Сюрприз в наказание

— Ты как раз вовремя, Чонгук, — голос Тэхена заставляет меня выйти из ступора, и я перевожу на него полный непонимания взгляд. Не решаюсь что-то спрашивать, просто жду объяснений, глупо надеясь, что его кривая ухмылка — плод моего больного воображения. — Не бойся, тебе понравится, — он закидывает в свой рот маленькую белую таблетку и целует меня, придерживая за поводок. Настойчиво толкается языком глубже и держит меня крепко, потому что в следующий миг, почувствовав странный привкус во рту, я пробую отстраниться. Словно затыкая меня, Тэхен выжидает, когда я проглочу всю горечь, затем довольно улыбается в поцелуй и отстраняется. — Раздень нашего гостя. И я делаю все, как велит Тэхен. До последнего не прерывая зрительный контакт, я медленно разворачиваюсь между парнями. Несколько долгих секунд в упор смотрю на белую ткань рубашки, под которой заметно вздымается широкая грудь парня. Дрожащими то ли от холода, то ли от страха руками тянусь к верхней пуговке. Как не пытаюсь избежать лишних касаний, но кончиками пальцев чувствую, что кожа Чонгука очень гладкая и горячая. Зажмуриваюсь, когда понимаю, что задерживаю взгляд на рельефном прессе и чувство такое, будто во мне начинает бурлить вулкан, разливаясь по венам горячей магмой. Тело начинает едва ощутимо покалывать. — Хен, ты не подождешь? — голос совсем близко заставляет меня очнуться от странного мимолетного забвения. — Не люблю долгих прелюдий, — отвечает Тэхен, и только теперь я замечаю, что хватка на шее ослаблена. Я решаю посмотреть в лицо незнакомца. Чонгук красивый. И я пугаюсь этой мысли, потому что это неправильно. Он хищно улыбается и наклоняется ко мне, а я дышу ртом и на автомате провожу языком по пересохшим губам. В этот момент Тэхен прижимается ко мне сзади, касается меня языком и ведет влажный след вдоль моего худого плеча, оставляя легкий укус у основания шеи. Выгибаюсь ему на встречу, хочу большего. Хочу сильнее, ярче, больнее… Мне кажется, что все чувства обострились, а мысли спутались, потому что я коротко стону и впечатываюсь в губы Чонгука. Он ко мне не прикасается, только причмокивает губами, раззадоривая пошлыми звуками мое помутившееся сознание. Кладу обе ладони на плечи Чонгука и стараюсь углубить поцелуй, но хрипло задыхаюсь — Тэхену это не нравится, и он тянет меня назад, ухватившись за поводок. — Гукки, остальным займись сам, — с едва уловимой ноткой ревности бросает он и ведет меня за собой. Да, в этом весь Тэхен: любит быть лучшим, первым. И даже гостю он не позволит попробовать предложенное блюдо раньше него. Рубашка Тэхена расстегнута не до конца, зато брюки валяются где-то на полу. Он садится на край кровати, и я послушно встаю перед ним на колени. Притягивает меня ближе и аккуратно, с неподдельной нежностью заводит прядь моих волос за ухо. Его пальцы ложатся мне на затылок, и он несильно надавливает, давая понять, чего хочет. Тэхен опускается на спину, шире раздвигая ноги, и я сажусь между его бедер, чувствуя прилив жара внизу живота. Сглатываю, проводя ладонью по его колом стоящему члену, и чуть привстаю на коленях, чтобы взять его в рот. Тэхен довольно выдыхает, когда я обвожу языком его ствол, посасывая, и путается пальцами в моих волосах, чтобы контролировать процесс. Я сжимаю его крепкие бедра пальцами, вбирая большую плоть почти полностью. Забываю обо всем, в голове лишь навязчивое желание: доставить удовольствие и получить его. И я получаю, несдержанно давясь стоном, потому что, не желая стоять в стороне, Чонгук пристраивается сзади и проводит головкой члена по моей влажной промежности. Надавливает, пропихивается, тянет момент, играется. Я неосознанно трусь об его член, мысленно умирая от желания почувствовать его внутри. Выгибаюсь в спине, чтобы насадиться, но Тэхен резко тянет меня за волосы вверх, приподнимаясь на лопатках. Больно. Смотрю на него затуманеным взглядом, ничего толком не понимая. Лишь чувствую чужие руки на своих затвердевших сосках и закусываю губу от блаженства — Чонгук входит в меня до упора. Его член большой, но боль от резкого вторжения приятная, сводящая с ума. И он срывает с моих губ очередной стон, когда начинает интенсивно двигаться во мне, пальцами вонзаясь в кожу на ягодицах. Отметины точно останутся. — Хен, я бы такой не поделился, — остервенело вбиваясь в меня, хрипит Чонгук. — Твой хен добрый, — тон Тэхена подозрительно ласковый. Он встает перед моим лицом на колени и, намотав галстук на кулак, приподнимает подбородок так, что я выпрямляюсь в спине и глаза в глаза. — А вот ты не умеешь сдерживаться. Чонгук с недовольным шипением выходит из меня, а я лишь успеваю вдохнуть побольше воздуха перед тем, как Тэхен, мазнув пульсирующим членом по моим припухшим губам, засунет его практически к горлу. Держа меня за волосы, он медленно и мучительно проталкивается мне в рот, возвышаясь надо мной на кровати. Где-то на задворках сознания понимаю, что все происходящее не правильно, но перехожу черту почти осознанно, потому что в висках пульсом бьет желание. Тело горит, ноет и просит. Перед глазами медленно плывет, и я с диким удовольствием нежно сосу его член, потому что… хочу Тэхена. Он одобрительно стонет, и мне это нравится. Мне нравится поглаживать бедра Тэхена в момент, когда Чонгук поглаживает мою мокрую промежность пальцами. Прихлопывает и засовывает туда пальцы, а потом я слышу, как он облизывает их прямо у меня над ухом. Шепчет что-то и снова гладит меня, теребит набухший бугорок, и я не выдерживаю, стону, впиваясь пальцами в бедра Тэхена. Он резко перестает трахать мой рот и отстраняется. Я дышу с облегчением, но понимаю, что умру от перевозбуждения, если кто-то не доведет дело до конца. — Иди ко мне, милая, — Тэхен отпускает поводок и ложится на спину. Я забираюсь на кровать и жду. Он манит меня пальцем, и я сажусь на Тэхена, насаживаясь на его стальной член. Блаженно прикрываю глаза, когда родные ладони ложатся на мою грудь. Он проводит пальцами по шелковой ткани, задевает твердые соски и сжимает их. Больно, но еще больше распаляет. Ерзаю на нем, сжимаю его член мышцами, и ему это нравится. Тэхен снимает с меня ночнушку и тянется за поцелуем. Ложусь на него, не переставая двигаться. Он прикусывает мои губы до крови, терзает их, целует, вылизывает. Мы становимся мокрыми от пота, тела липнут друг к другу, а комнату переполняют пошлые шлепки наших тел. Не зависимо от способа наказаний, я знаю — Тэхен любит меня. А я люблю его, и … О, Чонгук! Нет, не люблю, я точно не люблю его, просто… просто я чувствую, как под нами тремя прогибается матрас, и как он пальцами растягивает меня, а затем протискивается в узкое кольцо мышц своим огромным членом. От резкой боли вперемешку с остротой желания я глотаю спасительный воздух, как выброшенная на сушу рыба. Тэхен снисходительно выжидает, когда я успокоюсь, продолжая двигать меня на себе, сжав мои ягодицы. И когда Чонгук аккуратно входит в меня сзади, я вскрикиваю от осознания, что меня разрывает на части. Они оба что-то неразборчиво шепчут, а я не понимаю, почему все перед глазами плывет. Техен громко стонет, заполняя меня жаром своего оргазма, а Чонгук впивается зубами в кожу где-то под лопаткой. Во мне словно отключили все рецепторы боли, сбили заводские настройки, запрограммировав сенсоры на получение наслаждений от всего, что происходит. Сегодня я хочу не только Тэхена. И хочу получить удовольствие прежде, чем отключусь.

***

Тело ломит и ужасно хочется согреться. Открывать глаза страшно, но я все же делаю над собой усилие. Стены нашей квартиры, большая кровать, новые узоры кровоподтеков на коже и привычные черные простыни, атласная ткань которых касается тела неприятной прохладой. Никого нет. Буквальной кожей чувствую гуляющий по комнате холодный воздух. Поворачиваю голову — окно не закрыто. С трудом поднимаюсь на ноги и подхожу впритык, чтобы закрыть его. Интересно, будет ли Тэхен думать обо мне, если меня не станет? Будет ли скучать? Натянуто усмехаюсь, резко перекрывая поступление холода в комнату. Для Тэхена я запасной фрагмент пазла, общая картинка без которого никак не меняется. Я как дым от ментоловых сигарет, от которого можно избавиться, взмахнув рукой. Меня можно выбросить, прогнать, растоптать, но я… я не могу потерять его. Я как будто не дышу, не существую без него. Что бы он не сделал, как бы не наказывал, я буду любить его. Возьму его за руку и буду смотреть влюбленными глазами, полными нежности. Потому что я больна. Больна Ким Тэхеном.