Переплетение судеб

Реджина Миллс молодая девушка двадцати семи лет. Живет в тихом городке в пригороде Су-Сити, в штате Айова, с маленьким сыном Ричардом. Су-Сити — крупный промышленный и железнодорожный узел, а тот район, в котором жила сама девушка, был очень маленьким. Практически все всё друг о друге знали. Перешептывались за спиной и жалели, что ещё больше раздражало девушку. Ведь три месяца назад, в Ираке, погибла её любимая жена и вторая мама её сына. Линда Дрэйфус, вместе со своим братом Данте были военными и отправились в Ирак. Колонна попала в засаду, и их семье сообщили об их смерти. Миллс очень горевала из-за гибели любимой, но её смыслом жизни оставался сын. Маленькое чудо, который был лучиком в кромешной тьме. Реджина осталась с ним одна, ведь её родители умерли, когда ей было шестнадцать, а родители Линды ненавидели её и общались с девушкой только из-за внука. Ведь это была единственная частичка, оставшаяся от погибших детей. Маленькой помощью Миллс была соседка Руфи. Она, по возможности, помогала ей с Ричардом. — Руфи, прости, я опоздала, но моя сменщица не смогла прийти раньше, — девушка забирала сына от соседки. — Ничего, Редж, мы отлично поиграли, — женщина помахала рукой мальчику. Это была пожилая женщина с седыми волосами и голубыми глазами. У неё было доброе сердце, и она видела, как эта молодая девчонка подавлена. — Спасибо. Пойдем, Ричи, — Реджина потрясла сына за ручку. Он был ещё маленьким, но всё ещё помнил о второй маме и спрашивал о ней. Это разрывало сердце девушки. До их маленького частного домика идти всего ничего, и когда они подходили, увидели сидящую на крыльце девушку в форме. Всё внутри Миллс оборвалось, в сердце ёкнуло, и пронеслась мысль, что её любимая жива. — Линда… — крикнула она и ускорила шаг. Девушка сразу встала. На крыльце продолжала лежать военная сумка пришедшей. Но эта сумка не жены Реджины. Стоящая около крыльца девушка не была женой Реджины. И когда Миллс добежала, то сразу это поняла, увидев совсем чужое лицо. Белые локоны, собранные в пучок, сразу скрылись из глаз, спрятавшись под пилотку. Приятные черты лица никак не подчеркивались макияжем или же улыбкой. — Добрый вечер, мэм, — произнесла незнакомка. Её голос был спокойным, но не мелодичным. Он скрывал какие-либо эмоции, но оказался приятным для слуха. Эмма Свон. Она служила в Ираке вместе с Линдой и Данте. Лучшие друзья, однополчане. Их многое связывало во время службы. И Эмма не смогла, вернувшись оттуда, не приехать к жене Линды. Честь для военного превыше всего. Её всегда нужно держать на уровне. А Эмма была как раз тем солдатом, который уважал устав, правила. Она служила, воевала с честью и достоинством. В её характере присутствует стержень, выдержка, железное спокойствие. Бурные эмоции для неё редкость. А их выражение и вовсе редко кому удавалось видеть. И именно это качество помогло Свон выжить в той войне и дослужиться до звания майор. Всё внутри Реджины оборвалось. На долю секунды в её сердце появилась надежда, что любимая жива, что она вернулась, и они вновь будут счастливы. — Здравствуйте, — брюнетка с мальчиком подошла ближе. Она всё же думала, что у этой девушки есть какая-то информация о жене или её брате. Ведь к ней уже приходили военные в такой форме, когда сказали, что жены больше нет. — Майор Свон, — Эмма представилась, — я служила с Линдой и Данте в одном подразделении. Миссис Дрэйфус, простите за беспокойство в такое позднее время. Расписание автобуса подвело. — Я миссис Миллс, — Реджина выдохнула, — пойдём, Ричи, — брюнетка повела сына в дом, ему уже давно было пора спать, — проходите, — крикнула она майору. Эмма смотрела вслед девушке, не решаясь проходить дальше порога. Держа в руке сумку, она закрыла за собой дверь, чтобы не впустить прохладный осенний воздух в наполненный теплом дом. Реджина пришла через пятнадцать минут, уложив Ричарда. — Вы что мнетесь у порога, проходите, — девушка была очень уставшей. Её смена в кафе была трудной, и она уже быстрее хотела прилечь, — кофе или чай будете? — Благодарю. Но вижу, всё-таки я крайне не вовремя. Поэтому воздержусь, — Свон зашла за Реджиной в гостиную, которая располагалась справа от прихожей. В гостиной царила атмосфера бардака. Но он не портил общего фона этого дома, ведь бардак заключал в себе разбросанные игрушки, и это не казалось критичным, хоть Свон и педант по характеру, поэтому это заметила, — миссис Миллс, я приехала выразить Вам свои искренние соболезнования. Мы с Вашей женой и её братом многое прошли вместе. Я считаю их своими лучшими друзьями. — Спасибо Вам большое, — Реджина начала убирать игрушки, — присаживайтесь. Я всё же сделаю кофе. Вы же всё равно уже здесь. — Не нужно. Я приехала сказать, что задержусь в вашем городе ближайшее время. Я хочу предложить Вам свою помощь, — Эмма стояла по стойке смирно. И это, в большей степени, из-за военной выправки, но и волнение также играло здесь не последнюю роль, — Линда рассказывала, как много нужно подделать в доме, на заднем дворе. Знаю, как вам тяжело с Ричардом одной. Не сочтите моё предложение нахальством. Для меня помощь Вам послужит хорошей памятью для Линды и Данте. — Спасибо Вам большое, но я не могу принять Вашу помощь. Не в моих правилах нагружать посторонних людей своими проблемами. Мы с Ричем сами справимся, — Реджина много думала о том, как ей жить без жены, как растить сына одной. Она работала официанткой в кафе, и этих денег только и хватало, что на еду. — Прошу Вас. Позвольте мне помочь Вам. Я не смогу никогда понять Вашего горя потери жены, но я знаю, как тяжело мне осознавать смерть моих друзей. Моя помощь это меньшее, что я могу. Не отталкивайте её. Прошу Вас, миссис Миллс, — Эмма смотрела на Реджину с искренним сожалением, а слова шли в действительности честные. — Можно просто Реджина, — Миллс выдохнула, — Вам есть где остановиться? Уже ночь, а Вы тоже явно устали с дороги. — У Вас есть хорошая гостиница на улице Мэйн. Я расположусь там. Не беспокойтесь. Только скажите, во сколько мне завтра к Вам разрешено прийти? — Оставайтесь у нас, я Вам сейчас постелю, правда на диване, но он удобный, а завтра решим, — предложила брюнетка, — простите, а скажите ещё раз, как Вас зовут? — Майор Свон, — привычка военного ответила раньше блондинки, — то есть, Эмма. Меня зовут Эмма. И прошу прощения, но остаться не могу. Не стоит. И Вам и мне будет удобнее, если я расположусь в гостинице. — Я бы могла Вас устроить к своей соседке, она сдает комнату, а сейчас там никто не живёт, — сказала Миллс. Она не знала Эммы, но её слова о том, что она друг Линды и Данте, располагали к ней. — Это замечательный вариант. Завтра обязательно его стоит обсудить подробнее. А сейчас я пойду, — Свон подняла сумку с пола. Она видела усталость Реджины и не хотела больше напрягать её своим присутствием. — Она ещё не спит, да и откладывать нечего, пойдёмте, — Реджина пошла из дома. Она хотела проводить Свон до дома, откуда только недавно забрала сына. Эмма не противилась и пошла за Реджиной. Она вообще мало спорила с людьми, в силу специфики карьеры. Сказали — сделай. Думать здесь нечего. — Вы долго были там? — идя по улице, спросила Реджина. Она о многом хотела расспросить девушку. — Четыре года. Но с перерывом между третьим и четвертым в полгода, — Эмма шла прямо за Реджиной. Она не осматривала местность, ведь уже всё запомнила, пока ждала Реджину. — Почему? Вы возвращались домой? — уточнила брюнетка. — Нет. Лежала с ранением в госпитале. Реджина сглотнула. Она всегда боялась этого и поэтому уговаривала Линду остаться, но любимая хотела заработать денег для семьи. — А вы были тогда с ними? — Нет, — короткое слово, а сколько горечи оно выражает. Эмма корит себя за то, что не была в тот момент со своим взводом. В тот день её вызвали в штаб, и она должна была догнать колонну позже, а потом ей сообщили о трагедии. — Понятно, — Миллс выдохнула. Ей больше не хотелось говорить об этом, — вот мы и пришли. Дом у неё хороший, а с доплатой она ещё и готовит. — Мы не потревожим её в такое позднее время? — Свон беспокоилась о спокойствии людей, особенно гражданских. — Нет, — Реджина позвонила в дверной звонок и сразу услышала шебуршание. — Да, девочка моя, иду, иду, — говорила женщина, а через несколько секунд дверь Руфи открылась. — Руфи, а я тебе постоялицу привела. Майор Эмма Свон, — Реджина отошла в сторону. — Добрый вечер, — Свон быстро осмотрела женщину с ног до головы, изучив её и даже успев проанализировать. Эмма не улыбалась и не была сама доброжелательность. Ей многое пришлось пережить, но по её выражению лица нельзя было этого никак понять. — Добрый. Проходите, — Руфи открыла шире дверь. — Я пойду, устала. А вы располагайтесь, — Миллс знала, что Руфи не выгонит человека ночью, — До свидания, Эмма. — До завтра, Реджина, — Свон отошла в сторону, чтобы дать Миллс пройти. Эмма проводила её взглядом до дома. Свон чувствовала своим долгом защитить жену умершей лучшей подруги. — Проходите, Эмма, будем знакомиться. Я Руфи, никаких миссис не нужно, — сразу обозначила женщина, — пойдем, покажу комнату, да и весь дом. Ты на сколько приехала? — Не могу ответить на этот вопрос, — Свон вошла в дом только после того, как в свой дом зашла Миллс. Эмма сразу ощутила приятный запах печеной курицы, окутавший этот милый, уютный, небольшой домик. Здесь ощущалась аура добра и гостеприимства. Интерьер простенький, домашний. Зато по всему дому очень аккуратно и чисто. Сразу заметно, что хозяйка чистоплотна и любит порядок. — Ну и ладно, разберемся по ходу дела, — женщина пошла на второй этаж, — пойдем. Комната просторная, светлая, есть своя ванная, она небольшая… короче увидишь. Могу дать от неё ключ, но я не любопытная, по чужим вещам не лазаю. У меня единственное правило — не приводить чужих, — Руфи открыла дверь в комнату и включила свет, — проходи, смотри. Устроит, оставайся. — Меня устроит. И ключ не нужен. Я ничего не прячу и привыкла доверять людям, — Свон окинула взглядом комнату. Она её вполне устраивала. А если сравнить с местом жительства за последние четыре года — эта спальня является априори идеальной. — Вот и хорошо. Располагайся. Если есть хочешь, спускайся, — Руфи улыбнулась и пошла вниз. Эмма кинула сумку ближе к кровати и принялась рассматривать спальню. Двуспальная кровать около окна в углу комнаты со скошенным к низу потолком притягивала к себе своим мягким матрасом, двумя набитыми подушками и тёплым, но очень лёгким одеялом. Изголовье и изножье кровати оказались простыми чёрными перилами. Но это только в плюс, ведь на них вполне можно повесить или покрывало или использовать, как вешалку. Прямо у кровати стоял большой сундук, над которым Эмма позволила усмехнуться. Четыре года у неё был такой шкаф и то не всегда, ведь Свон была в постоянных походах в тыл врага. С правой стороны от кровати стояла маленькая узкая тумбочка, больше похожая на высокую табуретку. Над кареткой кровати, на стене висели две картины с изображением природы, а по бокам не обошлось без светильников. На паркетном полу для тепла постелен тонкий ковер. На стене, напротив кровати, висел небольшой телевизор, а с левой стороны была дверь в ванную комнату. Спальня хоть и была небольшой, но притягивала к себе уютом и теплом. Но Свон недолго пробыла в ней. Утренний завтрак давно растворился в сегодняшнем дне, заставляя Эмму спуститься вниз, соглашаясь на вечерний ужин. — Присаживайся, — Руфи поставила на стол тарелку с курицей, — об оплате и всех организационных вопросах поговорим завтра, а сейчас ешь. Женщине совершенно было не жалко еды. До этого у неё жил парень, и проблем с ним не было. Она всегда принимала в своём доме постояльцев. Её сын жил в Австралии и приезжал редко, а комната пустовала, и с этим женщина решила немного подзаработать, тем более становилось не так одиноко. А последние несколько месяцев Реджина приводила Ричарда, а Руфи очень любила этого малыша. Миллс и деньги предлагала, но Руфи отказывалась, а после гибели Линды и сама иногда начала им помогать. — Благодарю, — Свон села за стол и взяла вилку в руку. Она начала кушать и делала это быстро, как привыкла за годы службы. — Куда ж ты торопишься? — спросила Руфи, — я тебя не подгоняю. — Дело привычки, мэм, — ответила Свон, подняв взгляд на женщину. — Я же сказала, меня зовут Руфи, поэтому не нужно никаких мэм, — женщина усмехнулась и присела за стол к Эмме, — можно несколько вопросов? Если нет, я не обижусь. — Конечно можно. Вы хозяйка дома и вправе узнать о постояльце, — ответила Эмма, стараясь кушать медленней. — Так как тебя привела Реджи, и ты в форме, я могу предположить, что ты служила с Линдой?! — как бы уточнила женщина, — у тебя какие-то новости оттуда? Ведь сказали, что она погибла, а тело не нашли. — Новостей нет. А я приехала помочь. Линда и Данте были моими лучшими друзьями, и я хотела бы помочь их родным, — пояснила майор. — Это очень благородно. Сейчас им, как никогда, нужна помощь. Родители Линды не очень жалуют Реджи, и поэтому от них помощь поступает редко, а если они и помогают, это какие-то жалкие подачки. — Линда мне рассказывала про отношение родителей к её жене. Не понимаю этого. Абсолютно, — Свон доедала курицу, так как всё-таки не смогла замедлиться. — Я тоже. Они вместе восемь лет, ребёнок есть, а они всё равно не могут её принять. Реджи из бедной семьи, её родители погибли, и, можно сказать, она сирота, но она замечательная. Добрая и всегда милая, в ней нет ни капли стервозности. — Линда и Данте много мне рассказывали о ней, о Ричарде. Мы с ними были очень близки. У нас не было друг от друга секретов, — Эмма поднялась из-за стола, — благодарю, очень вкусно. Но я бы хотела выпить чашку чая. Могу я заварить его? — Сиди, я сделаю, а завтра тебе все покажу, и сможешь хозяйничать, — Руфи встала и принялась готовить чай. — Хорошо. Благодарю вас, — Эмма села обратно. Она смотрела за действиями Денкер. Свон многое хотела расспросить о Реджине, но не в её принципах было расспрашивать о человеке за его спиной. Руфи же как будто почувствовала это. — Если ты хочешь знать что-то о её жизни, я расскажу. Ты не думай, что я буду сплетничать, просто хочу, чтобы у неё появилась поддержка, хотя бы в виде друга. — Руфи, меня учили, что расспрашивать о человеке не у него — дурной тон. Поэтому не стоит. Когда Реджина захочет, она сама откроется. — Это твое дело и я не буду лезть. Тебе крепкий чай? — уточнила женщина. Она понимала почему Эмма ответила так. — Желательно. И если можно, три ложки сахара. Люблю сладкий, горячий чай. — Без проблем. Я тебя ещё и своим джемом угощу, — Руфи поставила пирог и джем на стол, а после залила приготовленный чай кипятком. — А какая у Вас профессия? Случайно не повар? Очень вкусно. Знаете, не привыкла жаловаться, но я давно так вкусно не ужинала, — Свон улыбнулась. Не широко, а скорее совсем кротко. Уголки губ едва поднялись. — Я бухгалтер, но готовить очень люблю, а главное умею, — Руфи поставила большую чашку с чаем на стол перед Эммой, — кушай. — Благодарю. А Вас не затруднит меня научить готовить? Я совершенно не приспособлена для этого. Но знаю, что в будущем мне этот род занятий очень понадобится. — Это будет мне только в удовольствие. Тем более, я обещала завтра Ричи пирожки. Это конечно не легкое блюдо, и делать его каждый день никто не будет, но всё же. — Я с удовольствием Вам помогу, — Свон быстро допила чай и доела пирог, — единственный вопрос. Реджина. Во сколько по времени её уже можно беспокоить? Я рано встаю и не хотела бы заявиться к ней, разбудив. — У неё завтра ночная смена, — Руфи знала весь рабочий график Миллс, — поэтому она проснётся где-то в девять, ведь Ричи дольше не спит. Свон кивнула, уже строя план на завтрашний день. Она поднялась из-за стола. — Благодарю за вкусный ужин. Мне помочь Вам помыть посуду? — Не нужно, иди отдыхай, — Руфи хотела, чтобы девушка отдохнула. Она всегда жалела молодых, зная, что они еще успеют натрудиться, — спокойной ночи. — Спокойной ночи, Руфи, — Свон с благодарностью посмотрела на женщину и оставила её. Сегодняшний день был для неё не труден, ведь он состоял всего лишь из дороги. Сначала поезд, потом автобус. Поездка из Ирака занимала не один день, тем более по пути Свон необходимо было заехать в штаб, находящийся в Вашингтоне. Домой Эмма не ездила, решая после увольнения сразу поехать в Су-Сити. С родителями она договорилась по телефону, объяснила ситуацию. У Эммы были прекрасные родители и поняли порыв дочери. Мама Эммы работает медсестрой в больнице, а отец полицейский. Жили они в городе Кливленд всю жизнь. Своё детство Эмма провела в Кливленде. Она росла вместе с братом и двумя сёстрами. Они не были так близки, как бывает в некоторых семьях, где сестры и братья словно одно целое. Но всё же Эмма и её семья любили друг друга, всегда поддерживали её и все её начинания. Но у каждого своя жизнь, свои семьи, свои работы и увлечения. Свон с двенадцати лет не жила дома. Она училась в кадетской школе, затем в военной академии. Потом была служба в Сухопутных войсках США, а затем добровольцем в Ирак. Эмма всю жизнь отдавала себя стране, не думая о своей собственной жизни. Такой у неё характер. Всё для других, и только в самую последнюю очередь, думать о себе. Эмма любила порядок, и поэтому не стала откладывать до завтра разбор немногочисленных вещей из своей сумки. Когда она закончила с этим делом, сходила в душ, переоделась в короткие шортики и майку и легла спать. Сон был неспокойным. Свон просыпалась каждый час. Как у любого военного, прошедшего настоящую войну, у Эммы было нарушено ночное спокойствие. Но Свон много об этом читала и изначально решила справиться с этим недугом самостоятельно. С приездом Эммы, всё внутри Реджины перевернулось. Всколыхнулись воспоминания, и накатила грусть. Она ещё не пережила потерю жены. Да, ей сообщили о её гибели, но не привезли тело. Она не видела её мертвой. Это было бы во много раз тяжелее, но потом бы пришло успокоение. Реджина бы окончательно поняла, что любимой больше нет, и она не войдет в дом, не обнимет сына, не шепнёт ей на ушко о любви. У них не принято было кричать, они обе тихо шептали о чувствах, но это была большая и искренняя любовь. Миллс всегда могла успокоиться только рядом с сыном, но сейчас даже малыш Ричи не мог помочь своей маме, поэтому поцеловав светлую головку, девушка пошла вниз. Спать в спальне было для неё мукой.