Я буду ждать. Вечность, если понадобится.

А что, если призраком быть не так уж и легко? Прошло пятнадцать лет, но боль так и не утихла. Иногда я замечаю за собой, что до сих пор думаю о нем. Вспоминаю нашу первую встречу. В ванной. Не знаю, можно ли назвать это любовью с первого взгляда. Но его глаза такие черные, что даже зрачка не видно. Кажется, что вся его радужка - один большой сгусток тьмы. До сих пор хочется взглянуть в них, прочитать все, что творится у него на душе. Зарыться руками в его волосы. Мягкие, цвета пшеницы. Хочу снова почувствовать его мягкие поцелуи на своей шее, почувствовать вкус его губ. Окунуться в его мягкие объятия. Насладиться его чудесными ямочками, когда он улыбается. Услышать его смех. Взять за мягкую руку. Хочется, чтобы он был рядом. Но я сама все испортила. Сама прогнала его. Я видела его тогда, пятнадцать лет назад. В рождество. Он стоял рядом с Хейден. Сердце болезненно сжалось. Знаете, даже призракам свойственно впадать в депрессию. В такие моменты я приходила на чердак. Играла с Бо, рассказывала о своих переживаниях. Он был моим личным психологом. Иногда я чувствовала его присутствие на чердаке и замолкала. Я чувствовала его, но не видела. Я чувствовала его дыхание на шее. Все были счастливы, кроме меня. Мама проводила все время с братом, папа был с ними. Мойра приводила в порядок дом, а когда все было чисто, она возилась с ребенком. Иногда я видела Констанс с малышом. Чем старше он становился , тем больше походил на отца. Только глаза ярко - голубые. Канун рождества. Родители украшают елку. Мойра делает с братом рождественское печенье. Только я одна уже столько лет не праздную этот праздник. Не знаю почему, но я просто не могу. Вот и сейчас я сидела на чердаке. Уже два дня. Второй день мы катаем с Бо мяч по полу и больше ничего. Два раза заходила мама, приносила еду. Один раз заходил отец, спрашивал, как я себя чувствую. Только Мойра все понимала и не лезла ко мне. Чаще всего я приходила выговориться именно ей. Мне нужен был совет. Ни папа, ни мама не могли мне его дать. В комнате все так же висела доска. Иногда на ней появлялись записи. Это были цитаты из книг или обычные мысли. Но смысл в них был один и тот же. Одиночество. Я часто вспоминаю тот вечер. Нашу последнюю встречу. Невольно наворачиваются слезы. Это может произойти где угодно. Родители привыкли к моим частым истерикам. К рыданиям по ночам. Это так больно - не видеть его, зная, что все остальные с ним общаются. Он часто приходит к отцу, разговаривает с ним, но я не слышу его. Топот маминых ног по лестнице. Ее кудрявая голова показалась из проема. - Пойдем за стол, все собрались, - Вивьен сразу же спустилась обратно. - До завтра, Бо, - я попрощалась с другом, поправила платье и пошла вниз. Из гостиной доносилось множество голосов. Около десяти лет мы празднуем рождество большой компанией, собираясь за большим столом. Я зашла в гостиную. Яркий свет слепил глаза. Ну конечно, ведь столько времени сидеть в темноте. Я начала оглядывать тех, кто сидел за столом. Вот два дружка гея, они, наконец - то, помирились. Теперь они не ругаются каждый день. Рядом с ними сидит Констанс, а вместе с ней ее сын. Мой второй брат. С другой стороны сидят родители, брат и Мойра. Она стала частью нашей семьи. Осталось два свободных места. Друг напротив друга. Во главе стола. - Здравствуйте, - я присела за стол. Если честно, то чувствовала себя неуютно. Столько лет не праздновать этот праздник. Но сегодня какое - то чувство заставило меня спуститься и присоединиться ко всем. Все что - то бурно обсуждали, но я не вслушивалась, про что они говорили. Мои мысли были заняты другим. Из - за стола встала Констанс и поманила меня за собой. Отодвинув стул, я пошла за ней, как можно тише. - Твои родители рассказали о том, что сейчас с тобой происходит, - женщина приобняла меня. Я так давно ни с кем не обнималась. - Иногда я захожу сюда ночью, когда все спят. И разговариваю с ним. Ему трудно видеть тебя в таком состоянии. Но он не может появиться перед тобой. Знает, что ты его не простила. Не хочет причинять тебе боль. - Но так он еще сильнее ее причиняет, - я опять начинаю плакать. Мы не успели толком поговорить, так как мама позвала обратно за стол. Зайдя в комнату, я, не смотря ни на кого, села за стол. Скрип стульев, все сели. Просидев немного, я ушла. Было неуютно чувствовать на себе чей - то взгляд. Но я не решалась поднять глаза и посмотреть. - Вайлет, подожди! - до боли знакомый голос. Сердце бешено стучит. Нежные руки обнимают за талию. - Я скучал. Мне было плохо без тебя, все это время. - Ты был все это время рядом. Я чувствовала это. Почему ты не появлялся? - я боялась повернуться. Боялась посмотреть в его глаза и забыть обо всем. - Я не хотел причинять тебе боль своим видом, - любимые губы коснулись кожи за ухом. До того случая, он часто целовал меня в это место. - Тейт, - непривычно говорить это имя вслух. Собрав всю свою силу в руках, я повернулась к нему. - Улыбнись, пожалуйста. На щеках появились ямочки. Такие любимые. Милая улыбка осветила лицо. Старый добрый Тейт. - Люблю тебя, - ничего не ответив, я прильнула к нему с поцелуем. Целовала его с такой нежностью, с какой только могла. Мне так этого не хватало.