Первый цветок

***

В пределах одной вселенной, по сути своей — бесконечной, душа способна чувствовать себя замурованной в стену, скованной бетонной насыпью и неспособной даже на один единственный вздох. И в тоже время, она способна взмывать выше всех, известных и нет человеческому сознанию, горизонтов, сметать все преграды с пути несмотря на чугунные обручи обвивающие все ее естество… Такие мысли приходят в голову ночью, обычно, когда я стою с сигаретой под небом и пытаюсь рассмотреть в пылающей темноте неба отблеск надежды. Хотя все чаще и чаще не удается. Достать сигареты в наши дни дорогое удовольствие. Да все, в эти проклятые дни, дорогое удовольствие, иногда мне кажется что даже воздух. О, воздух это отдельная тема. До сих пор пропитанный смогом древних разрушенных городов, кровью и диким желанием жить. Как мне кажется, Жить, это единственное что человечество до сих пор может желать, но имеет ли оно на это право? После всего что мы принесли в этот мир? Бесконечные войны, ненависть, жадность… После того как мы убили этот мир? Какое право имеет человек цепляться так отчаянно за Жизнь, когда именно он виноват в том, что ее больше нет? Уже даже не вспомню сколько десятилетий прошло с того времени, когда наши дети могли играть на зеленых лугах, среди деревьев, плавать в озерах, видеть птиц, зверей. Да и вообще… сколько поколений уже и не знает значения этих слов? Я уже и не помню. Наверное мое поколение последнее, последние дети видевшие то, ради чего собственно и стоило Жить, жившее надеждой, до тех пор пока все не исчезло в зареве взрывов и Мир не утонул в крови своих самых ненасытных детей, пытающихся разделить неделимое. Мне кажется в определенный момент Мир просто не смог все это вынести и захотел нас выплюнуть. Ему даже не пришлось нас пережевывать — сами справились. Во всей этой безумной агонии никто и не заметил когда плевок случился. Просто в какой-то день пришло осознание того, что цветы не цветут, деревья в лесах стоят сгорбившись и на их сухих ветках уже и нет ничего кроме нашей вины, реки, озера, даже океаны, высыхают заполняя отчаянием все, что еще не билось в предсмертном пароксизме вызывая ужас, птицы перестали петь, животные, которые остались, методически истребляются… Мы живем на развалинах прошлого, питаясь тем, что наши более удачливые предки оставили своим нерадивым потомкам. Мы осушаем стакан, в котором вместо воды зловонная тина, оставленная нами же. Так заслуживаем ли мы право даже не на саму Жизнь, а хотя бы право на желание Жить. Наверное нет. Наверное, мы должны быть вычеркнуты из бытия, чтобы искупить всю вину, чтобы вселенная снова смогла вдохнуть жизнь в наш униженный Мир… Наверное… Тяжёлый вздох срывается с губ Человека, стоящего на пустоши. Каждую ночь его можно увидеть на этом самом месте, всматривающегося в пылающую темноту пустыми глазами и выдыхающего дым из своих легких. Но сегодня Человек не смотрит вверх, его глаза широко распахнуты и в, как казалось, пустой глубине, неуверенно дрожа, зарождается надежда, сигарета так и осталась в сжатых пальцах. Человек смотрит на маленький голубой цветок, первый цветок Мира, который поднимает свою голову и говорит: «Ничего, мы еще поживем. Мы еще будем любить, смеяться. Мы еще будем, мои глупые, несчастные дети…» И Человек сегодня думает, что он был прав. Душа может взлететь, даже закованная и заваленная камнями. Душа может все… Один маленький голубой цветок заставил душу Человека, закованную в чугунные обручи начать желать Жить.