и эту свою фантазию-сон…

***

      — Северус, а хочешь я покажу тебе свое новое увлечение? — нетерпеливо потянула его к лестнице, что вела в мансарду, девушка. Сопротивляться мужчина не видел смысла, да и действительно было интересно, чем увлекалась его нимфа. Да, ЕГО! Пусть только в этом сне, пусть только на непродолжительное время, но каждой фиброй души он чувствовал, что это так.       Дверь бесшумно растворилась, впуская их в большое и очень светлое помещение под крышей. Пространство было разделено на несколько зон: в дальнем углу располагались стеллажи с книгами, кресло-качалка и свисающий с него шерстяной светло-бежевый плед в коричневую с белым клетку, высокий журнальный столик, как в гостиной, напольный торшер на длинной ножке и маленький самотканый половичок для ног; у стены находилось несколько больших столов с разнообразными инструментами, парочкой небрежно брошенных пергаментов и большим раскрытым талмудом, а в центре стола лежал какой-то артефакт, но он был, по-видимому, еще не завершен и застыл в ожидании, вне времени, ведь эта часть помещения была накрыта чарами консервации; а вот у большого окна на подиуме находился мольберт с холстом и красками, на котором был изображен фантастический пейзаж, таинственный и манящий.       — Это мое любимое озеро, оно находится здесь, всего в нескольких минутах ходьбы, я обязательно отведу тебя туда…       — Неужели все именно так? — зельевар внимательно вглядывался в сказочный пейзаж удивительного водоема. Веселый смех, и маленькие ладошки приобнимают его за талию, а девушка, поудобней пристроившись, склонила голову к его груди.       — Еще нет, но я планирую это исправить. Поднакоплю немного сил, сотворю купол ненахождения и тогда… — мечтательные нотки в нежном голосе заставили и мага улыбнуться в ответ.       — И зачем тебе это? — а девушка лишь загадочно хмыкнула и, легонько дунув на картину, оживила ее. Волны на холсте отразились бликами, рожденными призрачным светом огромной луны, а разнообразный пейзаж зашелестел разноцветной листвой, легкий порыв подхватил нежные лепестки цветущего боярышника, унося их вдаль…       — Я когда-то прочла одну удивительную сказку о братьях-месяцах, и мне понравилась эта идея. Почему нет? Я уже все просчитала, необходимо как следует приготовиться и мой собственный рай будет завершен.       — Ты таким видишь рай?       — Да, ну и еще ты рядом… Я люблю все времена года, каждая пора прекрасна по своему, почему мне не сотворить нечто удивительное? Разве тебе не нравится?       — Нравится, но это так по-детски…       — И что? Свену моя идея понравилась, вон он дополнительные накопители делает… Если пожелаешь, сможешь потом оценить наши старания вживую. Видишь, там в углу наш дом? Его почти не видно, но огонек свечи в окне как маяк, путеводная звезда… Только теперь тут кое-кого не хватает, но я смогу это исправить.       — Кого же? — тихо спросил маг, прижимая к себе нимфу и продолжая внимательно вглядываться в это сумасшедшее смешение времен года: весенняя нежность, летнее буйство, осенний взрыв красок, ослепительное совершенство зимы, и маленькая дриада, которая то кружилась в дикой пляске, то замирала, с восторгом взирая вокруг, то склонялась сорвать неизвестную ягоду и с наслаждением съедала ее, или скрывалась в ветвях деревьев.       — Ты и сам знаешь… — тихо ответила девушка. Они постояли какое-то время в тишине, безмятежной, созидающей, что была понятней самых громких слов.       — А вот мой братик-Дуб, я его душа, его сила, как и он — моя… — тонкий пальчик погладил изображение молодого стройного дуба, на что нарисованное дерево ответило веселым шелестом, а девушка рядом заливисто рассмеялась. — Я вас обязательно познакомлю, братец тебе понравится…       — А Свен?       — Свен… Смотри… — и вот маленькая дриада, наготу которой скрывали гирлянды из цветов и изумрудных листьев, обнимает ствол дуба и словно вплавляется в него, скрываясь от взора наблюдающих за ней. А уже через несколько минут ожидания на поляну ступает нога юноши, взмах нарисованной руки, и на его обнаженном теле появляется одежда. Потом он поправляет кудлатые, как и прежде, волосы, приподнимает смущенное лицо и машет им ладонью, кивает головой и, развернувшись, направляется по тропинке к дому…       — Гарри…       — Нет, Северус, Свен…       — Свен… — повторил он, глядя в удаляющуюся спину нарисованного паренька. — У тебя настоящий талант…       — Брат тоже так говорит, но мне бы еще пару годков подучиться. Это —порыв души, желание поделиться с окружающими тем, что я вижу… Но сейчас у меня немного иное увлечение… Смотри, — и, выскользнув из объятий, пробежала к столу, что стоял у самого окна, взяла с него небольшую книгу и вернувшись, предложила: — Пойдем вниз, я там тебе покажу…       Уже через десять минут, проведя все необходимые приготовления для приятного времяпрепровождения, они удобно устроились в гостиной: мужчина в кресле, а девушка на горке подушечек, что воплотила у его ног.       — Вот смотри, я взяла на себя смелость и подписалась оформить. Это пробный экземпляр, если издателей удовлетворит результат, то мы заключим договор. Сказка моего друга, очень чудная, полная приключений и юмора. Когда он мне ее рассказывал впервые, думала умру от смеха, скулы и живот болели неимоверно, а он все продолжал свое повествование, да еще и в ролях. Это было нечто! — девушка протянула свою работу мужчине, пытаясь не показать, как от волнения вспотели ее ладошки и сердце замирает в груди. — Тогда и решила, что обязательно вдохну жизнь в эту историю. Я буквально влюбилась в героев сказки, они не желали отпускать меня, беспокоили даже во сне, и я выпросила у Йенса текст этого чуда и отнесла в издательство. В «Daggry» меня встретили довольно заинтересованно, поверенный не зря посоветовал обратиться именно к ним, они работают как в магловском, так и в магическом мире. Сама предложила нарисовать эту историю в виде комикса, несколько набросков продемонстрировала уже тогда, а с помощью придуманного Свеном амулета, что будет прилагаться к книге, можно будет сделать нечто схожее с магловскими мультфильмами.       «Удивительная история принцессы Сванхильды, ее хранителя Иба и Сьерриана дель Дрошелл`Шенана Ужасающего» — гласило название на титульной странице. Что ж, довольно многообещающе…       Зельевар конечно не мог причислить себя к поклонникам рассказов в картинках, но должен был признать: работа выполнена на высоком уровне, но более всего подкупало ироничное остроумие, которое так искусно смогла передать юная художница в образах персонажей.       Девушка поднялась, быстро проследовала на кухню и вернулась с высокими глиняными чашками травяного отвара (что-что, а отвары Стефания умела и любила варить, благодаря ее чутью они выходили удивительно ароматными, вкусными и полезными), протянула одну мужчине, свою устроила на столик. Потом достала из кармана крохотный амулет и пристроила его в углубление на обложке, повернула по часовой стрелке, против, и нажала, активировав иллюстрации. Устроив книгу рядышком, открыла ее, и теперь можно было видеть, как герои сказки ожили и начали самостоятельно вести повествование, но очень примечательными были облачка с текстом разговоров, невозможно было без улыбки смотреть на это. Сама же художница отступила обратно и опустилась на подушки, прихватив свою чашку.       — А можно сделать еще вот так… Оstendo! — и над раскрытой книгой начали проступать ожившие картины, фантастические, порой комичные образы, рассказывающие историю героев.       Нереально было оторваться от разворачивающегося сюжета…       Романтичная история любви короля и Девы Озера, случайно повстречавшихся в лесу, загадка рождения принцессы Сванхильды, ее возвращение к отцу вместе с хранителем Ибом и жизнь при дворе.       Красота и доброе сердце наследницы вызывали восхищение и всеобщую любовь, но непоседливость, любопытство, упрямство и своеволие не единожды приводили к довольно опасным приключениям. То малышка свалится в колодец, отправившись на поиски принца-лягушонка; то приходилось отбивать ее от разгневанных лебедей, на которых благородное дитя пыталось напялить рубахи, пусть и не из крапивы; то ее долго не могли отыскать, когда девчушка рыскала в старой башне, пытаясь разгадать тайну заговоренного веретена… Впору было запретить сказки, которые так любила малышка, но отказать ей хоть в чем-то не представлялось возможным.       Много непростых испытаний легло на плечи лесного духа по имени Иб, но он безропотно нес свое бремя, искренне любя подопечную и стремясь оправдать то доверие, которое выразила его госпожа, Озерная Дева, отдав свое дитя на попечение.       Но время бежит, ему нет дела до людских желаний…       И маленькая проказница выросла в прекрасную деву, унаследовав красоту своей матери и непростой нрав отца.       В положенный срок во дворец стали съезжаться принцы и рыцари из разных стран, стремясь заполучить сердце и руку Сванхильды Неотразимой, ну и полцарства в придачу. Но не ласков был прием юной прелестницы, не хотела она покидать отчий дом, да и не видела в избранниках тех качеств, что желала: один был слаб, другой — кривой, третий — тиран, четвертый — сластолюбец, пятый — распутник…       И каждый раз придумывала она вместе со своим хранителем все новые и новые испытания, которые неизменно проваливал очередной соискатель нежной ручки и горячего сердечка строптивой Сванхильды.       Со временем перестали трубить герольды, оповещая о приближении нового жениха, и перестала юная дева нервно покусывать ноготки и с тревогой вглядываться вдаль… Жизнь дворца вновь стала спокойной и тихой, да и сам отец-король не спешил отдавать свое сокровище в чужие руки, справедливо рассудив: коль не сумели добиться согласия добровольно, значит не достойны они его блистательной дочери!       И лишь легенды шли миром о прекрасной деве, ледяное сердце которой так и не сумел покорить ни один храбрец…       Но однажды…       Накрыла то королевство непроглядная мгла, а когда она рассеялась, небывалое горе окрасило в траур все знамена замка… Принцесса была похищена Черным драконом. А как ведомо, спасти несчастную мог только настоящий принц, или хотя бы рыцарь, но… После недобрых шуток, пренебрежительных насмешек и оскорбительных испытаний ни один не пожелал рискнуть своей жизнью ради строптивицы, тем более о коварстве и жестокости Сьерриана дель Дрошелл`Шенана Ужасающего не знал разве что глухой и слепой…       И верный хранитель, не убоявшись смертельной опасности, отправился в путь, желая вернуть свою любимую девочку отцу, что слег от горя по великой утрате…       Было в этом непростом путешествии все: и вода, и огонь, и медные трубы… Только не испугался лесной дух, устоял: смог помирить враждующих кентавров и фавнов, сумел образумить своих сородичей и победить врага, и чуть не поддался соблазну, когда встретил любимую, но не мог лесной дух предаваться утехам, ведая о несчастной доле своей подопечной, ведь о крутом нраве повелителя драконов ходили ужасающие истории…       И вот наконец он достиг Черных гор, взобрался на самую их вершину и… И не знал бедный Иб, кого и от кого ему следовало спасать!       Кругом разруха и запустение: разгромленные залы дворца, обожженные стены, содранные гобелены… и пронзительная тишина. Что же могло приключиться? Неужели он опоздал?       Но не успел наш спаситель как следует распереживаться, как к нему навстречу выбежало удивительное чудо, в котором он с трудом узнал прекрасную деву… Некогда золотые косы, что спадали ухоженными волнами по спине, были всклокочены, одета она была в штаны и мужской камзол. Увидев своего хранителя девушка вначале притормозила, потом, радостно разулыбавшись, подмигнула ничего не понимающему Ибу и рванула дальше с непристойным улюлюканьем, скрываясь за перекошенной дверью. И тут до слуха лесного духа донесся страшный рев, многочисленные проклятия и топот ног… Что за монстр угрожал его девочке?       Не задумываясь, хранитель принял боевую форму, чтобы дать отпор любому врагу и защитить свою маленькую принцессу, но когда двери слетели с петель и неведомый враг ворвался, то не сдвинулся с места Иб, пораженный увиденным.       Тем же путем, что его девочка, бежало какое-то неопределенное облако из белого атласа и органзы, да еще и сверкающее всеми цветами радуги из-за несметного количества драгоценных камней, что украшали сей затейливый туалет. Непонятное нечто, заприметив опасного визитера, остановилось и с интересом взглянуло на двухметровое клыкастое чудовище с ветвистыми рогами.       Иб так же в долгу не остался и внимательно оглядел прибывшего: им оказался довольно высокий мужчина, практически с него ростом, в свадебном женском наряде, что еле прикрывал его волосатые колени, да еще и нежные розовые бутоны запутались в его смоляных волосах.       — Ты кто? — спросил новый персонаж этого фарса.       — Хранитель принцессы…       — У этого монстра еще и хранитель имеется?!       — Да! — гордо ответил лесной дух, не совсем понимая, что здесь все же произошло.       — Ум… — задумчиво протянул мужчина. — А давай сделаем вид, что ты меня победил в неравном бою и спас свою «несчастную» хозяйку? Я тебе даже доплачу, только избавь меня от этого ходячего недоразумения!       — Но… — удивленное восклицание Иба было прервано разгневанным воплем и в зал на всех парах ворвалась очень недовольная Сванхильда.       — Я тебе сейчас доплачу, умыкатель благородных девиц! Хотел жениться — так женись! А то удумал! Я к тебе уже привыкла, прикипела душой так сказать, а он… неблагодарный! Не слушай его Иб, он меня очень любит, просто все никак не может поверить тому счастью, что на него свалилось, ведь так, любимый? — и девушка кинулась на шею к глубоко несчастному мужчине, который с горьким вздохом открыл для нее свои объятия и крепко прижал к себе.       — О, Мать-Прародительница, за что мне эти муки?       — Тебя что-то не устраивает, Сьерри, дорогой?       — Все так, любимая… — страдальчески ответил тот, но счастливый оскал на грозном лице и задорное подмигивание ошалевшему хранителю лучше всяких слов доказало, что в его услугах более не нуждаются, ведь всем известно: забрать у дракона то, что он уже считает своим, невозможно…       Фанфары, общее веселье, щедрые поздравления гостей и пожелания многочисленного потомства, а через миг разгневанная молодая жена срывается в забег по празднично украшенному проходу с воплями призывая все кары небесные на голову новоиспеченного супруга. Растерянные гости, пораженный король-отец и довольно скалящийся дракон. И тихий голос хранителя, что разнесся эхом по храму:       — Что в этот раз?       — Ей не понравилось имя нашей будущей дочери, — весело хмыкнул Сьерриан дель Дрошелл`Шенан Ужасающий. — Абелоун, Абелоун дель Дрошелл`Шенан, ведь звучит?       — Звучит… — не мог не согласиться хранитель…       А дракон уже спешил вслед за своей строптивой любимой девочкой…       Последняя вспышка магии и книга сама плавно закрывается…       — Ну, что думаешь? Правда чудесная история? — нетерпеливо заерзала дриада.       — Да уж, давно мне не приходилось так смеяться, не уверен, что я вообще когда-то столько смеялся. И более всего сочувствую хранителю…       — А дракону? — прыснула смехом девушка. — Его мне искренне жаль.       — Он сам выбрал свою судьбу и, судя по всему, безмерно ей доволен. Ему можно только позавидовать.       — Угум, — промычали в ответ, поудобней устраиваясь на его коленях, — уже который раз, но не могу сдержаться, до чего уморительно вышло! Наверное, я все-таки предвзята, сложно судить, когда сам приложил руку к созданию.       — Поверь, ничего подобного мне не приходилось видеть, определенно вас ждет успех.       — Спасибо, Северус! — Стефания обняла мужчину за шею и заглянула в его полночные глаза. — Тебе не тяжело?       — Опомнилась, — с усмешкой заметил зельевар, — а когда влезала с очередным воплем: «Смотри-смотри!» тебя ничего не смущало?       — Не особо, просто ты все еще не пришел в себя…       — Ты совсем легкая, не переживай, — ответил мужчина, перебирая ее изумрудные косы.       — Тогда давай так посидим еще немного…       И они еще долго сидели в тиши дома, дома, который стал неотъемлемой частью их сна… Уютные объятия, такие непривычные, что одному, что другому, такие удивительные и невероятно необходимые. Разве возможно дальше жить без этих рук, без мерного стука родного сердца, без ожидания и надежды? Ведь стоит только протянуть руку, позволить себе и ему все то, о чем так просит тело, жаждет душа, то, от чего краснеют кончики ушей и то, что позволит навечно привязать к себе того единственного, кто стал для тебя всем.       Но нет, она лишь крепче прижимается к нему, касается легонько губами мерцающего шелка его волос и шепчет:       — Ты моя нежность… Никогда не думала, что такое возможно, но… Душа полна тобой… Так пугающе и всеобъемлюще, но как же это невероятно… Каждое твое касание как откровение, а понимание невозможности… Нет-нет, не сейчас… просто буду дышать тобой… А еще твои руки, не могу налюбоваться ими, не могу не думать о твоих прикосновениях… — и украдкой утирая слезинку, тесней прижимается к мужчине, который не мог даже предположить столь полное созвучие с другим существом, ведь чувствовал то же самое. Да, он до сих пор не верил, боялся поверить, но чувствовал…       Это дивное создание невозможно было не лю… желать, она так красива, так нежна, так молода, она была полной противоположностью ему. Живая, светлая, лучистая… Но отчего-то стремилась всегда быть рядом, а необъяснимое желание касаться его, обнимать, и просто смотреть так, словно он действительно долгожданный. Разве такое возможно? Она просто была рядом, не ожидая ничего взамен, не требуя ничего (уж лучше бы требовала), не принуждая, давая свободу выбора, чего у него никогда не было прежде… И только эти слова. Словно его сердце вынули из груди и вновь вложили лишь половину, так больно, страшно и так пугающе желанно.       Так и прошли эти два дня: в совместных беседах, в совместном приготовлении пищи, чтении, молчании и трепетных прикосновениях. Было просто жизненно необходимо держать друг друга в объятиях.       Ни один из них не давал воли своим порывам, единственное, что позволяла себе Стефания — легкое касание губ к его волосам, мягким и манящим, пропитанным ароматом полевых трав, а зельевар и этого боялся себе позволить, он не был уверен в том, что будет в состоянии удержаться и не пригубить ее… до дна, без остатка. Его жажда превратилась в дикого зверя, но он сдерживал его, страшась разрушить тот хрупкий мирок, в который умудрилась превратить его унылое, безрадостное и безнадежное существование эта изумительная девушка, до дрожи в руках боялся уничтожить невозможное чудо, происходящее сейчас между ними…       И сколько б продолжительны и многообразны не были их беседы, о будущем они не заговаривали…       Подходил к концу второй день, а казалось — целая жизнь. Снейп напряженно следил за своей нимфой, с паникой отмечая ее нервозность и резкость движений. Девушка все так же неустанно улыбалась, шутила и творила свои глупости. Каждый раз, когда подворачивался случай, что происходило довольно часто, сама прикасалась, гладила его руки, прижималась к нему с осязаемым отчаянием, казалось, ей было необходимо ощущать его присутствие, его близость. Да он и сам чувствовал — время на исходе…       Часы на каминной полке пробили полночь и девушка неслышно подошла к нему, или это зельевар настолько углубился в свои невеселые думы, что не услышал ее легких шагов.       — Северус, у меня для тебя подарок, вот… — и она протянула шкатулку, инкрустированную веточкой живой незабудки. Нимфа открыла крышку и продемонстрировала ее содержимое: — Смотри, я разделила ее на три отдела, в каждом флаконы, большинство из них пусты. В первом отделе — емкости с твоими воспоминаниями, будешь постепенно дополнять их самостоятельно, второй — с моими, о нашей первой встрече и том времени, которое мы провели вместе, а третье — для Свена, думаю, и у него найдется парочка воспоминаний.       — Стефания… — подарок был отставлен в сторону.       — Не надо, Северус, наше волшебное приключение подходит к концу, мне уже пора. И не важно, что ждет впереди, я никогда не забуду этот чудесный сон, НАШ сон! Спасибо тебе за него.       — И я не забуду, малышка, — мужчина все же не стерпел и заключил в объятия свое счастье, единственное и долгожданное, но такое неуловимое. — Я…       — Нет, не обещай ничего! Пусть все будет, как будет. Только не забывай: Свен — это еще одна грань моей личности и так же нуждается в твоем тепле. Я страшусь завтра, неизвестности, что оно несет в себе, но не смотря ни на что, сделала первый шаг навстречу нашему будущему, остальное за вами…       — Я не понимаю, Стефания.       — Ты еще не готов понять, но я верю, время все расставит по своим местам, — девушка приподнялась на цыпочки, скользнула рукой по шелковистым волосам, по гладкой бледной щеке, провела большим пальцем по губам, миг — и их взгляды встречаются, молчаливая просьба… и позволение.       Зельевар дарит своей нимфе прощальную нежную ласку, обещание, которое она запретила облечь в слова, которое он хотел проорать на весь мир, которое так и не сорвалось с его уст, а душа рвалась на части…       — Мне пора, любимый… — прошептала она, задыхаясь от переполняющих эмоций. Первый поцелуй, мучительно упоительный с привкусом безысходности. — Хочу попросить тебя еще об одном, не будь слишком строг к Свену Мадсену, ведь он — это я.       И она ушла в ночь, унося его сердце с собой…       Сколько прошло времени? Зачем все это? Почему так больно, словно кто-то умер? Что его ждет впереди?       Так много вопросов, а он не знает ни одного ответа. Что ему теперь делать?       Подойдя к шкатулке, которая так и стояла на каминной полке, провел по ней рукой и грустно улыбнулся, вспоминая о той, кто подарила ее ему. Искушение потеряться в ее воспоминаниях было просто нестерпимым, но он не мог себе этого позволить. Скоро придет тот, другой… Хочет ли этой встречи? Нет, не сейчас. Только это малодушие, а трусом он никогда не был, кем угодно: лжецом, предателем, убийцей, но не трусом…       Стрелки на часах показывали три часа ночи, а в доме, в комнате на первом этаже, в глубоком кресле с высокой спинкой сидел мужчина, судорожно сжимающий, а порой неосознанно гладящий стенки деревянной шкатулки. Его глаза закрыты, он дышит глубоко, но нервные движения рук выдают напряжение.       Звук шагов по ступеням крыльца… глубокий вдох… скрип несмазанных петель… острый взгляд темно-карих глаз… ответный, почти испуганный, взгляд цвета молодой листвы… рваный выдох… минутная слабость тенью проскользнула между ними и вновь маски надеты!       — Мистер Свен Мадсен, я полагаю? — так безразлично и так больно.       — Доброго утра, мистер Снейп, — тихо и сдержанно.       — Мне не до любезностей, молодой человек, я принял решение сегодня, наконец, отдохнуть. В следствие чего хотел вас предупредить: после такого продолжительного бодрствования мой сон может продлиться около недели. Никаких особых хлопот я вам в этот период не доставлю, так как сам сон имеет магическую природу, а следовательно беспокоиться о моем самочувствии и состоянии не стоит, а вот присутствовать при моем пробуждении вам придется. Я бываю довольно неадекватен после пробуждения, и если магию будут блокировать заклятия, наложенные на помещение, то мои действия… Как бы мне это самому не претило, но я бы советовал привязать меня, для упреждения ненужных разрушений, — парень лишь кивал на его слова, не желая еще больше досаждать магу, он все помнил и понимал.       — Что ж… Вот, возьмите, — мужчина медленно протягивает драгоценный подарок — шкатулку, с видимым трудом отдавая ее в чужие руки, — на хранение…       — Мистер Снейп…       — Мне пора, мистер Мадсен, поговорим в другой раз, — и резко развернувшись, зельевар направился к лестнице, что вела на второй этаж, привычно чеканя шаг.       — Добрых снов, Северус… — едва слышно прошептал печальный Свен, прижимая к груди их воспоминания…