SIN

Квартира бантанов в Каннаме. 10.00 p.m. Дома нет только Юнги. Все вернулись после расписания и ужина в ресторане, но спустя десять минут, получив несколько смс, Юнги вылетел из общежития и понесся, куда глаза глядят. Менеджер поздно опомнился, и Юнги скрылся где-то в темноте прилежащей к дому территории. В целом беспокоиться за его безопасность не было смысла, - этот район под хорошей охраной, - но никто не знал, в каком именно состоянии Юнги, и что он может в этом состоянии сотворить с собой. Его нужно было уберечь от себя самого. Хосок чуть было не пошел за ним, но подумал, что возможно стоит довериться менеджеру, а в итоге он просто схватился за голову от накатившей паники. Хосок думал, что хорошо знает Юнги, и увидев абсолютно нетипичное поведение, растерялся. Чимин с Ви тоже было рванулись, но Намджун собрал всех в гостиной и заставил мыслить рационально. После чего он сам пошел куда-то с менеджером. - Кто-нибудь знает, что за сообщения ему пришли? - спросил Хосок, сидя на диване вместе со всеми. - Нет, - ответил Ви. Именно Техен мог попасть в подобную ситуацию из-за того, что он весьма экспрессивен и склонен поддаваться эмоциям. Юнги обычно закрывался в себе, становился мрачным и задумчивым. Если он вытворил нечто подобное, жди беды. Пока все сидели кто на полу, кто на диване и нервно переглядывались, Джин стоял у окна. Нет, он не ждал возвращения Юнги так рано и не пытался найти его, просто выглянув. Он знал немного больше остальных, но не планировал посвящать их во все подробности душевного состояния своего "вечного соседа", который перестал быть таковым. Наши вечные руммейты не обсуждали свое будущее относительно нового жилища из-за нехватки времени (активный промоушен и не только) и весьма печальных событий. Только уже сидя на чемоданах, Джин сказал Юнги что-то на тему переезда, будто это несет за собой нечто новое. Юнги понял это по-своему и ничего не сказал в ответ. Они постоянно находились рядом, спали и не покидали друг друга во время их групповой деятельности. Но они практически не разговаривали. Когда пришло время выбирать соседа, Юнги не стал, как в прошлый раз, хватать Джина за руку и восклицать о том, что они должны быть соседями и никак иначе, а Джин, соответственно, не стал поддерживать эту идею так яростно, что остальные и слова сказать не могли. Они смиренно сыграли в игру с остальными на выбор соседей, а на вопрос Хосока, почему это они вообще это делают, оба многозначительно переглянулись, но промолчали. У обоих затаилась какая-то невысказанная обида и ощущение, будто они потеряли контроль над ситуацией. Так слово «вечный» потеряло свое значение, а обещание «жить вместе, даже если кто-то из нас женится» было нарушено задолго до этого события. Это подкосило обоих. Сосед Джина его полностью устраивал, ибо кто бы это ни был, он все же мембер BTS, а BTS - семья. Но все же Хоуп был шумным, хотя и веселым, и между этой парой соседей не существовало того взаимопонимания выработанного годами, что было у Юнги с Джином. Юнги поселился в отдельную комнату, в которой бывал максимум пару раз в неделю. Ребята выражали свое недовольство пустующей комнатой, но поговорить с Юнги на эту тему никто не вызывался: все равно, что сыпать соль на рану. Вместо этого Юнги купил удобный диван в студию и оставался там на ночь. То, что заставляло его возвращаться домой пропало, хотя он всячески отвергал эту мысль. Он вспоминал, как перед выбором соседа Джин шепнул ему: «Что случилось?», но он не смог дать ответ даже самому себе. Юнги подумал, что не стоит удерживать своего соседа, если тот хочет попробовать жить с кем-то еще, и отступил, опустил руки. И эта мысль не давала покоя Джину. Почему Юнги решил, что он хочет себе нового соседа? Что натолкнуло его на такую мысль? Джин искал причину и не мог ее найти. «Юнги, где ты?» - написал ему хен спустя пару минут, после его исчезновения. Что творится у него в душе? *** Череда самоубийств корейских айдолов подкосила всех, кто работает в этой сфере. Особенно это подкосило тех, кто задумывался всерьез хоть раз о том, чтобы уйти из жизни. Это подкосило родных, это подкосило фанатов. В прошлом Юнги открыто говорил о своей депрессии и мыслях о суициде, так же открыто, как и о том, что он все это преодолел. Но Джин видел, каким бледным Юнги был в день, когда сообщали эти новости, каким потерянным он был на церемонии прощания с одним из самых близких им айдолов. Он видел, как тот старался идти около него, как старался встать рядом, и как он искал поддержку в ком-нибудь из окружающих. Он вошел в то здание самым последним, вышел самым первым, и выглядел как загнанный зверь. Поэтому позже, в машине Джин обнял Юнги за плечи, в ответ на что увидел улыбку сквозь свисающие растрепанные волосы на опущенной голове. Он прижал его к себе сильнее и увидел, что улыбка сменилась сжатыми губами. Спустя минуту Юнги опустил голову ему на плечо и закрыл глаза. Он не увидел слез, их он не видел очень давно. И это, казалось бы, должно радовать, но только в том случае, если с человеком все нормально. В случае Юнги было видно, что тот сдерживает себя, накапливает все свои негативные мысли. Он стал зажатым. Стресс? Нет, что-то большее давит на него, гнетет. *** Намджун вернулся, но лишь покачал головой и сел на диван. - И никаких зацепок? - негодуя, спросил Чимин. Он вскочил и пошел в почти необжитую комнату. Он открыл шкаф, прошелся по полкам, но быстро сдался. - Не думаю, что ты что-нибудь найдешь, тем более, что это неуважительно. Его нет час или полтора, сиди спокойно, - раздраженно сказал Хосок. Ответа на сообщение Джина не было уже больше получаса. В гостиной все сидели с телефонами, обзванивали менеджеров, звонили самому Юнги, перебирали места, где он может быть, и вещи, которые он может сотворить. - Я включил свой телефон, пойду его искать сам, - произнес Джин и направился к выходу. Сказал он это напряженно, хотя старался звучать так, будто владеет ситуацией. - Ты уверен? - Намджун с опаской посмотрел на него и увидел в глазах старшего беспокойство перемешанное со страхом, страхом за Юнги. Он просто пожал плечами и закрыл за собой дверь. Джин вышел на улицу. Было ужасно холодно и темно. Ему показалось, что душа того, кого он сейчас ищет, напоминает улицу. План этого района Джин не знал, живут они здесь недолго и то, в основном только ночуют. Где мог быть Юнги, Джин тоже не знал, и идей не было абсолютно никаких. «Может дашь подсказку, где тебя искать?» - он отправил сообщение, ни на что не рассчитывая, и пошел туда, где на его взгляд можно было бы насладиться одиночеством, откуда не видно этих дорогих квартир. Он не думал, что Юнги ушел далеко, так же он не думал, что тот в каком-нибудь людном месте. Джин забрел в какой-то кусок растительности и почувствовал, что ветки царапают его лицо. Пока он пытался их убрать, повредил закоченевшие пальцы. Раздался звонок. - Юнги? - напряженно спросил Джин. - Да... - тихий, но резкий ответ. Неловкое молчание. - Где тебя искать? - с тревогой спросил Джин, но тут же решил, что начал разговор неправильно. - Не ищи, - хрипло ответил Юнги, - Я сам вернусь... Передай это всем. Он звонил вовсе не поговорить, а лишь передать маленькое послание. Почему именно звонок? Он думал, что если он скажет эти слова, Джин к ним прислушается и оставит его. Вовсе нет. - Стой, Юнги-я, не бросай трубку, - Джин старался сказать это как можно мягче. Но все равно разговор не ладился. У обоих было ощущение, что разговаривают они будто с чужим человеком. - Пока, Хён. В его голосе, Джин услышал такую печаль, что у него заныло в сердце. - Стой! На том конце провода раздался тяжелый вздох. - Нам надо поговорить, - неожиданно сказал Джин. В ответ послышалась тишина, которая длилась пару секунд, хотя казалось, что прошло больше. - Пока... Трубку повесили. Джин чувствовал опустошение и бессилие, его трясло от холода, а в груди ныло от какой-то необъяснимой тоски. Но он не знал, что Юнги, который только сбросил трубку, тоже трясло, хотя он был не на улице. «Он тоже покончил с собой», - крутилось в его голове. О смерти этого человека мемберы не могли узнать из новостей, поэтому они и не догадывались о причине, по которой Юнги сидит на заднем сидении в машине своего менеджера, ключи которого он взял на днях, чтобы куда-то съездить. Этот человек не айдол, не актер, не модель и вообще не знаменитость. Этот человек его близкий друг детства. Он не добился ровным счетом ничего в этой жизни, поэтому видя массовый суицид, который в Корее так осуждается, он решил последовать примеру уже умерших. Раздался негромкий стук по стеклу, от которого Юнги вздрогнул. Он вытер лицо ладонями, сильно не заботясь о своем внешнем виде - лишь бы не было видно слез. Лицо все равно было мокрым и липким, а глаза красными и опухшими. Джин открыл дверь и робко сел рядом, потер колени обеими руками и осмелился посмотреть на Юнги. Загнанная, забитая собака? Слишком грубое описание, но, пожалуй, оно подходит. Волосы спутаны и достают до глаз, несмотря на укладку, которую ему сделали для очередного выступления. Вокруг самих глаз темные пятна, и уже не различишь от макияжа ли, или от недосыпа и стресса. Губы были красные и опухшие, видно, что их кусали. Но что больше всего напугало Джина - это взгляд и поникшая фигура, будто в ней совсем не осталось силы. - Хён... - обреченно сказал Юнги на одном выдохе, от которого в нос Джину ударил запах алкоголя. «Я говорил тебе, не искать». - Ты пил? - он с укором посмотрел Юнги в глаза, но тому было ровным счетом все равно. Он просто показал пальцем на переднее сидение и откинул голову назад. На месте водителя валялась на половину выпитая бутылка коричневой жижи. - Все катится к черту, - лишь хрипло сказал он, и его глаза стали влажными. Джин положил руку на колено Юнги и ободряюще похлопал, мол, я все понимаю, но его глаза становились все мокрее, а сам Юнги сильнее пытался сдержаться. Он потянул руку, чтобы вытереть слезы, но Джин перехватил ее и сжал в своей теплой ладони его ледяную. - Прости меня, - серьезно сказал Джин, смотря в глаза Юнги, который старательно отводил взгляд. Юнги выглядел хрупко, стало заметно, как он похудел. - Я вижу, как тебе тяжело, - продолжил он. - Я чувствую, будто внес свой вклад в твое состояние... Реакции на его слова не было никакой, хотя Джин заметил, что его брови нахмурились, тогда он продолжил: - Руммейт. На лице Юнги появилась ухмылка, и он потряс головой, мол, нет, это не причина. - Видимо, я был плохим соседом раз ты решил, что я хочу променять тебя на кого-то еще. А судя по всему ты так и решил, - Джин все время смотрел на лицо Юнги и ждал хоть какую-то реакцию. Ответа он не ждал вовсе. - Почему ты потерял веру в меня? Сколько лет мы жили вместе? Он крепче сжал хрупкую руку. - С этого дня я перезжаю к тебе в комнату, и это не обсуждается. Юнги не протестовал, он лишь смотрел в окно, а на его губах появилась крошечная улыбка, только уголками губ. - Окей, - он повернулся к Джину и посмотрел ему прямо в глаза. Они слабо кивнули друг другу и Джин отпустил его руку. - Но ты знаешь, что я ушел не поэтому. На самом деле потеря своего постоянного руммейта все же сказалась на Юнги больше, чем он сам думал. Они больше не смотрели фильмы, не засыпали вместе. Раньше Юнги было комфортно просто находиться в одном помещении с Джином и молчать. Теперь из его жизни пропало что-то родное и уютное, связь с Джином посыпалась. Он больше не мог понять, где тот родной для него человек. Но вина была не только на Джине, она лежала на плечах обоих, и сам Юнги это знал. Сейчас в машине он будто снова обрел своего «вечного руммейта», отчего стало немного легче. - Что за сообщения? Лицо Юнги помрачнело, но он был готов ответить. - *** умер. Пару раз они говорили о нем, поэтому Джин знал, что этот человек значит для Юнги. - Они все умирают, - продолжил он. - Он был несчастен. Отец написал, что тот насмотрелся новостей, написал прощальное письмо, как они, и ... Он глубоко вздохнул и посмотрел в окно, хмуря брови. - Мы списывались недавно... Он писал, что больше не хочет так жить, что он не должен быть там, где есть сейчас. Не должен быть... Глаза наполнились слезами, которые начали стекать по щекам и подбородку. Юнги закрыл лицо ладонями. Джин без слов пододвинулся ближе и обнял Юнги. Он не собирался говорить с Юнги на эту тему, просто потому что ему нечего сказать, кроме: - Все будет хорошо. Джин похлопал его по спине и прижал к себе сильнее, положив свой подбородок ему на плечо. Это все, что мог дать Джин, но, как ни странно, большего и не требовалось. Он слышал пару всхлипов и чувствовал небольшие содрогания его маленького тела. Прежде Юнги не показывал свои чувства таким образом, кроме разве что десана, но тогда это была радость с примесью тяжелых воспоминаний. Сейчас он плачет от того, что новые проблемы свалились на его плечи. Это тяжелые слезы, но от них ему должно стать легче, поэтому Джин не останавливал Юнги, а просто сидел с ним так столько времени, пока у последнего не закончились силы плакать. Тело больше не содрогается. Голова Юнги мирно покоится на плече Сокджина. Он чувствует себя опустошенным и выжатым. Руки Юнги обхватывают Джина, и он говорит уже спокойным, но все же слабым голосом «Спасибо». Они засыпают в этой машине мирным сном, плечо к плечу, голова к голове, рука в руке.