"Никогда" тоже заканчивается

      Дождь глухо барабанил по запотевшему стеклу. Капли медленно стекали на подоконник, оставляя после себя влажные дорожки. Небо оставалось серым и тяжёлым, солнце не выходило из-за туч уже несколько дней. Вот так и начиналось это великолепное и многообещающее лето — иронично. — Зато в комнате у Агаты тепло и сухо! — Тэнга по-братски хлопнул Кацухиро по плечу и улыбнулся. — Ага, именно поэтому вы решили всей толпой притащиться ко мне, попутно залив грязью всё и вся, — сам хозяин квартиры был как всегда равнодушен, но даже в этой безучастной интонации чувствовалась толика раздражения. — Ка-цу-хи-ру-шка, — после этих слов парень дернулся, будто испугался чего-то, но, обернувшись, он увидел лишь Хисому Йосихару, — ну не будь таким сердитым, иначе кому-то придётся тебя ударить, а-ах. — Кто-нибудь, заткните этого извращенца. — Кто бы говорил, пухляш.       В этот момент ребята со смехом смогли наблюдать резкую смену цвета лица Юты. Он сначала побелел, после посинел и в конце концов покраснел от стыда и злости. Хисому это показалось забавным. — Ей-богу, ну что ты как флаг России, Юточка. — Завались ты уже, — обиженно ответил тот.       Агата наблюдал за своими друзьями очень внимательно, это доставляло некое удовольствие. Ему нравились эти мирные ссоры и разговоры, пока в них не втягивали его самого. — Ка-цу-хи-ру-шка, не кисни.       Кацухиро покраснел и отвёл взгляд. — О, а дождя-то уже как не бывало. Мне пора, прости, Кацухиро, — подмигнув ему и помахав ребятам напоследок, Тэнга вышел на улицу. — Ай-ай, и Никочка побежала, Никочке нужно… Пока-пока!       А вот Чидори вместо долгих прощаний предпочла молча выйти через балкон, благо жила она по соседству. — Хэй, Агата, проводишь до двери?       Парень послушно поплёлся провожать Юту и Маки. Надевая кофту, Юта подал голос. — Слушай, и долго ты краснеть и отворачиваться собираешься? — Что ты имеешь ввиду? — Вот дубина. И толку ему разъяснять, Цугухито-кун, — Маки явно была не в духе растолковывать все глупому однокласснику. — Слушай, Агата. Повали его уже, да и дело в шляпе. — Ты о чём? — Забей… Бывай. — Пока, Кацухиро-кун. — До свидания, ребята.       Парень вяло вернулся в комнату и кинул взгляд на лежащего на диване мазохиста. — А ты чего не идёшь? — Какой ты всё-таки грубый, Кацухиро. Нельзя так. Я просто поговорить хотел. — О чём же. — Ты всё-таки решил? Ну же, мы все уже знаем. Такаширо-тян или Норико?

***

      Чидори уже перепрыгивала небольшое расстояние между своим балконом и балконом Кацухиро. Она несла ему самодельный жареный рис в пластмассовой мисочке, заботливо обернутой платком. За дверью слышался разговор. «Хм, ещё не ушли?» — подумалось ей. — Такаширо-тян или Норико?       Чидори покраснела и не решилась войти, поэтому села около двери и продолжала слушать разговор двух друзей. — Не знаю. Ты как думаешь? — Глупый Кацухиро. Важно то, что решил ты. — Я решил. А если это неправильный ответ? — То, что ты решил — правильно. Выкладывай.       Девушка напряглась. Решалась её судьба. Станет ли она счастливой или пойдёт жестоко избивать Норику. — Ну… Ты, — тихо сказал парень.       От такого даже Чидори опешила. Она наслыхалась всякого, общаясь с Агатой с детства, но такого она точно не ожидала. От этого даже не было больно. Все как-то тупо. — А-ах, ты хочешь причинить мне боль, Кацухирушка?       «Извращенец» — глаз Такаширо начинал непроизвольно дергаться от глупости и странности подобной ситуации, а так же от извращенских покушений Йошихару на её скромного Каттёна. — Если тебе это необходимо.       «Ещё один, — девушка подумала, что впервые у неё дергаются два глаза, — этот тоже не лучше». — В этом нет необходимости.       Хисому подошёл к другу и, неожиданно аккуратно для мазохиста, накрыл его губы своими. — А Никочка всегда это знала, Никочка была права, Такаширо-тян.       Чидори пугливо обернулась, увидев Нико, безжизненно свисающую с балкона.       Никочка никогда не была яойщицей. Никочка никогда никого не шипперила. Никочкино «никогда» сегодня закончилось.