О любви и магии

1679 год К дому, стоящему на берегу реки ***, подъехала колымага. Она была сделана на высоких осях, с лестницей, внутри обита красным сукном, закрытая шелковыми занавесками с дверцами в них. В эти дверцы вставлялись маленькие слюдяные окна. Боковые занавесы пристегивались плотно к краям экипажа так, чтобы ветер никоим образом не мог распахнуть их. У некоторых знатных особ такие экипажи были чрезвычайно богаты, обложены золотом, внутри обиты соболями высокого достоинства, колёса окованы серебром. Хозяин колымаги не был беден, но и исключительным богатством не отличался. Лошади в России того времени были в употреблении татарские, пригоняемые во множестве из Астрахани и ее окрестностей каждогодне. Они не отличались ни красотой, ни статностью, напротив, были даже дурны собою, узкобрюхие, с тяжелой головой, с короткой шеей, зато очень крепкие, бежали скоро и сносили всякий труд. Но эти достоинства годились не столько для городской езды, сколько для дорожной. В колымагу были запряжены арабские лошади, очень красивые, хотя, по замечанию иностранцев, дурно выезженные. Дом, к которому подъехал экипаж, был трехэтажным с типичной для своего времени планировкой: две палаты с высокими сомкнутыми сводами, разделенные между собою сенями. Как обычно, первый этаж – хозяйственный подклет, второй – парадный. Третий этаж – деревянная жилая надстройка. Дом завершен высокой кровлей, характерной для древнерусских построек. Этажи на стенах фасадов отделены друг от друга профильным поясом в виде трех линий. Широкими лопатками оформлены углы и фасады, отражая внутреннюю структуру здания. Особенно нарядно выглядел второй этаж за счет красивых наличников с колонками по бокам и пышными резными завершениями. Крыльцо дома выходило на север, к реке. К слову, здание и небольшая площадь вокруг него были скрыты от глаз людских. Время близилось к вечеру. Из колымаги вышел светловолосый мужчина лет тридцати на вид, одетый в кафтан темно-зеленого цвета, явно не подходивший ему по размеру, словно взятый на один раз, если не стянутый с кого-то. Звали его Ян*, бедняком он не был, вором тоже. Мужчина осмотрел местность, довольно усмехнулся, мол, неплохо. Он выглядел спокойно, твердый взгляд его серо-голубых глаз отражал уверенность, казалось, он начитан и немало знает, много где был и что видел, опытен и уверен в себе, в то же время добр и терпелив. На стук в дверь вышла стройная довольно низкого роста девушка, пригласила гостя в дом. Яна долго ждали в этом месте, его появление никого не удивило. В те времена здесь жило четыре человека: Виктор Федорович Ларин, Вероника Игоревна Ларина, их дочь Маргарита и служанка Лада. Пятым обитателем стал Ян. Он собирался надолго задержаться в этом доме. Декабрь 2012 года Ветхое здание на берегу реки *** больше не имело третьего этажа. Время сделало свое дело. От окон ничего не осталось, белые стены потемнели. Кое-как сделанная новая крыша снова грозилась обвалиться. В дождливые дни дыры в ней пропускали воду, заливавшую оба этажа, в ясные – свет. Он падал на покрытую пылью мебель, озарял участки комнат, попавшие под его лучи. Мебель в доме стояла не там, где раньше, на ней было много флаконов, пробирок, жидкостей, порошков, мешочков, свечей, бумага и перья с чернилами для письма. На стенах висели засушенные травы, пара старых портретов, запыленные образа, все те же мешочки. Можно было бы подумать, что здесь живет ведьма, старая скрюченная, непременно со спутанными волосами, крючковатым носом и длинными пальцами. Она имела бы хриплый голос, занималась Вуду, варила зелья в старом котле и ела на ужин любого, кто войдет в дом, особенно любила мальчишек. Ведьма здесь и вправду была. Но ничего общего с представленным выше описанием она не имела. Женщина была молода и красива, совершенно не сочеталась с этим местом. Ее длинные светлые волосы через прядь были заплетены косички, она имела стройный стан и прямую спину, вытянутое лицо, острый взгляд светло-зеленых глаз. Ведьма поднялась по сохранившему свою крепость крыльцу, вошла в дом, сняла капюшон накидки, взмахом руки растопила печь, давая зданию тепло, огляделась по сторонам. Она проверила есть ли в чернильнице чернила и, смахнув со стола пыль, села писать письмо.