Переплетение судеб

Эта смена обошлась без непредсказуемых сюрпризов. Клиенты остались довольными, а заведение готовилось к утру. А это означало смену алкогольных напитков и гренок на свежесваренный кофе, яичницу и бекон. У Свон ночь оказалась вообще очень спокойной. Никто не напивался, не буянил, поэтому и выгонять или же утихомиривать оказалось некого. Просто слежка за общей атмосферой, Эмма даже успела заскучать. — Ну что, пойдем? Смена закончилась, — Реджина подошла к Эмме. Девушка видела, как Свон, так же как и её, уже сменили. — Да, идём, — Эмма была готова к прогулке домой. В сон не клонило, но она знала, что организму нужно отдохнуть хотя бы пару часов. — Угостить тебя дома чаем? — спросила Реджина, когда они уже шли домой. Миллс хотела узнать у Свон, как её первая рабочая ночь. — С удовольствием. Но будет ли это удобно? Ты устала, наверное, спать ужасно хочешь, — предположила Эмма, беспокоясь о состоянии Реджины и не желая навязываться. — Полчаса мне погоды не сделают, поэтому я приглашаю тебя к себе на завтрак, — Реджина знала, что всё равно быстро не заснет. — Замечательное предложение. Я согласна с тобой позавтракать. Тем более, я действительно голодна, — призналась Свон. Девушки дошли до дома молча. Это не потому что им не о чем было разговаривать, а потому что было и так хорошо и спокойно. — Проходи. У меня есть блинчики, я вчера пекла их для Ричи. Я сейчас поставлю чайник. — Люблю блинчики, — Эмма пошла в ванную, чтобы помыть руки и умыться. Она чувствовала радость от того, что сейчас будет завтракать в приятной компании. Брюнетка быстро организовала завтрак для двоих. Не было чего-то изысканного, просто чай, печенье и вчерашние блинчики с джемом. — Как тебе работа? — Честно? Скучно. Я не знала, чем себя занять. Еще со времен академии не любила сидеть в засадах. Для меня лучший вариант развития событий — действия, — Эмма с удовольствием отпила глоток горячего, сладкого чая. — Может Ли была права, и нужно было предложить тебе работу официантки?! — Реджина тоже потягивала чай, только совершенно не сладкий, — или подожди какого-нибудь корпоратива или мальчишника. — А охранники могут помогать официанткам? Мне было бы несложно помочь тебе, — Эмма взялась за блинчик и посмотрела на джем, — персиковый джем? — Да, — про джем сказала девушка, — а про помощь… можно если не попросишь доплаты, но не нужно этого делать. — Почему не нужно? — Свон намазала в блинчик побольше джема и завернула в трубочку. Эмма обожала персики. — У тебя своя работа, у меня своя, — Реджина не хотела говорить о том, что сразу начнутся слухи и обсуждения. Коллектив хоть и поддерживал её после гибели Линды, но увидев дружбу, сразу надумают себе невесть что. — Это — не причина. Хотя я знаю, о чём ты думаешь. Но считаю эту причину не показательной. Думай о себе. Кстати, отменный джем. И очень вкусные блинчики, — Эмма уплетала за обе щеки. — Я его сама варила, правда давно, а сейчас запасы разграбливаю, — Миллс улыбнулась. Она понимала, что Эмма права, но всё же её воспитание не давало возможности ей так поступать. — Правда? Это очень вкусно. Я с детства люблю персики, — ответила Эмма, и на её лице проскользнула едва заметная улыбка. — Угощайся, — Реджина пододвинула к Эмме тарелочку с джемом, — и блинчики ещё бери, — девушке было приятно, что Свон нравятся её угощения. Ведь гостей у неё давно не было, так как Руфи не в счет, эта женщина была практически семьей Миллс. — Здорово, когда умеешь готовить, — Свон продолжала завтрак, кушая джем маленькой ложечкой. — Ты не умеешь готовить? — уточнила Миллс. Для нее это было неожиданно. — Абсолютно, — Эмма облизнула ложечку, а потом взяла в неё ещё джема, — я с двенадцати лет на казарменном положении. Меня обучали не готовить, а отдать себя военному делу. — С двенадцати?! Какой ужас, — Миллс была поражена тем, что Эмма со стольки лет отдает себя своему делу, — а твои родители? Это они тебя отправили, или было твоё личное желание? — Моё желание. Я очень люблю свою профессию. Родители, в самом начале, даже отговаривали меня, но я стояла на своём, — Свон увидела удивление Реджины, и она оказалось не первой, кто так реагирует. — А дальше? Что ты хочешь делать дальше? — Миллс проявила своё любопытство, — ты же туда не вернешься? — Скорее всего мне туда не разрешат вернуться, — Свон смотрела на Реджину. Её спина была ровная, как стена. Хотя сидела она так с самого начала их чаепития, — пока планирую осесть здесь. А в дальнейшем, посмотрим. — Почему? — Миллс было интересно узнать о жизни Эммы. Она хотела понять эту девушку и в последующем узнать и о службе. — Бюрократия не позволит. Я служила четыре года, получила ранение. Мне после него с большим трудом удалось снова вернуться туда. Второй раз такой фокус не пройдет, — Свон допила чай и просто болтала с Реджиной, чувствуя, что может ей рассказать если не всё, но многое. — А деньги? Тебе заплатили за то, что ты была ранена? — Реджина помнила, как Линда, получив осколочное ранение, привезла домой компенсацию. Миллс же на тот момент очень испугалась и больше не хотела отпускать жену туда. — Конечно. Но эти деньги я перевела брату. Вернее сказать его семье, — Свон не хотела ничего скрывать и была очень искренна с Реджиной. — У тебя есть родные? — уточнила Миллс, — и откуда ты? — брюнетки потягивала чай, с любопытством ожидая ответа. — Из Кливленда. Мама, папа, две младших сестры и старший брат. Мы не дружны, что называется любим друг друга на расстоянии. — Какая большая у тебя семья, — восхитилась Реджина. Она всегда хотела именно такую семью, где много детей, родственников. А у неё была маленькая семья, а после смерти родителей, она осталась совершенно одна. И только обрела семью, встретив Линду. Свон закусила губу, но быстро выдохнула. Ей конечно было грустно за Реджину, ведь Эмма знала, что она совершенно одна. Она знала, что у неё только Ричи, и поэтому расспрашивать об этом не хотела. А наоборот, заговорила про своих, чтобы отвлечь от грустных мыслей. — Мы собираемся один раз в год. У нас традиция такая. Где бы мы не были, чтобы не делали, но каждый из нас должен обязательно быть на день благодарения дома у родителей. Приезжаем все мы. Брат с семьей, сестрички со своими парнями, я, бабушка по маме, родной брат папы и его семья. Я как-то пыталась один год откосить, вернее, была проблема вырваться. Но связи с генералом Митчелом мне очень помогли. Меня на вертолёте переправили, я несколько часов побыла дома, а на следующий день уже доставили обратно. — Это очень хорошая традиция. Я тоже люблю этот праздник, да и не только его. Я вообще люблю праздники, веселье. Однажды мы праздновали Рождество в баре и устроили карнавал для всех своих. Было много народа и очень весело. Линда тогда была в костюме пирата, я была банальной ведьмой, а Данте оделся котом. Мы так смеялись, когда ему кто-то наступил на хвост, — Реджина засмеялась, вспоминая то время. — Они оторвали моему Данте хвост? — Свон вылупила глаза на Реджину, удивляясь, ведь Линда с братом не рассказывали этой истории. — Твоему?! — Миллс усмехнулась, — да, ему оторвали хвост, и этот мартовский кот потерял свой лоск. На переспрос Реджины Эмма смогла только опустить взгляд. Они часто с Данте говорили такие искренние «мой», «моя». Но большего позволить себе не могли. Не то время, не то место. Для Эммы новость о погибших друзьях отразилась тяжелейшим грузом на сердце. Линда была ей словно сестра, а Данте… Ни тогда, ни тем более сейчас, Эмма не знает ответ на этот вопрос. Слишком сложно, а сейчас очень больно. — И он не нашёл выход из этой ситуации? — Ну была попытка повязать хвост, как пояс, но это было очень смешно, — пояснила Миллс. — Обычно он очень изобретателен. Однажды такое вытворил. Хоть стой, хоть падай. Я вроде командир и должна была наказать, но… он поднял настроение всему взводу. И вот что делать было? До сих пор не знаю, — Свон покачала головой. — Он такой. Они с Линдой постоянно что-то придумывали, а я не могла к этому привыкнуть. Данте часто у нас ночевал, а это означало веселье до утра, — девушка очень любила то счастливое время. Она часто вспоминала его и, писав письма любимой, переживала заново. — О, да. Я человек сама по себе одиночка, не умею веселиться, смеяться. Но они старались меня этому научить. С ними всегда было хорошо. Даже когда плохо, если они рядом, мне было хорошо, — Свон улыбнулась, вспоминая друзей. — С ними всегда было хорошо, — Реджина посмотрела на дно своей чашки, а к горлу подступил ком. Девушка не хотела плакать, но воспоминания о любимой и её брате вызывали только горечь и боль. — Без сырости, — Эмма дотянулась до руки Реджины и крепко её сжала. Поддержка отражалась не только жестом, но и взглядом, — мы должны помнить о них и не бояться вспоминать добрым словом. Миллс поджала губы, сдерживая дрожь. — Да, ты права, мы должны помнить только хорошее и весёлое. Ещё чаю? — Не надо. Тебе нужно поспать. Выпей успокоительного и тебе станет полегче, — Эмма продолжала держать Реджину за руку, абсолютно понимая, как же ей тяжело. — Я не пью таблеток, главное мое успокоительное сейчас сопит у Руфи дома, — Реджина улыбнулась и встала, тем самым убирая руку, — поэтому я справлюсь. — Тогда я, наверное, пойду, — Эмма сама встала, вслед за Реджиной, — не хочу тебе мешать. — Ты и не мешаешь, мне нравится с тобой разговаривать, — честно призналась Миллс, — но тебе тоже нужен отдых. — Я всё равно не усну. Если хочешь, я могу побыть здесь. Я не буду шуметь, пойду на задний двор, разберу сарай, — предложила Эмма. — А ты вообще спишь? Ты не спала уже больше суток. — Прошлой ночью я прекрасно выспалась. Для моего организма норма сна — четыре часа. Так что, всё в порядке, — Эмма хотела успокоить Миллс. — Но это было сутки назад, значит, сейчас ты тоже должна поспать свои четыре часа. Поэтому предлагаю свой диван, Руфи сейчас хоть уже и не спит и точно знает, что я дома, но всё равно можешь отдохнуть здесь, — Реджина поняла, что рядом с Эммой чувствует себя спокойнее. А это — впервые за долгое время. — Хорошо. Постели мне на диване, — Эмма поняла, что и сама не хочет оставлять Миллс, да и чувствует её страх остаться одной в своём же доме. — Вот и хорошо, — Реджина улыбнулась. Она решила сначала помыть посуду, а потом постелить Эмме. Ей было радостно, что Свон осталась, и она действительно не останется в пустом доме одна. Когда ей только сообщили о гибели Линды, она, приходя с работы, шла сразу к Руфи и там отдыхала, ей было невыносимо оставаться одной. — А почему Ричи не ходит в сад? — спросила Эмма, помогая перенести посуду со стола на мойку. — Ходит, но когда я дома, он остается со мной. Руфи сегодня отведет его, а я как посплю, после обеда его заберу. Я хочу, чтобы сын развивался, играл с детьми, но всё моё свободное время он проводит со мной. — И как ему в саду? Помню, я не любила ходить туда. Но родители работали, и нам, детям, ничего больше не оставалось. — Ему нравится, у него там много друзей, — рассказывала Реджина, — и воспитательница очень хорошая. Но конечно же, он больше всего любит быть со мной. — Ты его балуешь? — уточнила Эмма. Она просто стояла около Реджины и смотрела за её действиями. — По большей мере да, но и пытаюсь быть строгой. Он знает, что можно, а что нельзя, — Реджина усмехнулась, — в прошлый приезд Линды, Ричи очень сильно нашкодил, и я его начала ругать, а он маленький паразит с криками «мамочка, моя попка не виновата», побежал к ней и спрятался у неё в ногах, закрывшись подушками. Мы так смеялись над ним. Свон же засмеялась сейчас. Она не часто это делала, а только когда действительно чувствовала смешные эмоции. — Ох, эти малявки. Такой возраст, говорят самый интересный. — Это точно, он каждый день может что-то выкидывать, — Реджина покачала головой, — только научившись ползать, он любил делать это на кухне с половником в руке. Ползёт и бьёт по полу им. — Барабанщик? — Свон предположила, хотя даже не представляла себе такую картину. — Это было ужасно. У меня голова болела из-за этого адского шума, — сейчас брюнетка говорила об этом с улыбкой. Она обожала своего сыночка, и каждое его действие или слово было для неё счастьем. Рассказывая Эмме о сыне, Реджина помыла посуду, прибралась и направилась за постельным бельем, которое лежало в большом шкафу, в гостиной. Свон же проследовала за ней. — Я никогда не думала о детях, если честно тебе признаться. Даже представить себе не могу своего ребенка, — Эмма помогала Реджине постелить диван. — Ты просто не готова к ребенку. Мы с Линдой долго были вместе и решиться на ребенка ей было тяжело, тем более денег на ЭКО у нас не было, — Реджина была готова завести с Линдой ребёнка уже на втором году отношений, но любимая на тот момент не могла похвастаться тем же рвением к этому, — по факту Ричи — ребенок Данте, — Миллс не знала знает ли эту тайну Эмма, но всё же не стеснялась этого. Главное, Ричи был желанным и любимым ребенком для обеих матерей. — Серьёзно? — Свон хоть и была очень близка с Линдой и Данте, но они никогда не рассказывали ей этот момент. Да Свон и сама, по большому счету, не спрашивала откуда у двух женщин появился малыш, — я этого не знала. — Ты не думай, я не спала с Данте, — Реджина усмехнулась, — мы прибегли к дешёвому методу. Без доноров, клиник и всякой дребедени. Но у нас получилось со второго раза, и это было замечательное событие. — Здорово, на самом деле. Данте и Линда много рассказывали мне про Ричи, показывали фото. Я, наверное, тогда и задумалась над вопросом — «а хочу ли я ребенка». — И каков твой ответ на этот вопрос? — Тут даже думать сложно, не только ответить. Я не умею ладить с детьми. — Свои — это совершенно другое. У меня есть подруга, которая просто ненавидит детей, — Реджина поморщилась, — она не любит их нытье, игры и всё остальное, но родив своего, она растворилась в нём. Для неё сын это всё. И при этом, она сдерживается, чтобы не наорать на его друзей. — Твои слова меня не обнадёжили, — Эмма забрала из рук Миллс подушку и стала взбивать, так как всегда перед сном это делала, — дела не в ненависти, а в неловкости. — Я просто привела пример. Поверь, даже самые лучшие родители в мире иногда не знают, как обращаться с собственным малышом. — С этим я спорить не буду, — Эмма пожала плечами. Она конечно думала о детях, но чтобы реально решиться на такой шаг, даже не помышляла — Ты просто не нашла человека, с которым захочешь ребенка, поэтому ты не готова, — Реджина поджала губы, — отдыхай… — девушка уже собиралась уйти, но вспомнила про душ, — если тебе нужна ванная, она у нас вон там, — указав рукой на дверь, сказала она. — Душ не повредит, но после него я слишком бодра, точно не засну. И я помню, где он. Я же половину вчерашнего дня провела у вас, — Свон сняла с себя рубашку, оставаясь в обычной полевой футболке. — А ну да… — немного заикаясь, сказала Реджина и опустила взгляд. Её щеки порозовели от смущения, ведь за долгое время в её доме появилась посторонняя девушка. У Эммы была восхитительная фигура, и это не укрылось от карего взгляда. Миллс была живым человеком, и жены ей не хватало во всех смыслах. Но сейчас она даже не думала об этом. Еще раз кинув взгляд на Свон, брюнетка пошла в свою комнату. Эмма не восприняла «побег» Реджины из гостиной, как нечто выходящее за пределы нормы. И поэтому просто сняла штаны и легла в мягкую постель. Сон конечно не шёл, принуждая блондинку ворочаться и отпугивать навязчивые мысли. Эмма думала о друзьях, перед тем, как её накрыли сновидения. Но и там Свон не нашла покоя. Последний разговор с Линдой и Данте, их улыбки, смех и подколы. А потом лицо полковника, и первые в жизни несдержанный крик и слёзы. Которые в этот день перенеслись из мира грёз в реальность. Короткий крик разнёсся по всему маленькому дому, а Эмма резко села, приходя в себя тяжелым дыханием. Реджина спала очень чутко, ведь всегда переживала за Ричарда, поэтому, услышав крик, сразу, подорвавшись, прибежала в гостиную.  — Эмма? Что случилось? — брюнетка была обеспокоена, она с непониманием смотрела на Свон. — Ох, Реджина. Прости, — Эмма встала с дивана и быстро вытерла щёки. Её глаза выражали беспокойство, — я тебя разбудила, да? Извини. Не хотела. — Ничего страшного, я сплю чутко и от шороха могу проснуться, — Реджина махнула рукой, — что с тобой? Тебе приснилось что-то плохое? — Прости, — Эмма ещё раз повторилась. Глубокий вдох способствовал нормализации состояния. А от этого чисто автоматически выпрямилась спина, делая осанку ровной, — сколько прошло времени? — Полтора часа, — Реджина взглянула на часы, висевшие на стене, — не извиняйся, с каждым бывает, — девушка выдохнула, — а тем, кто был там очень тяжело. — Не отрицаю. Ладно. Полтора часа это очень хорошо. А ты иди, спи дальше. Мне ещё пробежку нужно сделать, — Эмма говорила достаточно уверенно, и от былого ужасного сна не осталось и следа. — Может ты ещё отдохнешь? Что такое полтора часа?! — Реджина не укладывала в своей голове, как человек так мало может спать, ведь его организму нужен был отдых. — Нормально. Иди. Я всё уберу и постараюсь не шуметь, — Эмма не хотела, чтобы Реджине было некомфортно, но тут вспомнила, что почувствовала, когда собиралась уйти перед сном, — а хотя, ты права. Я полежу. — Вот и правильно, — девушка улыбнулась, — не нужно изводить свой организм, он у тебя не железный, — Реджина проявила заботу о блондинке. Когда Миллс ушла, Эмма села на диван, сложа руки друг с другом. — Да уж, я не робот. Но это же хорошо.