Север в душе

      Джорах сильно беспокоился, его любимая королева сейчас в опасности. Ее похитили, а все этот Макс, не уберёг, не досмотрел, побежал с мечом наголо в бой, как будто без него не справились бы. И что это за человек вообще такой? Будто бес в него вселился, во время боя у него было такое выражение лица, что Джорах побоялся бы с ним встречаться. Откуда такая выносливость? Ведь этот мальчишка ни капли не устал, как такое вообще возможно? Сир Барристан на странности Макса Винтерфелльского отреагировал, как-то… блекло, будто это в порядке вещей.       Когда Макс набрав команду отплыл в погоню, Джорах мог думать лишь об одном, как бы поскорее отправиться вслед. Но как назло, он был ранен, не серьезно, но все-таки рана требовала осмотра, да и не только Мормонт был ранен, сир Селми похрамывал на левую ногу, про остальных воинов вообще не стоит и заикаться.       Палубы обоих кораблей были залиты кровью, то там, то тут валялись обрубки ног, рук, отрубленные головы. Все это надо было убирать, а это дело не быстрое и не легкое.       Наконец, тела и остатки были убраны, раны перевязаны и корабли поплыли вперед. Ход кораблей был медленным, пиратский корабль был быстрее, именно им командовал Джорах. Теперь Мормонту осталось одно, молится всем известным богам о том, что с королевой ничего не случиться.              ***              Когда их путь освещали звезды и луна, корабли под командованием Джораха все еще не достигли цели. Мормонт стоял за штурвалом и смотрел вдаль, он не заметил, как сзади к нему подошел Барристан. Вид старого рыцаря оставлял желать лучшего, спина осунулась, под глазами залегли круги, от былой силы и выносливости ничего не осталось. А ведь когда-то, сир Барристан порубил бы в капусту половину сегодняшних врагов, даже не вспотев, но время не щадит никого. И сам Мормонт чувствовал себя уж не тем славным воином, ворвавшимся в пролом в стене Пайка в первых рядах, их время уходит, теперь оно за такими рыцарями, как Макс, Золотой лев Ланнистер и за другими молодыми воинами.        - Сир Мормонт. – Тихо приветствовал его Барристан.        - Сир Селми. – Ответил Джорах.        - Не обманывают ли меня глаза. – Начал Барристан, глядя вперед. – У берега стоят два корабля.        - Нет, сир, не обманывают. – Мрачно подтвердил Джорах.        - Что такое? Это же неплохо. Это значит, что мы уже близко. – Если бы Барристан не был таким уставшим, то его голос прозвучал бы вполне оптимистично.        - Это конечно хорошо. – Не стал отрицать очевидное Мормонт. – Но…        - Что?        - Хм… - Джорах не торопился озвучивать мысль. – Это земля, оккупирована одним культом, названия которого никто не знает, собственно и цели этого культа никому не понятны, так же неизвестно, каким богам они возносят свои молитвы. Но известно то, какие ужасные жертвоприношения делали шаманы культа в своих извращенных прошениях к богам. Если Дейнерис пленил этот культ, то плохи наши дела, даже если Макс ее спасет, то все равно быть беде, и невозможно предугадать размеры этой беды.        - Будем надеяться на наилучший исход. – Промолвил Барристан. – Ничего другого нам не остается.        - Будем надеяться. Отдохните, сир, к рассвету мы достигнем их, тогда и будет все понятно.              Горизонт начал розоветь, корабли встали рядом с уже имеющимися суднами. Тогда Джорах увидел, лежащих на берегу людей, сердце рыцаря екнуло, когда он увидел прислонившегося к камню Макса, на коленях которого спала его королева. Мормонт приказал команде спустить трап, что бы без проблем спуститься на землю. Когда Джорах и только что вставший Барристан спустились, люди на берегу уже были разбужены Максом.              ***       Когда я разбудил всех, то и сам хотел встать на ноги, только, пошатнувшись, сел обратно, бок пронзила острая боль. Собравшись с силами, я снова сделал попытку встать, безуспешно, ноги не желали держать меня, поэтому мне пришлось так и сидеть прислонившись к камню. Дейнерис видя мои попытки наклонившись спросила:        - Ты как?       Это был первый раз когда она обратилась ко мне на «ты», видимо сегодняшняя ночь стерла все недопонимание между нами, были бы силы, взял бы и поцеловал, думаю ничего плохого мне не сделали бы, но сил не было. Приподняв повязку, я понял, что рана была намного серьезней, чем показалось вчера. Края борозды от пореза почернели, из самой раны все сочилась не прекращаясь кровью. Наконец к ним подошли Мормонт и Селми, увидев, в каком виде я нахожусь, оба рыцаря нахмурились. По их лицам я понял, что звиздец непросто крадется, а, встав в полный рост, бежит рысью.        - Макс! – Рядом со мной присел на корты Барристан. – Выглядишь паршиво.        - И чувствую себя также. – Кисло улыбнулся я. – Рад, что вы добрались. -Добавил я, пожав старому рыцарю руку.        - Дай, я осмотрю рану. – Тихо сказал Джорах.       Я долго всматривался в его лицо, оно скривилось, будто сама мысль помогать мне заставляет его недовольно морщиться. Я кивнул, и Мормонт, присев рядом, развязал повязку обнажая на свет мою рану.        - Рану обрабатывали? – Спросил Джорах.        - Да. – Ответил я. – Кирк смазал рану каким-то маслом растения.        - Что это была за трава? – Громко спросил рыцарь с Медвежьего острова.        - Смесь нескольких трав, тысячелистник, полынь, крапива для обеззараживания и остановки крови.        - Странно… - Задумчиво начал Джорах. – Твоя рана, Макс, должна была уже зарасти коркой, а у тебя до сих пор сочится кровь.        - И что это может означать? – Мрачно спросил я.        - Я не знаю. – Просто ответил Мормонт.        -Так сделай же что-нибудь. – Воскликнула молчавшая до этого Дейнерис.        - Рад был бы, но я не в силах помочь. – Прямо смотря в глаза юной Таргариен, сказал Джорах. – Можно сейчас еще раз обработать рану и заново перевязать.       Сказано сделано, рана была смазана тем же маслянистым раствором и перевязана чистыми бинтами. После мне дали попить вина из бурдюка, стоит заметить, что такого крепкого вина я еще не пробовал, затем два рыцаря с двух сторон помогли мне подняться. Вещи и военные трофеи были собраны и перенесены на корабли, я присвоил себе, примеченный мной ранее, кинжал с рукоятью из белой кости. Людей еле хватало для управления четырьмя кораблями, но все-таки мы умудрились грамотно разделиться, что бы каждый корабль сумел плыть.       Но, как только я, поддерживаемый с двух сторон Барристаном и Джорахом, поднялся по трапу, в моей голове раздался громовой, угрожающий голос: «Стой». Тело пронзила дикая боль, заставившая меня выгнуться дугой, эта боль распространялась по телу и шла она из раны на боку. Джорах не удержал меня, и мне в лицо резко ударила холодная вода, но мне было все равно, я целиком и полностью пытался побороть Боль. Я чувствовал, что если сдамся, то она (боль) возьмет вверх, и тогда моя душа уйдет на покой. Я старался обуздать боль, как некоторое время назад я обуздывал ярость боя, было в этих состояниях что-то общее, в обоих окружающий мир меркнет, оставляя лишь то, что лежит впереди, на виду. Я ничего не воспринимал, слышал лишь, очень далекие крики, мельком ощущал, как приливающие и отливающие волны бьют меня по лицу.       Я чувствовал, как чьи-то руки, схватив за плечи, стали тянуть назад, метр за метром, как меня приближали к суше, боль потихоньку уходила. Наконец, когда меня снова приложили к уже облюбованному камню, боль сошла на-нет, я смог вздохнуть полной грудью, голова прояснилась, будто и не было того, что мои мозги вскипят.        - Что произошло? – Тихо спросила подошедшая Дейнерис.        - Я не до конца понял, но как только я ушел на достаточное расстояние от суши, мне стало так больно, что словами не описать.       Джорах мрачно посмотрел на Барристана:        - Что я говорил? Быть беде.       Посидев еще немного, я пожелал снова попробовать. Меня так же поддерживая повели к морю, но как только я вступил в воду, тот же голос прогремел: «Стой», и снова с бока поднялась волна боли, лишающей сознания. Но на этот раз меня сразу потащили назад, по моему лицу тек пот, заливаясь мне в глаза, больше повторять опыт я не желал, на этот раз боль была в разы сильнее.        - Если сир Макс не может покинуть это место, то это не значит, что его не можем покинуть мы. Ваше Величество, Вам поскорее нужно вернуться в Вестерос и занять ваше законное место, а для этого вам нужно войско.        - Войско подождет. – Со сталью в голосе сказала Дейнерис. – Я не оставлю тебя одного. – Прошептала она мне в ухо, что бы никто больше не слышал. – Переночуем тут, лишняя ночь отдыха не помешает всем нам.       Все вынуждены были согласиться, люди стали устраиваться, развели огонь, повесили на крючки котелки, что бы приготовить походную похлебку. Рецепт этой похлебки был прост, кидай в воду все что есть, иногда получается каша, это даже лучше, будет сытнее. Когда все наелись, стали ложиться спать, Дейнерис снова устроилась у меня под левым боком, положив свою голову мне на колени.       Сна не было ни в одном глазу, я просто сидел и смотрел то на горизонт, то на небо усыпанное звездами. Странно, но вроде это другой мир, но созвездия были те же. Сейчас была осень, поэтому летние созвездия были согнаны с небосвода, теперь наступает время Андромеды, Рыб, Пегаса и Кассиопеи. Теперь именно эти созвездия будут править бал. Бесконечность космоса меня успокаивала, перекидывая взгляд с одной звезды на другую, мысленно чертя линии знакомых созвездий, я упорядочивал свои мысли, я отвлекался от пульсирующей боли в теле. Когда я исправил ту кашу, что творилась в моей подкорке, я понял, что в моей голове монотонно повторяются одни и те же слова: «Убей их», раз за разом тихий голос нашептывал мне. Если я пытался вникнуть в эти слова, то в моих висках начинала стучать кровь, поэтому я постарался убрать этот шепот подальше в закрытые двери сознания, на его место вытаскивая более яркие образы. Пусть эти образы были даже очень красочные, все равно слышался тихий голос призывающий убить всех, кто здесь находиться. Это начинало сводить с ума.       Так прошла ночь, длинная в своем безумии, призыв в моей голове становился требовательнее, было уже тяжелее засовывать его за закрытые двери, пусть, и завешанные замком, эти двери трещали и наконец ломались под напором призыва. Призыв ломал мою волю, и я чувствовал, что недолго продержусь.        - Вам нужно уплывать. Всем. – Сказал я, когда все были разбужены, а я стоял на ногах.        - Почему? – Спросила Дейнерис.        - Иначе мне придется убить вас всех, уже и так я еле держусь. Неизвестный голос в моей голове приказывает вас убить, причиняя мне неимоверную боль. Воля моя слабеет. Уплывайте пока не случилось страшного.        - Мы можем привязать тебя. – Начал Джорах.        - И обречь меня на мучения? Уплывайте, я конечно не смогу убить всех, но кому не повезет не знаю, поэтому идите. Когда наймете безупречных, сразу же отправляйтесь в Белую гавань, Нед поможет.        - Нед Старк? – Возмущенно вопросил Мормонт.        - Именно он. – Твердо вставил Барристан. – Для меня было честью сражаться рядом с вами сир Макс Винтерфелльский. – Обратился ко мне Селми, пожав мне руку.       Все стали потихоньку грузиться на корабли, вся команда морских волков во главе с Кирком хотели остаться, но я приказал им служить Дейнерис так, как они служили бы мне лично. Последней со мной прощаться подошла Дейнерис, в ее индиговых глазах стояла печаль.        - Так не справедливо.        - Что? – Спросил я не понимая.        - Только недавно я до конца уверилась в отношении к тебе, но теперь… Ты, что действительно не можешь с этим ничего сделать? – Она подошла ко мне совсем уж близко, смотря на землю.        - К сожалению. – Вздохнул я, подняв руку, пальцем погладил ее лицо, затем, взяв за подбородок, я поднял ее голову, теперь она смотрела прямо в мои глаза. Не удержавшись я наклонился, она тоже поддалась вперед, наши губы слились в горящем первом поцелуе, одновременно, это был поцелуй прощания. Наш поцелуй длился недолго, а возможно это мне так показалось, потому что нас прервал кашель Барристана. Ободряюще улыбнувшись, я подтолкнул ее к кораблю.        - Берегите ее, сир. – На прощание сказал я Барристану.        - Прощайте, сир. – Мягко сказал Барристан, так бы прощался отец со своим сыном. Мне стало горько, неужели старый рыцарь настолько ко мне привязался.       Когда корабли ушли на достаточно большое расстояние, я, стерев горькие слезы, повернулся в сторону континента, как же не хочется умирать, но не все же мне быть везунчиком. Я прекратил сдерживать рвущийся в моем сознании призыв, целиком отдался безумию, мир вокруг закружился в пляс. Боль затопила тело, ее уже ничего не сдерживало, окружающее пространство померкло, единственное что осталось, это Боль.