Альтернативы

— Ты охуел? — громко спрашивает Тэхён, пихая Чонгука в широкую грудь. Блондинистые волосы растрепались, под глазами залегли тени, показывающие, что парень не выспался. — Просто ответь мне, гребанный ты кровопийца, ты совсем уже потерял страх?       Брюнет вопросительно приподнял бровь, пока не двигаясь с места. Тэхён обиженно бил его по плечам, пока Чонгук пытался приобнять его за пояс. Ким шипел, словно змея, намеренно не смотря на своего парня. — Что случилось, малыш? — Что случилось? Ты ещё спрашиваешь меня, что случилось? Вчера вечером я вернулся домой, но ни тебя, ни записки не было. Твой долбаный телефон был отключен, а потом мне ответил другой парень. Почему по твоему телефону отвечает неизвестный мне парень своим тупым слащавым голосом?! Что это на твоей футболке? Вино? Может, он тоже вампир, и вы решили организовать свою маленькую вампирскую семейку? — Ким озлоблено пнул его по голени, но Чонгук, как назло, и не дрогнул, впиваясь темным взглядом в его нахмуренные брови. — Малыш, я был на охоте. А парень, что ответил — брат того, с кем мы охотились. На футболке кровь, наверное, — Чонгук все же зажимает его пояс в своих объятиях и наклоняется, собираясь поцеловать, но язык обжигает, словно огнем. Парень резко отстраняется, смотря на Тэхена, а тот ухмыляется и показывает ему язык. Два серебряных шарика. — Ты снова надел их! — Чон подскакивает ближе, не трогая своего парня. Ладно, он мог догадаться, что так будет. — Разумеется, — Тэхён резко разворачивается, намереваясь уйти из кухни, но Чонгук неожиданно громко хмыкает, хватая его за руку. — Чего ты от меня хочешь?       Чонгук не знал, на что идёт, когда влюбился в человека. Когда увидел эти глаза, широкую улыбку и родинку на кончике носа, ничего не смог с собой сделать. Тэхен ведь даже не разозлился, когда Чон сказал о том, что не человек. И не понимал, почему слушается. Наверное, потому что любил. И смиренно терпел «наказания», когда Ким надевал свой пирсинг, браслеты, меняя серьги, не позволяя прикасаться к себе. А сейчас терпеть не собирался, потому что и виноватым не был, по сути. — Если ты попытаешься меня задушить — все равно не получится, — шипит ему Чон на ухо, толкая вперёд, пока тот не упирается бедрами в стол. — Про браслеты ты забыл, — брюнет быстро перехватывает его руки, чтобы сжать их за спиной. — Придется ответить за свой острый язычок, малыш. — Не смей, — уже более тихо, даже с опаской, тянет Тэхён, начиная ерзать животом по столу. — Ты слышишь меня? Не смей, Чонгук, иначе я разорюсь, но найду способ полностью одеться в серебро. Ты меня понял? — Прекрати, все равно ты знаешь, что не сделаешь этого. Тебя заводит, когда я не нежничаю, — рычит Чонгук, сдергивая с него домашние шорты. — Посмотри, тебя ведь даже растягивать не надо, — брюнет ведёт пальцами по позвоночнику, давит на копчик, а потом скользит двумя пальцами в растянутую регулярным сексом дырочку. — И не говори, что тебе не нравится.       Тэхён лишь опасно щёлкает зубами, предпочитая не отвечать, но Чон прекрасно слышит и потяжелевшее дыхание, и видит мутный взгляд. Тэ напрасно ревнует. Безумно глупо было бы променять его на кого-то другого. Чонгук, наверное, не устанет это повторять. — Чонгук, аккуратн… — Тэ не успевает закончить, когда задыхается в собственном вскрике. Чонгук умел наказывать лучше него. Входил резко и не давал привыкнуть, целуя лопатки. И Тэхён бы действительно соврал, если бы сказал, что такой парень ему не нравится. Он захлёбывается в тихом скулеже, бессильно сжимает-разжимает руки в кулаки и прижимается щекой к столу. У него тоже есть свои фетиши. — У-укуси меня. Слышишь? Я хочу… — Ты уверен? — Чонгук пускай и «злится», но о безопасности Кима всегда заботится в первую очередь. Он кусал его пару раз, но с каждым разом остановить себя было все труднее. Тэхён пару раз кивнул, не прерывая своих стонов, а брюнет вздохнул. Что ж, они оба этого хотят.       Чонгук опускается к его шее, тянет лямку майки ещё ниже с плеча и одним рывком впивается в чужую шею. Тэхён стонет от боли, чувствуя, как кожа рвется под натиском зубов, но продолжает двигаться бедрами навстречу чужому члену. Чон всегда словно пьянеет от его крови, вбивается жёстко и резко, заставляя закатывать глаза и терять любые мысли.       Тэхён сжимается будто в отместку больно, когда кончает сам. Устало растекается по столу, но чужую плоть сжимает так, что Чонгук шипит. Блондин усмехается краешком губ, вцепляясь ногтями в свои ладони, когда внутри чувствует чужое семя. — Ты — последний эгоист, Чон Чонгук, — вздыхает он устало. Перевернувшись на спину, Тэхён тянет руки, требовательно намекая, что не хочет идти сам. Брюнет опускается к нему, подхватывая на свои бедра. — Неси меня в спальню. Я хочу спать, чтобы не чувствовать, как у меня болит задница. — Ты сам виноват, — младший хмыкает, но послушно идёт в указанное место. Хочет поцеловать Кима, но вспоминает о пирсинге и приподнимает бровь в вопросе, когда тот даже не смотрит в сторону комода, а сразу ложится. — Мне притвориться, что я страдаю от наказания? — Да, пожалуйста, сделай одолжение, — бормочет Тэхён, показывая ему язык. Чонгук вздыхает, но ничего не говорит, зная, что уже к вечеру серебро будет снято. Тэхёновские воспитательные меры никогда не действуют, но они оба упорно продолжают притворяться, что это не так. Потому что обоим нравятся последствия. Потому что секс — отличная альтернатива примирительным поцелуям.