Может, вы ещё не заметили, но жизнь несправедлива

      Как вы думаете, у несчастья есть имя? Может быть, ему подходит Джеймс Поттер? Позер и выскочка, по скромному мнению лучшего ученика по зельеварению - Северуса. Поттер никогда не оставлял парня в покое, отпуская сальные шуточки, унижая при всех. И, о боги, как раздражал этот смех, который преследовал его по всему Хогвартсу. Как ненавистен был Снейпу его голос, что по сто раз в день мог напоминать ему вымыть патлы. Кого вообще заботит внешность? Уж точно не Северуса. Внутренний мир намного обширнее и многограннее, чем то же лицо, или на худой конец — хорошая одежда, которую не все могли себе позволить. Семья Снейпа не отличалась обладанием несусветных богатств. Парень мог вспомнить те неприятные времена, когда из-за попоек отца, который спускал все деньги на выпивку, ему приходилось донашивать старую одежду его матери — Эйлин Принц. Унизительно. Так же, как и сейчас, когда Джеймс кричит ему вслед, обзывая быстро удаляющегося юношу свиньей. И ничего, что свиньи, на самом деле, умные. Ничего, что они выискивают ужасно дорогие трюфели под землей. Ничего, что из желудочного сока, этих животных, делают инсулин, который спасает миллионы жизней, это все ничего. Было бы ничего, если бы не звучало так обидно из уст Джеймса, который кривил рот в усмешке, поглядывая на приятелей-мародеров. Те лишь ободряюще похлопывали его по плечу, аплодируя очередной удавшейся шутке. Он устал, от всего устал. Снейп быстро минует несколько лестничных пролетов, поднимаясь все выше. Ветер приятно обдувает лицо, позволяя ему остыть от гневных красноватых пятен, которые проступали на болезненно бледной коже, когда парень злился.       Западная башня была самой высокой, дыхание Северуса заметно сбилось, когда он взбирался быстрее, не желая видеть кого-либо. Было больно от отчаяния и паники, которые пробирали каждый раз, когда Снейп видел Поттера. Он, отчасти понимал, почему тот так относится к нему. Всему причиной — Лили Эванс. Умница-студентка Гриффиндора, покладистая, да и просто красавица. Обида душила ничуть не хуже петли, которая могла быть затянута на шее. Северус первый обратил на нее внимание. Первый начал с ней общаться, посвящая в секреты магии осмотрительно и аккуратно. Первый открывал для нее этот потрясающий мир. Дело между гриффиндорцем и слизеринцем принимало опасный оборот, если учитывать то, что в последние встречи они несколько раз умудрились подраться. Снейп зализывал раны в одиночку, поскуливая в подушку от безысходности. Джеймса же воспринимали, как героя, который смог найти применение очередному заклинанию из учебника шестого курса. Но, черт возьми, как в этот день блестели глаза ненавистного Поттера, каким огнем они вспыхнули, когда он подходил к Северусу для очередной насмешки. Парню это показалось странным и притягательным одновременно. Он не мог пошевелиться, хотя у него было достаточно времени, чтобы развернуться и уйти от кошмара, который случился несколькими минутами позже. Наоборот, Снейп подался вперед, убеждая себя, что это и есть блядская смелость. Сейчас же, оставленный наедине со своими мыслями, парень анализировал себя, понимая, что вовсе не смелость заставила его сделать шаг навстречу разгоряченному Джеймсу. Поттер выглядел неотразимо, то и дело поправляя значок старосты. Черт, и о чем он только думает? О заклятом враге, как о предмете ебаного искусства? Ну уж нет, увольте. Не может, ну просто, Мерлинова мать, не может у него возникнуть даже самых мелких положительных чувств, кроме ненависти к Поттеру. К этому монологу и внутренним препираниям Снейп возвращался уже не первый раз, чувствуя, как внутри нарастают беспокойство и отвращение к самому себе за пагубные мысли. За мысли о карих глазах, хотя любил он ярко-зеленые. За мысли о темных, едва послушных волосах, которые бы наверняка оказались такими мягкими, прикоснись он к ним, хотя нравились ему именно рыжие. За мысли о запахе полевых трав, хотя он обожал аромат лилий. Ничего, ровно ничего, не могло его заинтересовать в этом заносчивом эгоисте, требующем внимания ото всех. Но тем не менее, обманывать себя — было делом постыдным. Северус вздохнул, устремляя взгляд вдаль, где внизу сновали ученики в темных мантиях. Он сдуру уселся на грязную ступеньку, но это мало волновало. Отряхнется и пойдет дальше, как это обычно и бывает. «Проклятый гриффиндорец»

***

      Получить высший балл по зельеварению удается не каждому ученику. Наверное, от этого Снейпу сейчас так хорошо. Впервые за долгое время он улыбается, выходя из аудитории и шагает по темным коридорам подземелья. Настроение на отметке «не такое мерзкое, какое могло бы быть» и это уже настоящий прогресс. Последние дни Северус ходил, как в воду опущенный и даже не поддавался на провокации Поттера, пропуская его слова мимо ушей. Может быть и ответил бы ему, если бы действительно обратил внимание. Мысли, роящиеся в голове, утягивали в омут все того же внутреннего противостояния влюбленности к Джеймсу, с одной стороны, и к Лили — с другой. Северус недоуменно остановился, словно врастая в землю, отчего в него влетел какой-то четверокурсник, который, буркнув пресловутое «извините» и помчался дальше. Будь Снейп сейчас немного меньше занят мыслями, непременно ляпнул бы что-нибудь гадкое в его адрес. Ему приходилось это делать. Иначе прозвище Нюниус никогда бы не отлипло, втайне парень надеялся, что произойдет это как можно скорее. Только что он подумал, что действительно влюблен в задаваку Поттера. Уму непостижимо. Пытаясь понять, что с ним происходит, он наконец докопался до горькой, удручающей истины, которая никак не хотела отлипать, раз уж ее разыскали. Чертова сука. Быть влюбленным в Поттера. Влюблен, в мать его, Поттера! Голова шла кругом. Все казалось настолько нереальным, что он впечатался зубами в тыльную сторону ладони, надеясь на то, что вот-вот проснется. Ничего не происходило. Просыпаться он и не думал, потому что это был вовсе не дурной сон, как бы безумно того не хотелось. Стоя в подземелье, среди сновавших по обе стороны учеников, он переваривал то, в чем только что сам себе сознался. Это сразу стало понятно, потому что, только увидев Джеймса, он старался разгладить складки на пыльной мантии и растрепывал свои волосы, зарываясь в них пальцами. Подумай он об этом еще пару лет назад, посмеялся бы от души, да и забыл. А сейчас не то что улыбку выдавить не получится, он даже оправдать себя не сможет. Хотя зачем ему это? Тряхнув головой, он быстрым шагом отправился в сторону гостиной Слизерина. Нужно было успокоиться и немного передохнуть. Еще пара замудренных поворотов и он сможет опуститься в удобное кресло, что стоит прямо за выступающей стеной около окна, где никто не сможет его потревожить. Это было его личное местечко. Его маленькая обитель вынужденного одиночества.       В коридорах еле видно тусклое освещение факелов, огонь, который скорее напоминает сияние маленькой свечи. Под ногами не разобрать ровным счетом ничего. Но ему и не требуется что-либо видеть, чтобы найти дорогу в место, где он живет уже шесть с лишним лет. Подземелья стали для Снейпа родным домом с сырыми стенами, по которым активно ползали слизни и черви; прохладным, даже пронизывающим ветром, который гулял там на правах хозяина. Он слегка охает, когда кто-то нагло тянет его за руку, впечатывая в каменную кладь, от которой веет мерзлотой. Глаза никак не могут привыкнуть ко тьме, поглотившей все вокруг. Сердце ускоряет темп, грозясь выбить к чертям ребра, в нос ударяет знакомый запах полевых трав, а точнее, лимонной вербены и анисовых лофант. — Что ты делаешь? — шипит Северус, слабо вырываясь из «‎объятий»‎ прижавшего его к стене Джеймса. Его запах он не смог бы спутать ни с чем. — Фу, Нюниус, ты не пробовал помыться хотя бы раз в жизни? — восклицает Поттер, тыча в грудь юноше волшебной палочкой. — Это подземелье, тут всегда так пахнет, — оправдывается Снейп, чувствуя предельную близость тела этого напыщенного идиота. — О да, оно всегда пахнет поношенной одеждой и гнилью, — отзывается Джеймс, отвратительно посмеиваясь. Его колено упирается между ног отбивающегося Снейпа, борющегося с желанием залепить пощечину очкарику. — Я бы не советовал старосте Гриффиндора ошиваться около гостиной Слизерина, — предупреждающе понизил голос Северус, стараясь не думать о дьявольски обольстительном Поттере и о его колене меж собственных ног. — Твои советы мне ни к чему, Нюниус. — издевательски прошептал Джеймс, пережимая горло парня локтем. — Ну, как мне позабавиться над тобой сегодня? — судя по голосу, он наклонил голову. — По-твоему, это забава? — Снейп готов был задохнуться от обиды. Человек, который каким-то невероятным образом оказался запечатан в самом его сердце, откровенно насмехался над ним, причинял не только физическую, но и моральную боль. — По-моему, это, — Поттер поддел прядь черных волос Северуса палочкой, откидывая их в сторону и проходясь деревом по щеке парня, — досадное недоразумение. Ты - и есть досадное недоразумение, которое мешает всем, кому попадается на пути.       Все движения, которые совершал этот нахальный самоуверенный ублюдок, мурашками отдавались по телу Снейпа, поэтому ему пришлось закусить нижнюю губу, чтобы ненароком не вскрикнуть. — Высокомерный выскочка, позер, пытающийся привлечь внимание, не выходишь без своей компании никуда, не так ли? Тебе везде нужны зрители, Поттер, — гневно хрипит Северус в надежде на то, что тот его отпустит, — гордость Гриффиндора и позор для высшего сословия чистокровной семьи, — продолжает давить на него парень, барахтаясь в воздухе, — что бы сказали твои дорогие родители, увидев они сына, зажимающего в коридорах подземелья Слизеринца? — Не смей так говорить! — похоже, он нашел слабые места Джеймса, потому что чувствует его яростное дыхание, обжигающее кожу. — Грязный, мерзкий, вонючий уродец. Твоя мать никогда наверняка и не учила тебя тому, что можно хотя бы голову мыть перед тем, как появляться на людях! Ты достал всех своими сальными патлами!       Сзади послышались смешки его главных подпевал. Злостный хриплый смех Сириуса, и рваный, надрывистый принадлежащий Петтигрю. Римус не особо любил подобные сцены, поэтому предпочитал помалкивать, но останавливать друзей он не спешил. Поттер улыбнулся, оглядываясь на них, словно ища поддержку. Северус никогда не ошибался. Без зрителей он — никто. — Ничтожество. — Выдавил из себя парень, пытаясь отодвинуть от горла руку, которая прижимала его к стене все сильнее, воздуха уже катастрофически не хватало. — Я тебе сейчас покажу, кто тут ничтожество! — еле слышно говорит Поттер, процеживая каждое слово. — Что это тут у нас? Твои любимые учебники? — он кивком подает знак потирающему руки Блэку. Тот с удовольствием выуживает из школьной сумки один из увесистых томов. — Трансфигурация! — Сириус помахивает книгой в воздухе. — Дай сюда! — Джеймс нетерпеливо протягивает руку, в которую тут же ложится книга. — На кой-черт тебе мои книги? — Северус уже окончательно перестал понимать, что с ним собираются сделать. — Ты ведь их любишь больше, чем людей, так? — наигранно льстиво произносит Поттер, вырывая страницы на выбор, — раз уж ты такой книжный червь, Северус, веди себя, как книжный червь! Жри! — он заталкивает в рот Снейпа клочки вырванных страниц, от которых разит стариной и пылью. Его пальцы, задевая язык Северуса, глубоко просовывают бумагу кусок за куском, отчего парень начинает кашлять. Слизеринца сейчас вот-вот вырвет. Он выплевывает, чуть ли не застрявшие в глотке обрывки, хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег. — Ты его плохо расслышал? — вступает Питер, оголяя выступающие передние зубы. Как же он похож на жалкую крысу. Он всего лишь тень Сириуса, которым он вечно восхищается и ведет себя, словно он его подстилка. — ЖРИ! — его гнусавый голос напоминает скрежет наждачной бумаги, такой же раздражающий. — Хм, дети, откройте свои учебники на странице 57! — Джеймс поправил очки на переносице, на манер Бинса и уткнулся в книгу, — спорим, ученик Снейп захотел бы сейчас использовать заклинание Эванеско? — он нещадно вырвал страницу и вновь затолкал бумагу только отдышавшемуся Северусу в рот. — Идем дальше, страница 59! — учительским тоном продолжил он под смех Сириуса и Питера, хотя последний скорее попискивал, — Поттер + Северус = Любовь. Что? Что это? — он неуверенно глянул на ребят.       По спине Снейпа пробежал холодок. Он и сам не заметил, как за домашним заданием несколько дней назад, вырисовывал эти глупые слова собственноручно. Черт возьми. Не стер, не убрал, не вырвал и не сжег эту блядскую 59 страницу. Не подумал. Дурак. Идиот. Безумец! — Северус? — на него уставился удивленный Люпин, который до этого момента не проявлял никакого интереса к играм товарищей и стоял, прислонившись к противоположной стене, изучая рисунки на пергаменте. — Я не…я нет…это не… — весь словарный запас делся не пойми куда, во рту катастрофически пересохло, Снейп осушил бы сейчас целый водоем. — Мерзкий сукин сын! — кричит Джеймс, впечатывая кулак парню в живот, отчего он загибается и падает на пол, — я тебя убью, жалкий педик! — пинки градом осыпаются на тело юноши, который не в силах подняться и даже позвать на помощь. Более того, Северус считал «наказание» заслуженным. В конце концов он поступил неосмотрительно глупо. — Прекрати! — Люпин кидается к озверевшему Поттеру, оттаскивая его от парнишки, который начинал хрипеть, — хватит с него! Ему уже достаточно! — Римус всегда отличался от них, хоть и был этой компании верным другом. Он был снисходительным и терпеливым; ненавидел перепалки и предпочитал чтение бессмысленным авантюрам. Но от друзей отделиться не мог, слишком уж верный. — Этот педик влюбился в меня! — орал покрасневший Джеймс, вырываясь из крепких рук Люпина. — Я его убью! Таким не место в нашей школе! — Успокойся, ты слишком взбешён. — заметил Сириус, засунув руки в карманы форменных брюк. — Пошли отсюда, а то заразимся.       Римус с укором посмотрел на него. Ему, как никому другому, было неприятно слышать эти слова. Все, кто узнавал, что он оборотень, сторонились его, словно прокаженного, тыкали пальцем и разбегались с криком. Эти трое смогли принять его таким, какой он есть, даже пошли на риск, став анимагами, переступив закон, писанный Министерством Магии. Ему тоже говорили, что он заразный, и эти слова ранили. — Прости, приятель, — осекся присмиревший Блэк, похлопывая его по плечу. — Я его затравлю! Он сам захочет отсюда вылететь! — кричал Поттер, которого уже тащили к выходу из подземелья.       Северус лежал на холодном полу, прислонившись к нему саднящей щекой, по которой не так давно проехался кулак Джеймса. Он тяжело дышал, не веря в то, что сейчас произошло. Ненависть. Снова ненависть, хотя все, о чем просил парень, это немного любви, уважения, признания его самого Поттером. Хотя бы снисхождение. Все обернулось, как нельзя хуже для них обоих. И робкие мечты о том, что они когда-нибудь смогут хотя бы поговорить без препирательств канули в бездну, со свистом минуя пустое пространство бесконечности. Жизнь разделилась на до и после. Этот случай изменил все. Теперь травля точно станет еще ожесточеннее, хуже и опаснее. По школе чародейства и волшебства непременно поползут слухи, которые будет тяжело опровергнуть. Теперь Нюниус еще и грязный педик, безответно влюбленный в умницу Поттера.