Потому что девочки заняты

Сумерки опускались на улицы Каннареджо, когда из таверны вышли — точнее сказать, вывалились — два нетрезвых искателя, обмывших удачное дельце. В последних лучах солнца пылали ярко-рыжие волосы наиболее пьяного и наиболее шумного из двух друзей — Бейзил то смеялся, то утирал сентиментальные слёзы, то вдруг запевал что-то на всю улицу, отчего поддерживающий его Вейт нервничал и пытался утихомирить друга. Но это в трезвом-то состоянии было нелегко сделать, не говоря уж об их степени опьянения.  — Вейт, дружище, как я тебя люблю, — крепкие объятья Ловкача едва не повалили обоих на мостовую, и Умнику пришлось остановиться и опереться на стену ближайшего здания, чтобы не упасть. — Хочешь, я тебя поцелую? В осоловелых глазах заблестели хитрые искорки, и бледное лицо Вейта залило краской, а в горле встал ком. Что это — пьяный бред или друг действительно разгадал его тайну? Неужели все эти взгляды, прикосновения и двусмысленные фразы Бейзил не воспринимал как шутки? Но не успел Умник ничего ответить, как Альворадо Сааведра отпустил его и сделал пару довольно уверенных шагов дальше по улице. Вейт сперва удивился, а после заметил, как друг кренится в сторону, и едва успел остановить его от падения.  — На нашем празднике жизни не хватает только девушек! — возвестил Бейзил чересчур громко. — Идём к Фаусте, дружище! Как бы Умник не пытался развернуть друга и оттащить его отдыхать в Штаб, рыжеволосого искателя было не так просто сдвинуть с пути. Жизненный компас Бейзила имел три чётких ориентира: подземелья, в которых водились редкости, таверна, в которой обмывались продажи редкостей, и прачечная, где празднование достигало своего апогея, и герой расслаблялся в руках девушек. Сюда он мог добраться не только пьяным, но и полумёртвым, свято веря, что женская ласка и крепкое спиртное вылечат всё. И сколько бы Умник не упирался, друг тянул его в бордель со страшной силой, в угаре забыв, что Вейт опасался весёлых прачек как огня. Фауста скептически оглядела пришельцев, и совсем обречённо покачала головой, когда Бейзил — очевидно, попытавшись отвесить хозяйке заведения поклон — едва не рассёк лоб о прилавок.  — Все девочки заняты, — холодно отозвалась она, убирая подальше от Ловкача всё ценное, что лежало на витрине. Тот же, казалось, пропустил информацию мимо ушей и продолжал с пьяной улыбкой гипнотизировать Фаусту.  — Может, хотя бы комнату? — тихо, без особой уверенности спросил Вейт, вытягивая из сумки кошель с янтарём. — Отоспаться. Получив оплату и пересчитав каждую каплю, женщина хмыкнула и бросила Умнику маленький ключик.  — Третья дверь слева, — хозяйка борделя усмехнулась и вырвала руку из пальцев Альворадо Сааведры, который намеревался ту поцеловать. — Доброй ночи… Стоило им переступить порог комнаты, Бейзил мигом оказался на кровати, по пути сбросив обувь и верхнюю одежду. Вейту показалось, что он сейчас и отключится, но рыжеволосый оглядел открывшийся вид весьма обшарпанного потолка и попросил у друга стакан воды. Капнул в него что-то из пузырька, притаившегося в нагрудном кармане, выпил медленно и взглянул на Умника уже более осознанно.  — Девочки заняты, да?.. — произнёс искатель с удивительной, почти детской обидой. Другу ничего не оставалось, кроме как кивнуть и сесть рядом на кровати.  — Знаешь, Вейт… дай я тебя всё-таки поцелую. Мгновение — и рыжеволосый впился в губы притянутого к себе друга. Сказать, что Умник был шокирован — ничего не сказать. Его будто поразила молния, превратив в статую, и он не то, что ответить или отстраниться — вдохнуть боялся. Разумеется, такая холодность не устроила героя вечера, и он, отстранившись, недовольно цокнул языком.  — Ну что ты, дружище… мужчины тоже это делают. Не бойся, — протянул Бейзил с видом заправского искусителя, притягивая друга ближе к себе. — Ты только расслабься и получай удовольствие. Умнику казалось, что если он сейчас не остановит происходящее, то не сможет остановиться больше никогда, и в итоге потеряет их драгоценную дружбу. Он попытался отпихнуть от себя Ловкача, чьи умелые руки быстро стягивали с них одежду — вещь за вещью оказывалась на полу.  — Подожди… ты не понимаешь… я… — мысли путались, искатель что-то сбивчиво бормотал, пока Бейзил не заткнул его новым поцелуем. Притянул к себе, одну руку оставив на пояснице, а другой погладил по бедру. После отстранился и шепнул в губы успокаивающее, неожиданно нежное для своего пьяного состояния:  — Всё в порядке. Не бойся, Вейт. Его руки вновь заскользили по напряжённому телу, освобождая от оставшейся одежды, и Умник невольно охнул, когда пальцы друга коснулись его возбуждённого члена. На губах Альворадо Сааведры блеснула хитрая улыбка.  — Нос воротишь, а сам уже готов… Ты не против быть снизу? Заметив в глазах партнёра замешательство, искатель хмыкнул.  — Хорошо… Всё сделаю сам. Только слушайся, — с этими словами искатель уложил друга на спину и навис сверху. Вейт не понимал, что ими движет — хмель или наоборот, неожиданное протрезвление, — но знал, что об этом моменте он грезил по ночам, забившись под одеяло и лаская себя, хотя перед глазами стоял образ лучшего друга, а в ушах звучали его голос и смех. Теперь Бейзил здесь, рядом, и вот-вот осуществит его тайные мечты — но почему Умник вдруг испугался этого, ему самому было непонятно.  — Если это сон… — шепнул он хрипловато, — я не хочу просыпаться.  — Если это сон, он будет самым сладким в твоей жизни, дружище, — одно едва заметное движение, и в тело мужчины проник палец, смазанный специальным маслом, которое хранилось в комнатах весёлых прачек для их работы. Вейт вздрогнул, но под успокаивающий шёпот своего искусителя расслабился, позволяя ему продолжить подготовку к чему-то большему. Бейзил же, предвкушая, что ему предстоит, распалялся всё сильнее, покрывая поцелуями лицо, шею и грудь партнёра. Умнику казалось, что время течёт ужасно медленно, пока он плавится изнутри от зародившегося внутри жара, и снаружи от поцелуев и касаний Бейзила. Томные вздохи и тихие стоны срывались с его губ, продолжая дразнить партнёра.  — Я не могу больше, Вейт… — наконец выдохнул Ловкач, закончив подготовку и пристроившись между подтянутых ног друга, которыми был тут же обхвачен за поясницу. В глазах Умника скользила мольба не мучить больше, и наконец-то дать всему внутреннему жару выплеснуться. Бейзил улыбнулся, огладил нежную кожу на ягодицах и медленно проник внутрь разгорячённого тела. Вейт закусил губу, стараясь не сжиматься, и медленно впуская в себя героя своих давних мечтаний.  — У меня такого никогда не было, — шепнул рыжеволосый, припав губами к груди друга. — Ты лучше любой девушки, Вейт. Его партнёр усмехнулся в ответ, но в усмешке скользнула горечь:  — Я не глупенькая прачка, которая… ох… растает от сладкой лжи…  — Тогда ты растаешь от сладкой правды, — Бейзил обнажил в улыбке зубы, отчего та стала похожа на оскал, будто сомнение в его правдивости не на шутку разозлило искателя. Первые движения были неловкими, оба партнёра привыкали друг к другу, но вступление не могло больше затягиваться. Стоило Вейту сжаться, мешая движению, Бейзил легонько укусил его за кончик носа, фыркнув:  — Я же сказал, расслабься. Ты же мне всегда доверял, Умник. И Вейт расслабился, обняв друга за шею и прижавшись к нему всем телом. Лёгкий благодарный поцелуй — и новые движения, что сорвали с тонких губ искателя первые громкие стоны. Бейзил шепнул ему на ухо что-то пошловатое, но, получив пяткой по пояснице, резко передумал вызывать в памяти грубые шуточки, которые обычно говорил прачкам. Вейт — совсем другой. Там, где продажная девушка стонала и молила взять её, Умник умолял иначе — взглядом, едва заметным движением, выдохом через приоткрытые губы, и этого хватало, чтобы потерять голову. Ему не нужны были ни слова, ни шуточки, ни комплименты — только связь двух тел и двух душ в единое целое, доводящее до экстаза. Освоившись и привыкнув, Вейт стал сам подаваться навстречу, ещё больше ускоряя их движения, подставляясь под ласки друга и партнёра. Даже слегка улыбался, слыша тихие, хриплые стоны Бейзила — вот, что на самом деле музыка. Ладонь Ловкача обхватила его член, заставив застонать вновь, и движения немного шершавых пальцев, сводящие Вейта с ума, навели его на мысль, за что ещё Бейзила можно было прозвать Ловкачом. Такой настойчивой ласки искатель не выдержал, вскоре излившись в руку партнёра, но и тот, воспользовавшись тем, как друг сжался, со стоном кончил. Тяжело дыша, Альворадо Сааведра вгляделся в лицо друга, всё сильнее заливающееся краской, и вышел из расслабленного тела, утерев сперму краем одеяла.  — Ты понимаешь… — севшим от стонов голосом шепнул Вейт, — что мы наделали?  — Я много всего понимаю, Умник… — рыжеволосый поцеловал искушённого друга в щёку. — Например, что ты давным-давно хотел этого. Вейт молчал — ведь возразить было нечего, Бейзил, хоть и в полудрёме, шептал абсолютную правду. Ловкач же обнял друга, укрыл обоих одеялом и поцеловал в плечо, продолжая нашёптывать:  — А ещё мы здорово сэкономим на девушках. Только мне вот интересно, ты давно… только по мальчикам, или…  — Только с тобой, — сперва Умник смутился, а потом удивился, увидев, как засияли глаза Ловкача.  — Ты… ты даже не представляешь, как приятно это услышать. Ты же понимаешь, что после этих слов ни одна даже самая умелая прачка тебя не заменит? Понимаешь? — зашептал Бейзил горячо и быстро, не скрывая волнения и радости. Умник улыбнулся и поцеловал руки любимого, обняв его в ответ.  — Я понял, Ловкач… кстати, теперь я понимаю, почему тебя так прозвали. Искатель уткнулся в грудь друга и тихо рассмеялся, но обнял его покрепче, будто боясь упустить.