Девушка на миллион

Когда мирный спор между благородными мужами Сейрейтея перерос в неприкрытую войну, Шиба не заметил — слишком занят оказался он тем, чтобы отвоевать мнимое превосходство перед Хисаги у капитана Мугурумы. Без сомнений, общие дела отряда, более продолжительное знакомство, а главное — практически постоянное совместное времяпрепровождение первых офицеров Девятого отряда играло Мугуруме на руку, но Шибу тернистый путь к успеху только подзадоривал. Казалось, противник силен — рядом с ним ни одной девушке не станет страшно, но стоило очередному экспериментальному пустому Айзена Соскэ нагрянуть прямо в Сейрейтей, как спецотряд быстрого реагирования капитана Мугурумы оказывался не таким уж сильным и быстрым, а плелся в хвосте парочки из капитана и лейтенанта Седьмого отряда. — Привет-привет, а мы опять вас не дождались, — злорадствовал Гин при виде опоздавших, тогда как Ичиго распушивал перед Шу хвост. И пускай она семенила за сердившимся командиром, мнение Ичиго оставалось неизменным — женщины любят более успешных. Он вычитал это в какой-то книге. Казалось, противник более хитер — обманом мог увлечь за собой всякую девушку, и его лейтенант отныне также походила на мотылек, который влекло на огонек. В часы службы она не отставала от своего капитана ни на шаг, по окончанию службы — с заметным удовольствием прогуливалась с ним нарочито за пределами отряда, посещала чайные и лавочки, вот только Ичиго седьмым чувством — Гин, называется, — всегда знал точно, в каком месте этих двоих отыскать и «случайно» столкнуться. — Яре-яре, тайчо, эти двое скоро разобьют ваше сердечко, — измывался лейтенант над его наливавшимися красным глазами при виде «цели», но капитан даже виду не подавал, что подколки его задевали. Пускай Ичимару смеялся, пускай Мугурума скрипел зубами, пускай Хисаги смущалась и чувствовала себя не в своей тарелке, Шиба был уверен, что лишний раз попасться на глаза — это способ запомниться, а не навязывание. Казалось, противник неоспоримо опытен — с любой дамой он точно знал что и как делать, какой именно подобрать к ней подход и сколько времени нужно потратить на ее окучивание. Ичиго не знал, заметно в том отставал, злился, но не отступал — приставал к родным, друзьям и учителям с разговорами на личные темы и якобы «просто любопытства ради» мотал на ус то, что могло бы пригодиться в общении с Шу. Быть искренним, а не умасливать, быть самим собой, а не хвастать попусту, думать прежде всего о женщине, а уж после только о себе — много житейских мудростей почерпнул за последние недели аристократ, и всё, что оставалось ему — лишь применить их успешно на практике. — Аканна, тайчо, опять неувязочка: Хисаги-сан привычно сослалась на свою занятость. Но Ичимару ехидничал вновь, подавая начальству очередной отказ и вызывая меж его бровей еще более глубокую сердитую складку: он уже который выходной не мог вытащить ее на свидание, а ведь всё так тщательно было уже продумано для ее решающего покорения… Это был бы не пропахший чужими женщинами домик капитана Мугурумы — Шиба совсем недавно по случаю приобрел в районе для аристократов небольшой домик, от него и до службы недалеко. Он ведь всё продумал. Заранее продумал, а она… а ее… Ичиго вышел прочь из кабинета — подышать воздухом и избавить себя от раздражающей ухмылки торжествующего Гина. Он уже устал задаваться вопросом, на чьей стороне было это двуличное создание: он вроде как помогал ему, но часто являлся и причинами его удач, он вроде бы втихомолку радовался за его успехи перед соперником, но в другие моменты получал удовольствие, принося Ичиго боль очередным дурным известием, сплетней или поступком. — Тайчо, вы же там не плачете? — выглянула сереброволосая голова из седзи и невинными глазами захлопала на перекошенное злобой лицо командира. — Ты что себе позволяешь? — рыкнул тот. — С чего это я стану плакать? Из-за женщины?! — Ну-у-у… — пропел Гин, вознося взгляд чистейших голубых глаз к такому же небу, сверился по солнцу. — Ну, если не поторопитесь в поместье Хирако-сана, то определенно позволите Хисаги-сан сделаться полноценной женщиной… Шибу как ветром сдуло с веранды, даже лукавый смешок Ичимару не выбесил его, не насторожил. Быть может, тот по привычке соврал, а он рванул со всех ног как идиот спасать даму от коварных обольстителей. В конце концов, Хисаги не заслуживала на такого ловеласа, как капитан Мугурума. Она нуждалась в мужчине, на которого могла бы положиться, которому могла довериться всецело, кому просто могла верить, будучи уверенной в его верности и благосклонности наверняка. Шиба не кривил душой, подразумевая под этим «мужчиной» себя, хоть и понимал, что само существование «договоренности» насчет Хисаги подрывало всякое к нему доверие. И всё же он ускорился — до Пятого отряда путь лежал не близкий, и Шиба, признаться, не понимал, зачем Мугуруме нужно было тянуть согласившуюся на всё Хисаги к черту на рога, если подобное непотребство можно было сделать где угодно гораздо ближе. Впрочем, быть может, капитана и лейтенанта Девятого отряда уже порядком достали внезапные появления гостя из Седьмого, поэтому и решили уединиться подальше от любопытных глаз и лишних свидетелей? — Ар-р-р! — ум заходил за разум у открыто ревновавшего к чужому успеху аристократа, неспособного от природы снести такого позора, как проигрыш. Он припустился в шунпо еще сильней, дошел видимо до предела Богини скорости, поскольку мелькавшие по сторонам деревья просто перестал различать в какой-то миг. Чудом за цифру на воротах отряда Хирако и зацепился, без пояснений сразу же туда влетел, ловко обойдя вызванные дозорными бакудо против него. Наверняка, в ворвавшемся на чужую территории вихре они с трудом смогли распознать капитана Седьмого, а потому по дороге до поместья Хирако Шибу уже преследовало половина Пятого отряда и около полусотни не достигших его кидо самой разной степени тяжести. — Хирако!!! — взревел парень, распахивая одну за другой фусума в доме у того, живо пересекая комнату за комнатой и ища скорее даже не самого хозяина, а пару гостей, которые по его странному убеждению должны были перед ним как минимум объясниться, а то и извиниться. — Хирако-тайчо!!! Он влетел наконец в тронный зал и узрел четверку пьянствующих капитанов, закадычных друзей, в числе которых находился и Мугурума, вот только… — А где Хисаги? — запыхался Шиба, но потребовал ответа категорично, не найдя ту. — Тебе чего, мелкий? Дверью ошибся? — продерзил Хирако, но Шиба вновь резанул воздух решительными тоном, уничижая взглядом капитана Девятого при этом. — Где Хисаги, я спрашиваю?! Мугурума фыркнул: — А мне почем знать? Небось осталась копаться и дальше в своих бумажках. — Что? — У Ичиго округлились глаза и румянец прилил к щекам: так Шу здесь и не было? — А ты чего это весь такой взмыленный примчался? — удивленно взглянул на него Кенсей. — Случилось чего? Рыжий онемел, в глазах собралась ярость, а на лбу проступило пекущим словом: «О-с-е-л». — Ги-и-ин…. — Вот что случилось. И Ичиго что есть духу метнулся назад, боясь не поспеть вовремя.

***

Хисаги вынуждена была задержаться допоздна, поскольку кто-то будто нарочно напутал с отчетами всех отрядов за неделю, и ей в экстренном порядке пришлось их разгребать — утром рассортировать такую груду бумаг она бы попросту не успела. На душе тем временем царапались кошки — Хисаги в который раз подряд приходилось отклонить приглашение встретиться с Шибой Ичиго, что уже становилось неловко. Неловко в глаза ему смотреть, когда они с капитаном Мугурумой случайно натыкались на него в каком-то увеселительном заведении и он мог бы превратно истолковать ее досуг: мол, на отдых с другим мужчиной она время находила, а с ним — нет. На самом же деле ни о каком отдыхе и речи не велось — верхушка Девятого отряда уже второй месяц разыскивала шпиона в стенах Готея, который передавал преступникам за стеной о ходе того или иного расследования в Руконгае. Это был кто-то из «своих», поскольку рассекреченой оказалась информация именно Девятого отряда, а не Омницукидо, поэтому капитан Мугурума и условился с капитаном Шихоин, что с «крысой» разберется сам, без вмешательства ее молодчиков. Если говорить по правде, то, наверное, Хисаги даже скучала по Шибе: просто в какой-то момент его стало в ее жизни так много, что мысли о нем посещали ее невольно, даже когда тот был далеко, и тогда она расстраивалась еще сильнее от того, что не было у них возможности таки встретиться и вновь поговорить. Работа, работа, работа. У нее, у него. А ведь Хисаги нравилось говорить с этим странным капитаном. «Странным» — потому что он удивительным образом мог ее разговорить, до этого Хисаги искренне считала, что ее природное косноязычие и смущение превращали ее в неинтересного собеседника. Не потому ли они и с командиром так мало говорят? А еще, еще она втайне восхищалась Шибой. Наверное, во всем Готее не нашлось бы ни одного шинигами, не восторгавшегося этим талантливым капитаном, но Шу он покорил своей отвагой, смелостью до отчаянности, а также дикой улыбкой в бою, которая даже чем-то напоминала оскал капитана Мугурумы, вот только… капитан Мугурума никогда не смеялся в бою, он всегда был предельно собранным на задании. Чего не скажешь о Шибе — казалось, всё, за что он ни возьмется, было обречено на успех. Он тот, кто казнил Великого Удильщика! Первокурсник, который на пару с капитаном Урахарой и третьим офицером Ичимару упрятал за решетку предателя Айзена Соскэ! Он первый капитан, отправившийся в Уэко Мундо за последние сто лет и загнавший там эволюционирующего адьюкаса! Как так оказалось, что живая легенда Академии и Готея сам решил стать ее другом, Шу истинно не понимала, но вновь и вновь, прокручивая разговоры с ним, терзаясь угрызениями совести за то, что не ценила по достоинству такое знакомство, лихорадочно пыталась изыскать возможность встретиться с этим капитаном завтра, или в следующий выходной уж точно, или на ближайшем празднике уж наверняка. Девушка горько вздохнула, подтянула к себе свои собственные отчеты и, уткнувшись в них лбом, сокрушенно покачала головой: думать ведь следовало о службе, а она ну никак не могла сконцентрироваться на деле. Да еще и... челкой смазала все чернила на бумаге! Шу тупо уставилась на испорченные документы, чувствуя, как внутри готов взорваться вулкан паники. Что ей делать? Что ей делать? Переписывать? Да! Нужно было быстро всё переписать, и немедленно, но стоило Шу опустить отчеты вновь на стол, как она наткнулась взглядом на позднего гостя в капитанской приемной. Похоже, ее истерику он наблюдал, потому что улыбался, застыв в дверях, весьма ехидно. — Всё в делах-то ты, Шу-ча-а-ан, вот незадача… — Ичимару-сан, вы? Чем обязана такому визиту? — Да, к сожалению, ничего плохого не произошло, — отмахнулся он и переступил порог, — просто решил поработать адской бабочкой и-и-и… — Он принялся бесцеремонно рассматривать на полочках фигурки нэцке, который коллекционировал капитан. — …и-и-и передать тебе посланьице от моей дорогой Ран-чан. Хисаги заметно напряглась: несмотря на то, что лейтенант Ичимару числился ухажером ее лучшей подруги, сам он у нее вызывал не самые приятные чувства. Хисаги привыкла держать с этим шинигами ухо востро, как раз благодаря рассказам Мацумото о его извечных шуточках, не всегда добрых да безобидных. Признаться честно, Хисаги не понимала, почему ее замечательная подруга встречалась с таким бесчестным мужчиной, определенно, та заслуживала кого-то более искреннего, серьезного, внимательного. Лейтенант деловито подтянула к себе лист, тушечницу и кисть, садясь вновь за стол и всем видом показывая, что ни на разговоры, ни на прием гостей у нее времени нет. Быть может, так этот посетитель ушел бы быстрее, сам, без лишних пояснений? — Ну так что там просила передать Рангику-сан? — буркнула она как бы между прочим. — Что-о-о? — развернулся на пятках Гин. Мигом потеряв интерес к статуэткам, он танцующей походкой приблизился к столу лейтенанта. — Ах да-а-а, — опустился он напротив нее, демонстрируя тем самым свое нежелание так скоро покидать эту комнату, — что завтрашнее заседание ЖАШ отменено. Хисаги взметнула брови и уставилась в его непонятное из-за приклеенной улыбки лицо: шутил он таки или не шутил вовсе? — Отменили? Мне об этом ничего не известно. Ичимару развел руки: он передал то, что его просили, а о причинах такого решения ему не докладывали. Меж тем его ухмылка стала еще шире, когда он сосредоточил взгляд на усердно пишущей фигурке, которая так старалась не выставить напоказ своего недюжинного волнения от его присутствия. — Шу-чан, а, Шу-чан? — настойчиво заглянули ей в лицо. — И не ску-у-учно тебе так много работать? Она посмотрела на него как на умалишенного: — Нет, конечно же. Это ведь моя обязанность. Гин потянулся взять ее за свободную руку: — И совсем не одиноко торчать тут без капитана? Шу отдернула руку как от огня и сделалась суровой: — Мы с тайчо отвечаем за разные дела, и если он справился со своими быстрее, то значит, это я плохо работала в течение дня! Лейтенант Седьмого аж присвистнул от такой самоотверженности и преданности своему долгу — ему этого никогда не понять, хотя в чем-то с лейтенантом Девятого они были-таки похожи… Просто она о том не знала, а он бы не признался ни за что. — Шу-чан, а, Шу-ча-а-ан? — вновь оскалился Гин — хищно, плотоядно, опасно. — А не стра-а-ашно ли тебе оставаться одной, допоздна, в отряде, где уже все отправились на отбой?.. Хисаги только голову успела поднять, но сказать, что она никого не боится и что умеет за себя постоять не успела: точно бросившейся на жертву змеей Ичимару перескочил через ее стол и прижал собственным весом к стене. — Фукутайчо?! — вспыхнула она, но поперек губ ее лег палец. — Ай-я-я-яй, — поцокал перехитривший ее Лис, — вот и попалась мышка в мои лапки. — Что вы себе позволяете?! — вознегодовала уже шинигами и попробовала оттолкнуть от себя перешедшего границы дозволенного прилипалу, но, увы, тщедушный на вид боец оказался крепче стали. — Не дергайся, Шу-чан, только выдохнешься раньше времени, а мне дохлые мышки не по нраву. Резвых люблю, да-да… — Всё так же прижимая ее к стене собой, Гин беспрепятственно пригладил ее волосы и даже обнажил обсуждаемые всеми шрамы. — М-м-м? Действительно, не так уж и стра-а-ашно… Хисаги завырывалась сильнее, рукой лихорадочно шаря по стене в поисках пристроенного у нее на подставке Казешини, но ее крепко сжали за запястье и заставили вскрикнуть от боли. — Прекратите! — вспыхнули недобро ее глаза. — Я позову на помощь! — Ой боюсь, боюсь, боюсь, — расхохотался мерзко самоуверенный Ичимару и сунулся к лицу Хисаги ближе. — Еще угрозы будут? — Я… Я… — растерялась она на миг от такой вызывающей наглости, но затем скрипнула зубами: — Я расскажу всё Рангику-сан! — И что же? — всё с той же равнодушной улыбкой возразили ей. — У нас с Ран-чан свободная любовь. Да и ты — ее подруга. Вряд ли она будет против, если мы «сдружимся» сильнее. Она же всегда этого хотела, помниш-ш-шь? Его горячее дыхание опалило Шу ухо, и контрастно холодные губы коснулись его мочки, заставляя девушку разом и вздрогнуть, и зажмуриться. Страх словно парализовал ее пред столь неголословно опасным шинигами, а ведь Шу справлялась даже с приставаниями офицеров из Одиннадцатого! Нужно было собраться! Хисаги с криком брыкнула Ичимару головой под подбородок и вырвалась, на ходу срывая с шеи браслет. Однако более опытный шинигами поймал взрывчатку в какой-то кидо-куб и тем самым спас и себя, и ее, и всё здание от разрушения. Ичимару в следующее же мгновение преградил своей жертве путь к побегу на улицу и одним махом разодрал на ней верхнюю рубаху. — Добавим немного драматичности, — смешливо пролепетал он. Затем, выхватив Шинсо из ножен, сверкнул жадными глазищами: — А может, и не немного, м? Выстрелами молниеносно растущего меча была ловко раскроена еще и правая штанина хакама Шу, тогда как на атаке, нацелившейся в левую, она успела подлететь и выхватить в противовес неожиданному врагу свой Казешини. Сказал бы кто девушке, что ей придется вновь обнажить меч против «своего», против шинигами, она бы не поверила, но сейчас, охваченная инстинктом самосохранения, а еще злостью за учиненный бардак в ее кабинете и разом испорченный продуктивный вечер, она истошно позвала на помощь свидетелей и вызвала две кусаригамы. — О-хо-о, опасно-о, — присвистнул абсолютно бесстрашный Ичимару и поткнул голову на улицу: — Что-то твой защитник и впрямь запаздывает. — Он сверкнул тут хитрыми глазами на девушку и с издевкой попросил: — Может, крикнешь громче, Шу-чан? А то мой тайчо иногда сильно тупи-и-ит… — Ах ты ж, га-а-ад! — влетел в дверь кабинета упомянутый субъект и с лету залепил своему распоясавшемуся лейтенанту в челюсть; недаром поговаривали, что Шибы на расправу были скоры. — О-о-о, тайчо прилетел, не прошло и полгода, эхехе, — сплюнув кровь и выбитый зуб, захихикал Ичимару, но достебаться до конца ему не дали: как шелудивого кота вышвырнули прочь из кабинета на глазах у совершенно шокированной Хисаги. Настолько шокированной случившимся сейчас и произошедшим до, что она не сразу и отреагировала на обеспокоенные расспросы: — Ты в порядке? С тобой всё хорошо? Я успел? Он ничего тебе не сделал? — Ичиго тряс ее что есть духу за плечи. А что же Шу? Шу, увидав перед собой полные за нее тревоги карие глаза, зажмурилась что есть духу, спрятала лицо в ладонях и отчаянно помотала головой. Ей сделалось ужасно стыдно и в то же время до потери пульса… приятно.