Ссоры и их последствия

      Дух соревнований это, конечно, здорово. До тех пор, пока тебе не хочется задушить свою вторую половинку. Тэхен бы и рад, да только он, скотина, живучий. То есть наоборот, немного мертвый, так что убить его — та еще проблема.       Поэтому Тэ со злостью закручивает верхний шарик-застежку на сережке в языке. Посмотрим, как он заговорит после этого. Возвращается в гостиную, в которой Чонгук продолжал доигрывать раунд, только соревнуясь теперь с компьютером, дико довольный. Улыбается во все 32 и давит свою квадратную улыбку, даже язык немного высовывает. Когда Чонгук обращает на это внимание, даже посмеивается: — Детка, ты так рад проигрышу? — спрашивает Гук, а потом замечает. Замечает блеск серебряной серьги на языке Тэхена. — Да брось, Тэ, прекрати дурить и сними ее.       Тэхен начинает скалиться, на улыбку это не похоже, даже если отойти на три метра и закрыть оба глаза. — Нет, не сниму, даже не думай об этом, пока не извинишься, — и начинает потрясывать запястьями, на которых звенят браслеты из того же материала. По лицу и глазам Чонгука видно, что он сделает все возможное, но не извинится. Назло. Самая раздражающая черта в нем, не считая частичного омертвления и желания выпить пару литров кровушки на досуге — упрямство барана. Даже не так, упрямство целого стада баранов.Если попросишь не делать его что-то — он продолжит делать это, да еще и в более изощренной форме. Тэхен не понимает, как терпит этого полоумного и качественно закрывает глаза на то, что сам любитель поистерить по поводу и без. Как они уживаются — загадка всей Галактики.       Последующие несколько часов Ким старается отсвечивать так, как только может. Даже пытался запихнуться в туалет — невинная комната два на два метра ежедневно переживает испытания — вместе с Чонгуком, но тот шарахнулся от него и зашипел аки кошка, пришлось выйти и дожидаться снаружи.       Потом Тэ решил, что это не поведение пораженного и обиженного, поэтому слинял в гостиную и оккупировал диван, состроив выражения лица Цезаря, когда ему воткнули нож двадцать три раза. Так Чонгук, если мимо проходить будет, увидит и, может, захочет извиниться. А Чонгуку откровенно весело. Он знает, что его дурной парень с этой серьгой и дня не проходит — она ему мешает говорить, есть и глотать, так что это всего лишь дело времени.       Волноваться он начинает только тогда, когда солнце переваливает за горизонт и наступают сумерки — он, наконец, может открыть шторы в доме и насладиться видом из окна. Насладиться не получается, ведь он начинает волноваться. Тэхен все еще лежал на диване, и сейчас его лицо действительно выглядело расстроенным, а не то цирковое представление днем. Бесшумно подходя к дивану, Чонгук виновато улыбается и стоит буквально над душой молодого человека. Тот отворачивает голову и дуется, достаточно натурально, чтобы Чон чувствовал себя злодеем. — Тэтэ, почему ты злишься? — давайте признаемся, он правда не понимал. Что, в первый раз выигрывает, что ли? — Если ты не растолкуешь мне, в чем дело, то спать тебе тоже придется на диване.       Спать на диване не хотелось и пришлось рассказывать: сначала он обиделся на то, что Чонгук обозвал его сучкой, когда выиграл (здесь Чонгук почти начал смеяться, ведь в такие моменты он не обращается к кому-то конкретному, ему просто нравится чувствовать себя победителем и он себя не особо контролирует, но заметив выражение лица своего личного солнца, решил воздержаться), а потом на несчастного и обиженного жизнью Тэхена перестали обращать внимание и тому стало горестно от того, что даже родному вампиру наплевать на то, что он ментально умирает. — Но ты же сам облачил себя в, фактически, серебряную кольчугу, как я мог подойти и обнять тебя? — с улыбкой произнес бессмертный. Он даже сейчас находился в отдалении и смотрел на Кима, сложив руки на груди. — Я не знаю, чего я ожидал, — грустно протянул Ким и стал снимать с себя браслеты и вытаскивать пирсинг. Покончив со снятием с себя, как выразился Чонгук, кольчуги, он протянул к нему руки, прося долгих объятий, восполняющих целый день их отсутствия.       Наверное, так они и выживают — смиряются с загонами друг друга и немного перегибают палку. Самое главное, что в итоге мирятся, а остальное можно и потерпеть.

***

— Ты серьезно обиделся на то, что я назвал тебя сучкой? — Ну да, а еще ты когда меня деткой называешь, мне кажется, что я смотрю на сорокалетнего сального мужчинку, который приманивает к себе на площадке ребенка. — Ты такой отвратительный.